Глава 12

Едва дер Персиваль переступил допросную, глаза графа налились слепой яростью и бешенством. Нам всем уже было очевидно, что произошло между супругами. Осталось только выяснить причину, послужившую этому. И как отец, граф никак не мог успокоиться. Какое может быть спокойствие, когда ты узнаешь, что твоего ребенка душили... и что это может быть не впервой.

- Насколько должен быть серьезным повод, чтобы ты оставил мою дочь в чужом месте одну и покинул ее на весь день? - слова графа резали не хуже ножа, а голос выдавал крайнюю степень ярости. - И советую говорить правду, и так уже достоверно известно, что ты душил мою дочь, - ярость так и клокотала в голосе.

- Хотите правды? Что ж, - усмехнулся дер Персиваль. - Она утром заявила мне, что я не буду присутствовать при обсуждении договора о поставке родия. Сказала, что займется этим лично. Лично, как же... Она просто хотела остаться с ним наедине... без меня, - уже кричал Персиваль. - А до этого была еще и записка, переданная для Аннет. Но я открыл ее и прочитал: там король просил о личной встрече и говорил, что не может никак смириться с ее выбором... и так далее... Дархово признание в любви! - выплюнул Персиваль. - Я пошел к ней, записку уничтожил, впрочем, как и все такие послания, которые приходили к Аннет. Потом это заявление о том, чтобы я не вмешивался в дела договора. Неужели я мало старался для семьи? Да я только и делал, что стремился быть достойным вашей дочери. Я разозлился! Еще и это письмо под руку! Вот я и не совладал с эмоциями... и схватил ее за горло... не помню... очнулся только, когда захрипела, и сразу отпустил ее. Я так испугался. Говорил, что люблю ее и никому не отдам. Говорил, что она только МОЯ. Попытался обнять ее и извиниться, но она оттолкнула меня... и сказала, что не хочет меня видеть... и я ушел в город. Думал, что вернусь вечером, и мы с ней все обсудим и помиримся. Я купил ей статуэтку лошади с драгоценными камнями. Она ведь очень любит лошадей, - совсем тихо закончил Персиваль, согнулся на стуле, поставил локти на колени и судорожным движением запустил руки в волосы.

 - Скажите, получается, что если бы я не ушел, то она могла бы остаться в живых?

- Возможно. А, возможно, и нет, - ответила я.

- Вас проводят в апартаменты, - начал говорить советник.

И тут незаметно для меня граф очень быстро оказывается возле зятя. И удар... потом еще один удар кулаком в скулу. Еще удар, и губа разбита... Снова удар... и на скуле рассечение от перстня графа. Персиваль даже не сопротивлялся.

Ангор подскочил к графу и оттащил его от зятя.

- Морис! Живо успокоительное заклинание примените к графу, пока я его могу еще сдержать, - крикнул король сидевшему в углу молодому зельевару.

Персиваля увели.

- Нужно с его слов нарисовать портрет служанки, которая принесла записку. Ваше Величество, я так понимаю, вы ничего не писали? - спросила я.

- Нет, - последовал сухой ответ.

- Я займусь этим и заодно прослежу, чтобы ему оказали помощь, - бросил кратко дер Кристиан и быстро вышел из допросной. Всем было очевидно, что Персивалю лучше не попадаться на глаза графу, и допрос лучше закончить в других апартаментах.

Разошлись мы уже ближе к ночи, всем нужно было отдохнуть. А поисками все равно займутся другие.