Глава 23. Под впечатлением.
Мирон
Информация о том, что те, кто заказал Мию, направляются к ней в город палачей, была передана ему слишком поздно. Ему совершенно не хватало времени, чтобы предупредить саму девушку и хоть как-то подготовить ее к грядущему нападению. Сам он находился в лавке с оружием, где наконец смогли полностью восстановить его укороченное копье, которое он сдал на починку в день своего приезда сюда. Он как раз расплачивался с мастером, когда его доносчики сообщили, что два альфы сейчас находятся у въезда в город.
Быстро покончив со своими делами, Мирон тут же направился за толпой, при этом стараясь не сильно злиться, что его доносчики сработали так запоздало. Ошибка, которую они редко допускали, но которая сейчас могла обернуться катастрофой.
Он успел добраться на площадь чуть раньше, чем большинство жителей. Мирон даже лично видел, как две относительно современные машины припарковались чуть дальше десяти метров от Мии, которая, на удивление всех, не стала паниковать, убегать и трястись от страха. Она держалась уверенно и гордо, что сразу зацепило не только его самого, но и тех, кто наблюдал за происходящим. Именно ее уверенность заставила вместо бездумного поступка встать прилюдно на ее защиту, слиться с толпой и выступить, когда в этом будет необходимость.
Такая необходимость наступила куда раньше, чем он планировал, так как вместо разговора Мия сама решила нанести удар, чем удивила немало людей и двуликих. Те, кто все время в ней видел лишь зарвавшегося подростка, тут же пожалели о своих суждениях и пристально присмотрелись к той, кто все это время жил среди них.
Краем глаза Мирон заметил, что и Стержень следит за всем происходящим, но почему-то не спешит ей на помощь, и член Триумвирата даже догадывался почему. Умение защитить себя в их среде не менее важно, чем репутация, и если он сейчас все остановит, то тем самым он признает, что не воспринимает Мию как равную им, чем сильно нарушит ее планы, да и возможность в будущем сделать все задуманное. Он поступил так же, как в первую потасовку, стоило ей прибыть в этот город, но в отличие от того раза, сейчас был шанс того, что все может обернуться трагедией.
Что же касается самого его, то Мирон смотрел на происходящее, но не вмешивался, обдумывая, стоит ли ему лезть вовсе. Стоит ли ему открыто поддержать Мию и встать на ее сторону, и это решение ему нужно было принять до того, как ситуацию нельзя будет повернуть вспять?
В конце концов, не важно, насколько сильна Мия была сейчас, но против нее были многим известные альфы, которые славились своей гнилой натурой и тем, что вокруг себя они держали отборных бойцов. Именно так они удерживали свою позицию и могли не опасаться, что их захотят сместить с нее. Бойцы были им не просто преданны, а готовы ради них умереть, и Мирон подозревал, что для этого должна быть веская на то причина, но какая сейчас его совершенно не интересовало. Главное было то, что они были готовы умереть, но защитить тех, кто столь яростно желал наказать Мию.
Переломный момент настал, когда в игру вмешался Оскар и взял сразу троих приспешников Леонида на себя, что значило, что и Мии необходимо было совладать с тремя подручными Степана и самим Степаном. Все бы ничего, но Мирон уж слишком хорошо знал этого альфу, а также его силы и понимал, что если бы противник был бы один, то у Мии могли быть какие-то шансы, но не сейчас.
- Ты будешь мне должна, Матушка! – почти шепотом произнес мужчина и, скинув надетый плащ прямо на землю, он быстро и уверенно вышел вперед.
Смех Природы на его высказывание лишь раззадорил его еще больше.
- Буду считать, что ты принял мое предложение! – все же соизволила ответить Матушка на его высказывания слишком уж довольным голосом, что лишь вскипятило кровь мужчины еще больше.
- Получается так! – сам того не ожидая, ответил Мирон и тут же заблокировал удар Степана, который должен был быть направлен на мелкую пигалицу, которая была виновата во всей этой потасовке.
На ее то ли просьбу, то ли приказ оставить альфу в живых, он лишь кивнул, понимая, что если решит хоть что-то сказать в слух, то ничего лестного оттуда не вырваться.
Его задачей было оставить его в живых, но, увидев возможность оторваться на нем за все прежние недомолвки, скользкие моменты и невозможность открыто его прикончить, в те моменты, когда этого хотелось сделать особо остро, он наносил удары с пугающей точностью и желанием навредить ему как можно больше. Мирон так и не воспользовался своим оружием и даже не стал принимать свою звериную форму. Его сил хватало, чтобы дать отпор и в человеческом виде. Что же касается самого Степана, то он хоть и желал обратиться, но из-за постоянных и непрекращающихся нападений у него просто не было такой возможности.
Будь у Мирона задача покончить с ним, то он бы давно справился с ней, но пока он просто тянул время и выпускал пар накопившегося гнева по отношению к таким подонкам, как он, даже не подозревая, что в нем его скопилось так много.
Не сказать, что бой шел лишь в одни ворота. Ему тоже досталось, но это было нельзя сравнить с тем, как он отметелил своего противника. Он бил бы и дальше, но, к его удивлению, Мия справилась с теми, кто нападал на нее куда быстрее, чем он думал, да и не просто справилась, а так что под впечатлением остались все вокруг, да и что скрывать, он сам тоже.
Ее глаза горели жаждой справедливости и желанием наказать всех тех, кто пойдет против нее. В них был триумф победы, который нельзя было игнорировать, а то, что она была облита кровью, раненая, но все еще гордо стоящая перед всеми проблемами, лишь еще больше заставляло ее уважать.
Никто не видел больше в ней ребенка, а стоило ей огласить приговор, как толпа заликовала еще громче. Палачи, ведь те же двуликие и люди, которые пришли сюда не от счастливой жизни за пределами этого места, и видеть, как тех, кто ранее стоял выше них и обижал их близких, наказывают их же монетой, не могло не радовать их.
В их глазах она была героем. Воином – осмелившимся пойти против системы. Вдохновителем, который решил изменить все и внести новые порядки. Тем, кто не побоялся дать отпор тем, кто правил этим миром. В ней видели мстительницу и ту, кто, не жалея себя, добьется результата, и это лишь после первого боя, чему Мирон не мог не впечатлиться. Всего одним боем она смогла добиться того, что многие старались заполучить десятилетиями – уважения. Мало того, уважение среди палачей было куда важнее лично для нее.
Мирон видел это и понимал, почему именно ее Матушка выбрала на роль судьи. Все ранее сомнения почти сразу улетучились, и осознание, что он желает стать частью этих перемен, лишь еще сильнее осело у него в сердце, а потому стоило Мии попросить его осуществить приговор над Степаном, и он с радостью согласился, даже не думая колебаться.
Он ушел, но с осознанием того, что все, что он делал ранее, не напрасно, и теперь он сможет воспользоваться своим положением тогда, когда это будет выгодно не только ему, Матушке, но и Мии. Он стал ее соратником, но никак не марионеткой, и девушка это осознавала, раз не приказывала, а спрашивала, что ему особо понравилось.
Мирон не стал откладывать приговор и закинул Степана себе в машину, при этом крепко связав его руки и ноги, а на шею надев столь редкое ожерелье, которое было доступно по большей части только членам Триумвирата, он заблокировал внутреннего зверя альфы. Так что тем, кто будет исполнять приговор, будет куда проще его совершить. До этого момента он никогда ранее не думал, что сыграет в этой роли, но Матушка любила им привносить сюрпризы и сложные, а также неожиданные задачки, и это было из того же амплуа.
На выезде из города к нему подсели еще два его приспешника, которые все это время в тени наблюдали за всеми, и они отправились в путь. Именно они занялись приготовлением к вынесению приговора, используя рацию и связываясь с теми, кто все это время работал вместе с ними, но скрытно. Мирон же связался с оставшимися членами Триумвирата и оповестил их о грядущем.
Конечно, Мирон мог поручить это дело своим приспешникам и спокойно вернуться к тому, что происходило на площади, но на данный момент его роль в этой разборке была сыграна. Девушка могла справиться и без него. Ему же было важно увидеть своими глазами, как тот, кто причинил так много проблем и вреда другим, примет свое наказание.
Чуть более четырех часов пути, за время которого Степан один раз пришел в себя, но тут же был отправлен в отключку, и они добрались до нужного места. Там их встречали не только жители этого места, но и приспешники Мирона, а также его два брата, которые были проинформированы о произошедшем. Они не могли пропустить такое событие и, несмотря на занятость, решили посмотреть его лично.
Они ждали во главе всех присутствующих, поддерживая контроль, и в то же время гарантируя, что спасенные женщины и мужчины, которые к тому времени были освобождены, не пострадают от рук жителей, которые были теми, кто пользовался ими.
Было видно, что и тут без сопротивления не обошлось, но до смертельного исхода не дошло. Все смогли организовать за короткое время и почти без разрушений, чему он не столь удивился, как принял во внимание.
- Мирон. Все готово. - произнес Кирилл Степаненко - такой же член Триумвирата, как и он сам, но куда более старше и опытней него.
- Благодарю вас за то, что вы так оперативно со всем справились. – произнес он и слегка поклонился, больше демонстрируя всем их степень уважения между ними, чем им самим. – Кирилл, Лука! – назвал он их по имени.
- Мы можем приступать. – взял слово Лука Ульянов – тот, кто среди их тройки был самым сдержанным, но именно он не терпел мерзавцев на подобие Степана больше всего, а поэтому по нему было видно больше всего его недовольства, что они смогли упустить такое из виду изначально.
Все это время Степан стоял, удерживаемый двумя другими двуликими за его спиной, но стоило мужчине поднять правую руку, давая тем знак, и его подвели к нему. Дальше он планировал лично довести его до места исполнения приговора.
Мирон силой заставил бывшего альфа этого места пройти пару шагов и встать лицом к тем, кто все это время с ненавистью, страхом и пережитой болью смотрел на него. Сказать он ничего не мог, так как рот его был закрыт кляпом, чтобы не напугать человеческих женщин еще больше.
Он все еще храбрился, но стоило Мирону ногой ударить его сзади колен, и тот рухнул на землю, не способный удержаться. Многие из пострадавших дернулись в испуге, но были и те, кто все еще держал осанку и смотрел на происходившее с предвкушением и желанием отомстить.
Кто-то из толпы двуликих попытался прорваться к своему главе, но их быстро осадили их же товарищи, да и приспешники Триумвирата, не позволяя им вмешаться в прилюдное наказание.
- Я тут стою перед вами не как член Триумвирата, который не смог распознать такую грязь у нас под ногами и защитить невиновных, а как посланник той, кого Матушка прислала все изменить. Именно она встала на вашу защиту и огласила приговор тому, кто принес вам так много бед. – произнес он, и толпа замолчала, понимая, что сейчас происходит куда более знаменательное событие, чем что-либо до этого им доводилось лицезреть на своем веку. – Она огласила приговор, и я не в праве его отменить или отвергнуть, так как она является посланницей Матушки, и вот ее слова – «Его приговор будет исполнен всеми теми, кому он навредил. Все те женщины и мужчины, которые годами страдали по его вине, станут его палачами, и только от вас зависит, будет ли он жить или умрет.»- пересказал он ее слова и добавил уже от себя. – Вам решать, что вы хотите с ним сделать и как поступить, ну а от себя могу вам гарантировать, что вам за это ничего не будет, а также он ничего и никогда больше не сможет вам сделать. Цель судьи - добиться правосудия, а поэтому мы, члены Триумвирата, гарантируем, что любой, кто пойдет против Матушки Природы, понесет наказание.
Мирон также хотел добавить, что они полностью поддержат судью, но решил, что пока этого говорить не стоит, ведь он не успел обсудить это со всеми названными братьями, а он один не может говорить за них всех.
Мирон отступил, давая возможность пострадавшим решить, как они хотят поступить. Все они выглядели потрепанно. Было видно, что с ними обращались не просто грубо, а жестоко. У многих на теле были свежие побои или даже порезы. Шрамов было столько, что Мирон боялся их сосчитать, и это учитывая, что перед ним были люди, у которых регенерация даже в подметки не годилась двуликим. Многие из них были сломлены, но были и те, в чьих глазах горел огонь надежды, желание жить и вера в перемены.
Никто ничего не предпринимал пару секунд, но потом одна из женщин, именно с таким взглядом, схватила с земли увесистый камень и, не жалея своих сил, которые скрывались в хрупкой женщине, с криком всей пережитой боли и отчаяньем кинула его в Степана. Удар пришелся ему к груди и заставил его корпус уйти назад, так как причинил пусть и не серьезный ущерб, но все же. Послышался гулкий звук удара, и именно он нарушил тот страх, который все еще клубился в пострадавших. Стоило одной это начать, и уже спустя доли секунды последовали новые удары. Почти все, кто стоял по эту сторону Мирона, желали хоть частично вернуть ту боль, которую пережили сами. Кто-то бил палкой, кто-то кулаком, а кто-то, и вовсе не веря в происходящее, рыдал и смеялся, схватившись за свои волосы, так как не мог поверить, что это происходит за правду.
Двуликие же лишь смотрели и поражались. Они видели ту же жестокость, которую сами же породили, и многие испугались. Они понимали, что так все продолжаться не может, и если они продолжат, то однажды все это выльется им же боком. Многие из тех, кто все это время пытался не отсвечивать в тени альфы, чтобы просто выжить, лишь тайно вздыхали с облегчением, понимая, что теперь настанут перемены. Были и те, кто видел во всем этом возможность занять пустое место альфы, который к тому моменту не подавал признаков жизни, но на этот случай Мирон уже нашел шанс все изменить, так как среди тех, кто прибыл с ним, был тот, кто должен был встать во главе этого бардака и навести тут порядок. Доверенный, двуликий, в котором Мирон мог не сомневаться.
Приговор был исполнен, и мужчина не мог не понимать, что пусть и таким жестоким и кровавым способом, но сейчас Мия заполучила новых союзников в лице спасенных, уважение, а также страх в глазах окружающих. Речь о врагах вообще не шла, ведь стоило ее имени разлететься по округе, и их с каждым сделанным ей шагом становилось все больше, и речь о грядущей войне уже не казалась столь абсурдной.
Мирон пусть и страшился самой бойни, как любой адекватный и разумный человек, но понимал, что только так их жизнь изменится и только через перелом обычного мышления сильные смогут принять слабых. Вернув давно потерянное равновесие в их мир.