Глава 23

Её губы дрогнули, она отвернулась, словно не могла вынести его слов. Но Максим видел, как её плечи всё ещё дрожат. Она всё ещё сжимала себя руками, словно боялась развалиться на части.

— Ты сильная, Олеся, — добавил он. — Даже если сейчас тебе так не кажется.

Его слова, казалось, проникли прямо в её сердце. Она снова посмотрела на него, но в её глазах было что-то новое — не только боль, но и что-то похожее на благодарность.

— Я не сильная, — прошептала она, её голос звучал едва слышно. — Я просто... я не знаю, как дальше.

Максим наклонился ближе, его взгляд был твёрдым, но в нём светилось что-то тёплое, почти нежное.

— Я знаю, — сказал он. — Но я здесь. И пока я здесь, ты справишься.

Её дыхание замерло. Она смотрела на него, словно пыталась понять, что он имеет в виду. Между ними повисло молчание, наполненное напряжением и чем-то, что невозможно было назвать словами.

Максим едва заметно коснулся её плеча. Это было почти невесомое прикосновение, но оно будто обожгло её. Она не отстранилась, только опустила взгляд, её дыхание стало ещё более неровным.

— Не дай ей сломать тебя, — тихо добавил он.

Его голос был хриплым, почти шёпотом, но в этих словах была такая уверенность, что Олеся, сама того не замечая, кивнула. Она чувствовала тепло его руки, его силу, которая, казалось, переливалась через это прикосновение.

Максим молчал, но в его голове всё кричало. Он не мог уйти, не мог оставить её, но он знал, что каждая минута рядом с ней разрушает его изнутри. Её боль становилась его болью. Её слёзы — его личным адом.

Он хотел сказать ещё что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто сидел рядом, не убирая руки, позволяя её теплу и хрупкости проникнуть в каждую клетку его души.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Оно было таким густым, что, казалось, его можно было потрогать. Он смотрел на её опущенные плечи, на дрожь, пробегавшую по её телу, и понимал, что должен что-то сказать, сделать. Но слова застряли в горле. Всё, что крутилось в голове, было слишком личным, слишком острым, чтобы вырваться наружу.

Его рука, почти сама по себе, поднялась и коснулась её плеча. Это было нерешительное движение, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие между ними.

Олеся не отстранилась. Её тело замерло, но она не отвернулась. Это неожиданно обожгло Максима. Её доверие, её беззащитность делали его слабым. Её взгляд медленно поднялся на него. Глаза, полные боли, усталости и чего-то ещё, чего он не мог до конца понять.

Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в тишине он прозвучал оглушающе громко.

— Ты единственный, кто держит меня на плаву. Иногда я думаю, что если бы не ты...

Максим не дал ей договорить. Её слова резали его сильнее, чем он готов был признать. Он почувствовал, как что-то внутри него сжалось, заставляя действовать.

— Не думай, — перебил он, его голос звучал напряжённо, почти грубо, но в нём была искренность, от которой нельзя было скрыться. — Я здесь. И я не позволю им добраться до тебя.

Её глаза немного расширились от его слов. Она смотрела на него, словно пытаясь понять, что скрывается за этой внешней грубостью. И в этот момент что-то сломалось. В нём. В ней. В обоих.

Максим не выдержал. Его рука, всё ещё лежавшая на её плече, чуть сильнее сжала его. А затем другая рука медленно поднялась, чтобы коснуться её лица. Его пальцы, тёплые и сильные, осторожно скользнули по её щеке и задержались на линии подбородка. Её кожа была мягкой, нежной, и это только усилило его желание защитить её.

Их взгляды встретились. Мгновение, наполненное напряжением, длилось, казалось, целую вечность. Мир вокруг перестал существовать. Остались только они двое. Только этот момент.

Максим медленно наклонился к ней, его дыхание стало прерывистым. Её губы были так близко, что он чувствовал их тепло. И наконец, он прикоснулся к ним. Лёгкое, едва ощутимое касание, как пробный шаг в неизвестность. Поцелуй был нежным, робким, почти неуверенным, но в то же время он был пропитан той страстью, которую Максим так долго прятал.

Его рука, почти сама по себе, поднялась и коснулась её плеча. Это было нерешительное движение, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие между ними.

Олеся не отстранилась. Её тело замерло, но она не отвернулась. Это неожиданно обожгло Максима. Её доверие, её беззащитность делали его слабым. Её взгляд медленно поднялся на него. Глаза, в которых плескались боль, усталость и что-то ещё, что он не мог до конца понять.

Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в тишине он прозвучал оглушительно громко.

— Ты единственный, кто держит меня на плаву. Иногда я думаю, что, если бы не ты...

Максим не дал ей договорить. Её слова резали его сильнее, чем он был готов признать. Он почувствовал, как что-то внутри сжалось, заставляя действовать.

— Не думай, — перебил он, его голос звучал напряжённо, почти грубо, но в нём была искренность, от которой не скрыться. — Я здесь. И я не позволю им добраться до тебя.

Её глаза немного расширились от его слов. Она смотрела на него, словно пыталась понять, что скрывается за этой внешней грубостью. И в этот момент что-то сломалось. В нём. В ней. В обоих.

Максим не выдержал. Его рука, всё ещё лежавшая на её плече, чуть сжала его. А затем другая рука медленно поднялась и коснулась её лица. Его пальцы, тёплые и сильные, осторожно скользнули по её щеке и задержались на линии подбородка. Её кожа была мягкой, нежной, и это только усилило его желание защитить её.

Их взгляды встретились. Мгновение, наполненное напряжением, длилось, казалось, целую вечность. Мир вокруг перестал существовать. Остались только они двое. Только этот момент.

Максим медленно наклонился к ней, его дыхание стало прерывистым. Её губы были так близко, что он чувствовал их тепло. И, наконец, он коснулся их. Лёгкое, едва ощутимое касание, как пробный шаг в неизвестность. Поцелуй был нежным, робким, почти неуверенным, но в то же время он был пропитан той страстью, которую Максим так долго скрывал.

Олеся не отстранилась. Её тело сначала замерло, а затем подалось ему навстречу. Её руки, дрожащие, как листья на ветру, нашли опору на его плечах. Она словно искала спасение, которого так отчаянно не хватало.

И в этот момент что-то изменилось. Нежность уступила место страсти. Максим больше не мог сдерживаться. Его рука, которая до этого едва касалась её лица, переместилась к затылку, пальцы запутались в её мягких волосах, притягивая её ближе. Поцелуй стал глубже, насыщеннее, напряжённее. Это было как буря, захлестнувшая их обоих, унося в океан эмоций, где не было места ни страху, ни сомнениям.

Олеся ответила. Её руки крепче сжали его плечи, она поддалась этому моменту, забыв обо всём. Он сходил с ума от счастья, что она забыла о муже, о проблемах, о боли. Был только он — человек, который, несмотря на свою грубость и резкость, оказался тем, кто держал её на плаву.

Но вдруг она резко отстранилась. Её дыхание было тяжёлым, сердце колотилось, словно готовое вырваться из груди. Её взгляд метался, полный ужаса и растерянности.

— Нет... — прошептала она, её голос дрожал. Она встала на ноги, её движения были резкими, нервными. — Это... это неправильно.

Максим смотрел на неё, его лицо оставалось неподвижным, но в глазах горело что-то дикое, необузданное. Он хотел встать, подойти к ней, что-то сказать, но не мог сдвинуться с места.

— Уходи, — бросила она, её голос прозвучал твёрдо, но в нём было слишком много боли. Она не смотрела на него, только обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от собственных эмоций. — Просто уходи.

Максим медленно поднялся, его дыхание было глубоким и тяжёлым. Он смотрел на неё, пытаясь понять, что сказать, но слова не находились. Всё, что он мог сделать, — это выполнить её просьбу.

— Хорошо, — тихо сказал он, его голос прозвучал хрипло.

И он ушёл, оставив её одну. Но даже когда он вышел за дверь, её образ не исчез. Её губы, её прикосновения, её взгляд — всё это осталось с ним, словно незаживающая рана.