Глава 4. Адаптация.

Мия

Матушка оказалась права, когда сказала, что чем дольше Мия будет откладывать свое решение, тем сложнее ей будет приспособиться к новому телу.

Голова гудела от происходящего и от того, что с ней произошло. Мие до сих пор не верилось, что ей это все не привиделось и второй шанс на жизнь это не было некой иллюзией, которая почудилась ей, пока она находилась в коме или в психушке после того смертельного ранения в грудь.

Только физическая боль и несвойственное тело подтверждали, что это не сон, а стоило ей оглянуться вокруг, и все сомнения были отметены моментально.

Красный свет лунного сияния окружал ее со всех сторон, только слегка позволяя увидеть то, что происходит за его пределами. Густой и могучий лиственный лес, который при этом освещении казался фиолетовым, синим и красным, колыхался на ветру, создавая своеобразную мелодию своими листьями и ударами ветвей, бьющимися друг о друга. Цвета перемешивались и переливались, создавая непередаваемую атмосферу сказочности и некой нереальности. Стоило взглянуть чуть в сторону, и взгляд тут же переключился на водную гладь. Вода, как полная противоположность Мии, была прозрачной, спокойной и чистой, молчаливо показывая, как же прекрасно это место.

В любой другой день она бы точно позволила себе часами наслаждаться этой красотой, не обращая внимания на внешние факторы.

То тут, то там слышался громкий вой разных животных, явно вышедших на охоту, и девушка уже устала вести подсчет рыков и завываний всех тех рас, которые слышались вокруг. Кто выступал в роли добычи, а кто был охотником, понять было сложно, но Мие хотелось верить, что в эту ночь хоть один раз добыча с охотником поменяться местами, и чтобы это произошло, наверняка она сама планировала это осуществить. Раз Матушка прислала ее сюда для перемен, то это значило, что начинать нужно сразу и само собой ей.

Как только внимание от ее окружения переключилось на то, что ее беспокоило больше всего, она увидела три силуэта. Силуэта тех, кто мучил, издевался и надругался над той, кто был здесь до нее. Надругался не только над бедной девочкой, но и над ней тоже, ведь как ни крути, но это тело теперь ее, и пусть психологически она взрослей, сильней и устойчивей к таким видам происшествий, но это не значило, что ей было не больно и не противно.

В этот раз она пропустила все переживания жертвы буквально через себя, и отмахнуться от них после того, как дело будет завершено, она бы уже не смогла. Это было личным! Тем, что не забывалось и не проходило как некая болезнь. Это было то, что выстраивало характер и показывало твою истинную суть.

Мия, как прокурор, всегда отличалась хладнокровностью, но в этот момент никто из тех, кто видел ее ранее, ее бы не узнал, и дело совершенно не было в ее новой внешности, на которой она пыталась не зацикливаться. Для этого еще будет время. Контроль, который она так долго хранила, почти рухнул. Личная смерть, неизвестность и желание отомстить за бедную девочку, да и эмоциональное состояние этого тела, которое все еще бурлило в ней после всего произошедшего, позволили раскрыться самым темным ее сторонам, и Мия была ничуть не против этого.

Все они позволяли ей почувствовать себя живой. Их было много, и Мия понимала, что они могут ее поглотить целиком, но разум диктовал, что, несмотря ни на что, сейчас не время придаваться им и ей стоит сосредоточиться на куда более важных вещах. Те, кто посягнул на ее здоровье, честь и жизнь, все еще вызывали опасения и несли в себе угрозу, а это значило, что перед тем, как позволить себе горевать, радоваться, веселиться, плакать и познать новую себя, у нее было незаконченное дело.

Стоило мыслям сформироваться, ее лицо стало абсолютно профессиональным и нейтральным. Лицо, которое она показывала тем, кто был недостоин знать, что их ожидает и какие планы у нее на них.

Мия обещала, что свершит правосудие, но она не уточняла, что это правосудие не будет похоже на месть. В конце концов, судить и наказывать она планировала по здешним законам, и тут сразу стоило уточнить, что в этом мире тюрем как таковых не было, а значит, как конечную меру наказания заключение тут не использовали. Правосудие было куда более жестким, примитивным и открытым в этом плане. Не даром во главе этого мира выступила раса оборотней, либо, как их тут называли – двуликих.

Если закон был нарушен, то виновника судили, основываясь на силу, законы стаи и Матушки. Наказание чаще всего выражалось изгнанием или лишением – это могла быть жизнь, положение, имущество или даже семья, но в самых тяжких случаях могло доходить и до звериной сущности. Драки в расчет почти не брались, так как это было вполне обыденным явлением.

Само собой, наказывать мог тот, кто мог подтвердить свою силу. В их число чаще всего входили альфы стаи или приближенные к ним. Их же судили члены Триумвирата, а тех, в свою очередь, Матушка лично. Мие же предстояло стать той, кто смог бы встать в этой цепочке прямо перед Матушкой Природой.

Мимолетная, злая, на грани зловещей улыбка, украсила ее лицо, стоило ей подумать, что в этом мире руки у нее не связаны. Она пропала так же, как и появилась, но тем, кто стоял за барьером, повезло, что они не успели четко увидеть всю ту жажду и предвкушение в ее глазах, которая вот-вот должна была настигнуть их.

Будь она на Земле, то она бы ссылалась на законы, которые там главенствовали, но здесь, на планете, которая называлась Солон, было все куда проще, так как во многих аспектах она могла развернуться так, как ранее и не мечтала.

Она, как прокурор, умела быть не только стойкой и неподатливой, но и очень гибкой и верткой, а поэтому изменение в законодательстве ее ничуть не смутило, а заставило перестроиться, машинально анализируя и подбирая то, что ей нужно и чем она может воспользоваться. Полученные знания от Матушки оказались как никогда полезны.

Желание кому-то хорошо врезать здесь было ничем не уголовно наказуемым, а вполне обыденным видом «разговора». Вот именно таким видом диалога она и собиралась заняться, как только хоть одна из ее будущих жертв подступит поближе.

Воспользоваться другого вида наказанием она пока не могла по простой и элементарной причины того, что у нее не было связей, поддержки кого-то по мимо Матушки и элементарно возможностей. У нее был лишь ее холодный расчет, вера в то, что дар от Матушки уже с ней, а также кулаки, которые так и чесались вернуть все те побои, которые перенесло это тело.

На Земле не раз и не два она лично была бы готовы выступить в роли тех, кто этот приговор исполнит лично, чтобы наказать преступника, как тот поистине заслуживает. Тогда это было запрещено и уголовно наказуема… Сейчас же все было совершенно иначе… Больше ей не нужно избивать грушу на тренировке видя в ней того, кто оставался физически не досягаемым до нее. Теперь эта груша обретала плоть и кровь.

Мысль о том, что в этом теле она была не столь сильна и проворна, как в прошлом, не ускользнула от нее, но Мия понимала, что обыграть своих противников ей просто нужно быть умнее и хитрее. На что способны они, она уже примерно знала, а вот то, что от нее стоит ждать перемены, те даже не догадываться, что играло ей на руку.

Пока Мия старалась не делать резких движений и никак не показывала, что что-то изменилось.

Боль от ранений, полученных этим телом, постепенно уходила, придавая ей уверенность в грядущем. Конечности все четче ощущались, как свои, а защита Матушки от проникновения на зеркало постепенно таяла.

- Барьер спадает. – выкрикнул один из тех, кто все еще надеялся на продолжение вечера. – Еще чуть-чуть, и мы сможем до нее добраться. – в его голосе звучало предвкушение и некое облегчение, скорее всего, от того, что он предположил, что им удастся обойтись без последствий.

Наивность. Мию это даже немного позабавило.

- Ха… Она думала, что Матушка ей поможет, но даже ей она оказалась не нужна. – попытался зло пошутить другой.

Мия молчала. Она ждала момента и возможности.

Медленно пошевелив пальцами, а затем и головой, она поняла, что тело ей полностью подвластно и бояться того, что оно подведет в самый неподходящий момент, не стоит. Пусть оно еще не полностью ощущалось как свое, но это не должно было помешать ей сделать то, что ей так хотелось.

Свет почти потух, когда Мия смогла облокотиться на зеркало руками и приподнять свой корпус, а затем, прилагая некоторые усилия, встать на ноги. Сил у нее хватало, но она намеренно делала вид, что каждое движение причиняет неимоверную боль. Ей хотелось стоять лицом к лицу с теми, кому она будет оглашать приговор, да и защитить себя так было куда удобнее. То, что на нее нападут или попытаются схватить, она интуитивно предполагала и встала так, чтобы у нее было место для маневра.

Разговоры позади нее не стихали. Парни во всю обсуждали, как они с ней поступят и что сделают, стоит ей только покинуть защитный круг, но они просто не понимали, что в роли добычи в этой игре она больше не выступает. Роли поменялись, и теперь пришло время сделать именно то, что Матушка обещала той девочке. Правосудие. Месть. Отмщение. Как бы приговор ни звучал, он все еще останется тем, что заставит ушедшую душу начать все с чистого листа, не оборачиваясь назад, а Мии позволит вернуть долг той, кто подарил ей шанс на будущее.

Барьер потух, и Мия гордо подняла голову так, чтобы четко и прямо в глаза смотреть своим противникам. Мнимая слабость тоже исчезла, но полностью поглощенные тем, что их игрушка снова в их власти парни даже не заметили этого.

- Чего пялишься? Думаешь, раз вступила на алтарь и воззвала к Матушке, то теперь мы тебя пощадим? – подал голос третий участник этой банды насильников.

- Боюсь вас разочаровать, но ситуация и вправду изменилась и точно не в вашу пользу. – подала голос Мия, говоря четко и медленно, так, чтобы до них дошло каждое слово, при этом не сделав и шагу прочь с зеркала.

- Дура что ли? Ты что там себе надумала? – недовольно и в попытке унизить ее произнес парень, который стоял чуть в стороне от нее. – Я быстро тебе рот закрою! – воскликнул он. – Тебе может даже понравиться. – парни рассмеялись своей пошлой шутке, но она не отреагировала.

- Спускайся. – потребовал их главарь и протянул к ней руку для того, чтобы схватить ее, так как она стояла к нему ближе всего.

Его попытка дотянуться до нее увенчалась провалом, так как Мия ловко увернулась. Тот недовольно зарычал и попытался еще раз и еще, но достать не смог, и тогда девушка поняла одну четкую истину – на зеркало заступать парень не хотел. Он как будто опасался этого делать, и это еще больше обрадовало ее.

- Ах ты... - послышались нелицеприятные высказывания, и злость и недовольство парней только возросло.

- Тебе никуда не деться. Ты не сможешь вечно сидеть тут. – грозно сказал второй парень.

В голове всплыли имена Демид, Торин и Гектор. Главным, а точнее, тем, кто был с порванными штанами и пытался сейчас схватить ее, звали Торином, его подпевалу справа Демидом, и он был тем, кто обратился в волка. Последний – Гектор – как раз был тем, кто сказал последнюю фразу и являлся обладателем рыси.

Для подтверждения своих слов парень отошел чуть в сторону и схватил увесистую палку. Скорее всего, он планировал ей достать Мию или подтолкнуть ее к тому, чтобы та спустилась сама, но у нее были другие планы.

- Я и не планировала тут долго находиться. – сказала она и четко посмотрела в глаза всей троице. – Мне лишь нужно зачитать приговор, а потом я спущусь к вам... - последнее было сказано с неким предвкушением.

- Что ты сказала? Приговор? - переспросил Торин. – Ты что, судить нас собралась что ли? – Для них все это было явной игрой и они не воспринимали ее в серьез, но это лишь упрощало то, что произойдет дальше.

- Отгадал! – ответила Мия. – Сейчас по-быстрому его оглашу и мы с вами приступим к его исполнению. Не переживайте, мальчики, никто не останется в накладе. – эти слова вместе с безэмоциональным лицом все же пошатнули уверенность парней, и они невольно сделали шаг назад, но было уже поздно, так как пути назад для них уже не было.