Глава 16

Максим свернул на тёмную улицу и остановил машину возле облезлого здания. Бильярдная, с виду ничем не примечательная, была хорошо известна ему ещё с тех времён, когда он только начинал разбираться в этом грязном мире. Пару лет назад он мог бы зайти сюда, не задумываясь, с высоко поднятой головой и чуть вызывающей ухмылкой. Но сейчас? Сейчас в голове крутилось слишком много всего.

Он заглушил двигатель, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Нервы уже не просто были натянуты — они скрипели, как тросы, готовые лопнуть. И причина была вовсе не в людях, которых он собирался увидеть. Нет, они его не пугали. Они просто раздражали.

Его мысли были заняты другим.

Ею.

Олеся.

Образ её стоял перед глазами так отчётливо, что ему почти казалось, будто он снова чувствует, как её тело невольно прижалось к нему. Это случилось всего на пару секунд — дурацкий момент в подъезде, когда она споткнулась. Но почему-то эта короткая сцена застряла в его голове, словно надоедливая песня, которую невозможно забыть.

Её волосы пахли чем-то тёплым, уютным, но это было не просто шампунь. Это был её запах. Женский, ненавязчивый, но цепляющий за самое нутро. Тот самый запах, который вытеснял из головы все рациональные мысли.

Он помотал головой, будто хотел выкинуть эту картинку из памяти. Но не смог. Её лицо... Она была чертовски красива. Даже в своём бессилии, даже в слезах, даже в тот момент, когда её губы дрожали от ярости и страха. Она не должна была так нравиться ему. Но нравилась. Чёрт возьми, она волновала его до дрожи.

Максим вздохнул и ударил ладонью по рулю. — Ты совсем рехнулся, Макс. Она тебе не ровня. Это вообще не твоя история, — пробормотал он себе под нос, но сам прекрасно знал, что всё это враньё.

Он видел её глаза. Такие серые, но с какой-то скрытой теплотой, которая пробивалась сквозь её злость. А как она смотрела на него? Сначала с ненавистью, потом с недоверием. Но теперь? Теперь в её взгляде было что-то ещё. Что-то, что заставляло его захотеть ее.

"Тормози," — мысленно одёрнул себя Максим. "У тебя сейчас другие дела. Не время думать о том, насколько мягкими были её волосы или как её дыхание обжигало тебе шею."

Он снова глубоко вдохнул и резко выдохнул, словно пытаясь выпустить из себя это проклятое чувство, которое накатывало волнами каждый раз, когда он думал о ней.

Её лицо мелькнуло перед глазами. Испуганное, но сильное. Она, черт возьми, была сильной, несмотря на всё это дерьмо. И это бесило его.

Зачем она так волнует меня?

Максим вылез из машины, захлопнул дверцу так, что по улице разнёсся глухой звук. На секунду задержался у входа в здание, глядя на облупленную краску и разбитое стекло над старой вывеской. Ещё одно место, где его ждут волки в человеческой шкуре.

Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть с себя все мысли об Олесе. "Соберись, Макс," — мысленно повторил он себе. – "Они чуют страх. А ты не боишься."

На самом деле, бояться он и правда не привык. Он вырос на этих улицах, и их правила были для него родными. Здесь побеждает тот, кто первым наносит удар.

Толкнув тяжёлую дверь, Максим вошёл внутрь.

Как только он переступил порог, его обдало привычным запахом — табак, алкоголь и что-то вроде смеси дорогих духов с потом. Здесь ничего не менялось. Мужики сидели за столами, кто-то играл в бильярд, кто-то разливал виски.

И, как только он вошёл, все глаза устремились на него.

Максим знал этот взгляд. Хищный, оценивающий. Каждое движение, каждый жест, каждая пауза — всё здесь имело значение. Он двигался спокойно, без суеты, словно у него было всё время мира. Максим пересёк зал бильярдной, чувствуя, как на него нацелились взгляды. Кто-то шептался, кто-то внимательно следил, но никто не пытался встать на его пути. Ещё бы — даже в этом месте, где страх был в обиходе, Максим давно заработал свою репутацию. Не такую как хотелось бы, конечно, но достаточную, чтобы никто не лез.

В дальнем углу, окружённый своей свитой, сидел Анатолий Сергеевич, известный как Таракан. Он был массивным, плотным, с лицом, которое казалось грубо вырезанным из дерева. Тёмные глаза внимательно следили за всем, что происходило в зале, и эти глаза невозможно было обмануть.

Максим направился прямо к нему, с каждым шагом чувствуя, как напряжение в зале нарастает. Он остановился прямо напротив стола Таракана, не сказав ни слова. Только молча смотрел.

Таракан поднял на него взгляд, и ухмылка медленно расползлась по его лицу. – Максим... – протянул он с притворным удивлением, медленно потягивая из бокала с виски. – Ты давно не появлялся. Решил вспомнить старых друзей? Или что-то нужно?

Максим не собирался терять времени. Он молча сел напротив, перекинул ногу на ногу и сказал прямо: – Где Андрей Корниленко?

Таракан приподнял бровь, делая вид, что не понял. – Андрей? Это ты про своего блудного батю? – насмешливо хмыкнул он. – С чего вдруг тебя это волнует? Я думал, он тебя особо не интересует.

Максим стиснул зубы, но внешне остался невозмутим. Он знал, как Таракан любит выводить людей из себя.

– Это не твоё дело, – спокойно ответил он, хотя внутри всё кипело. – Где он?

Таракан откинулся на спинку стула и громко рассмеялся. Его смех был натянутым, искусственным, но от этого только ещё больше раздражал.

– Знаешь, Макс, – начал он, сложив руки на груди, – твой отец всегда был скользким. Неудивительно, что он вляпался в такое дерьмо. Последний раз его видели у его... как это правильно сказать... – он сделал паузу, будто наслаждаясь моментом, – любовницы. Нинки.

Максим нахмурился, в его глазах вспыхнуло подозрение. – Нинка?

– Ну да, Нина Викторовна. Та самая. Бухгалтерша из его офиса. Видишь ли, он не только у нас набрал долгов. Она ему, видимо, тоже доверяла. По глупости, конечно. Но, увы, даже оттуда он испарился.

– Что значит “испарился”? – голос Максима стал резче.

Таракан ухмыльнулся ещё шире. – А то и значит, Максимка. Если мы найдём его первыми, то он отправится на кладбище. Думаю, ты понимаешь, о чём я говорю.

Максим сжал кулаки, его взгляд был сосредоточен на Таракане. Он чувствовал, как ярость нарастает внутри, но не позволил ей вырваться наружу.

– Я верну долги, – резко бросил он.

Таракан хмыкнул, его глаза сузились, а голос стал ледяным. – Слишком много, мальчик. Это не пару тысяч вернуть. Это миллионы. Ты думаешь, я готов взять у тебя эти гроши и забыть про его грешную голову?

Максим навис над столом, его голос был низким и угрожающим: – Его семья не имеет к этому никакого отношения.

– Семья? – Таракан наклонился вперёд, глядя ему прямо в глаза. – Ах да, его жена... и дети. Как там их? Мальчик-подросток и девочка? Уютное семейство. Знаешь, Макс, а они даже выглядят слишком идеально. Ты уверен, что они этого заслуживают?

Максим схватил край стола, словно собирался перевернуть его, но сдержался.

– Не трогай их. Я разберусь, – его голос был пропитан яростью, но он продолжал держать себя в руках.

Таракан с любопытством склонил голову набок. – Ты всегда был слишком упрямым. Как твоя мать... – он сделал паузу, чтобы ударить больнее. – Но не как твой отец. Он-то давно сбежал. Ему плевать. Тебе тоже стоило бы привыкнуть, мальчик. Такие, как он, не возвращаются.

Максим встал, его взгляд стал ледяным. – Я найду его. И сделаю так, чтобы ты оставил семью в покое.

Таракан засмеялся ему в спину, пока Максим разворачивался, чтобы уйти. – Найдёшь? – усмешка звучала ему вслед. – А если нет, то я найду его первым. Ты уж прости, Макс, но кладбище – это тоже часть жизни. Особенно для тех, кто задолжал мне.

Максим вышел из бильярдной, чувствуя, как кровь кипит в жилах. Он снова думал о ней. Олесе. О её испуганных глазах, о том, как она смотрела на него, когда надеялась, что он справится.

"Чёрт побери, Андрей, зачем ты втащил её в это? И почему я вообще влезаю в это дерьмо ради тебя?"

Он сел в машину и ударил по рулю. Внутри всё кипело. Теперь у него был следующий шаг. И он знал, что будет драться до последнего.

Максим завёл машину, и двигатель зарычал, как разъярённый зверь, отражая его собственное состояние. Он хотел выбросить из головы слова Таракана, но они, словно занозы, снова и снова вгрызались в его мысли. "Семья... уютное семейство…" Эта мерзкая ухмылка Таракана стояла перед глазами.

"Чёрт с ним. Чёрт со всеми ними," – подумал Максим, выжимая педаль газа так, что машина с глухим рывком рванула с места.

Но едва он проехал несколько кварталов, как его телефон завибрировал на переднем сиденье. Он бросил взгляд на экран – незнакомый номер. Максим нахмурился.

"Опять какой-то хрен? Может, Таракан решил дожать?"

Он резко остановил машину у обочины, схватил телефон и поднёс к уху.

– Алло.

На другом конце раздалось короткое молчание, а затем тихий женский голос, срывающийся от страха: – Максим… это Нина.

У Максима на секунду сжалось горло. Нинка. Та самая "бухгалтерша". Та, у которой, по словам Таракана, был последний шанс что-то сказать о местонахождении Андрея.

– Ну, – резко бросил он, снова начиная чувствовать, как напряжение заполняет каждую клетку тела. – Где ты?

– Мне... мне нужна помощь. Я не могу говорить долго. Я… я боюсь, – её голос дрожал, словно она рыдала, но старалась сдержаться.

Максим закатил глаза, выругался себе под нос, но всё же постарался говорить мягче: – Где ты?

– Я… я в старом доме, – Нина снова замолчала, потом прошептала: – На Рымарской. Дом номер 16.

– Ладно, стой там. Я скоро.

– Нет! – почти закричала она. – Не заходи внутрь. Они могут быть рядом.

Максим нахмурился. – Кто они?

На том конце снова повисла тишина, а затем короткое "Просто торопись!" – и гудки.

Максим выдохнул через стиснутые зубы, отбросил телефон на пассажирское сиденье и снова завёл машину. Что-то в голосе Нины вызывало у него странное беспокойство.

Дом номер 16 оказался почти развалиной. Окна заколочены, подъезд заросший травой. С виду – заброшка, каких в городе полно. Только один тусклый свет от лампочки в подъезде выдавал, что кто-то всё-таки сюда заходил.

Максим вышел из машины, оглядываясь по сторонам. Улицы были пустыми, ни одной души вокруг. Это напрягало. Он знал, что такие места как раз и выбирают для засад.

– Нинка, что за дерьмо ты устроила? – пробормотал он, доставая из куртки нож, который всегда держал при себе.

Он поднялся по ступенькам, зрачки сужались, уши ловили каждый шорох. Максим толкнул дверь, вошёл в подъезд. Запах сырости и старого мусора ударил в нос. Свет от лампочки мигал, придавая месту ещё более зловещий вид.

– Нина? – тихо позвал он.

Ответа не было. Только странная тишина, от которой у Максима кожа начала покрываться мурашками.

Он толкнул дверь шире, нож был уже в его руке. Шагнул внутрь – и замер.

На полу, прямо посреди комнаты, лежала связанная женщина. Её голова была прикрыта капюшоном, а руки и ноги крепко стянуты верёвкой.

– Нина? – снова позвал он, но голова женщины оставалась опущенной.

Максим шагнул ближе, наклонился и дотронулся до её плеча.

И в этот момент, как из ниоткуда, раздался грохот – кто-то резко захлопнул входную дверь.

Максим мгновенно развернулся, напрягая все мышцы, как хищник, готовый к нападению.

И тут, из темноты коридора, послышался низкий голос: – Ты совсем страх потерял, мальчишка. Решил, что можешь сюда заявиться, как к себе домой?

Максим узнал этот голос. Один из людей Таракана.

Максим выпрямился, напряжённый, как натянутая струна. Он быстро огляделся, стараясь оценить шансы. В комнате, кроме связанной женщины, ничего полезного — ни мебели, ни укрытия. Узкий коридор позади него становился ловушкой.

Из тени вышел мужчина, массивный, с хищным выражением лица. Это был Гриша "Клык" — один из подручных Таракана, известный тем, что в его голове редко появлялись умные мысли, но руки у него были тяжелее молота. Позади Клыка из темноты начали появляться ещё фигуры. Двое... трое... четверо. Все с битами, ножами и кастетами.

– Ты, значит, Максим? – ухмыльнулся Клык, вытирая губу, как будто предвкушал драку. – Таракан говорил, что ты наглый, но чтобы настолько... Я впечатлён.

Максим крепче сжал нож в руке, стараясь не выдать волнения. Его взгляд был острым, цеплялся за детали.

– Да брось, Гриша, – ответил он, пытаясь выиграть время. – Мы же знаем, что ты работаешь кулаками, а не языком. Может, сэкономим друг другу время и сразу перейдём к делу?

Клык перестал ухмыляться, но его глаза сузились.

– Ты прямо как твой отец, – бросил он с ядовитой насмешкой. – Слишком много берешь на себя.

Максим усмехнулся, хотя внутри всё кипело. Он медленно двинулся в сторону коридора, стараясь держать противников перед собой.