Глава 22

Прошло несколько недель, на протяжении которых я не находила себе места. Хоть в замок никто не совался, но иногда я видела клубы дама над опушкой леса — там, где вдали располагался Элардон. Горели постройки и в других местах. Я очень боялась, что ферма Вестон тоже сгорела, а все ее обитатели погибли.

И не знаю, до чего бы додумалась, если бы однажды утром Серафина, изможденная, в рваном платье и с материнской шкатулкой в руках, не переступила порог замка. Она была почти без сознания, обезвожена и явно какое-то время голодала. Напугав меня до полусмерти, она тем не менее нашла в себе силы слабо улыбнуться перед тем как отключиться.

Проспала сестра несколько суток. И каждый раз, заходя в ее комнату, я загадывала желание, чтобы Серафина осталась жива. А в душе все чаще негодовала на Абельского, который посмел оставить меня в таком трудном положении. С младенцем на руках! Практически с двумя младенцами, потому что Анька с момента смерти Олега пребывала в каком-то странном пограничном состоянии. Иногда ночью я слышал ее шаги в коридоре — она бродила там и плакала. Наутро ничего не помнила.

Учитывая Серафину, младенцев вообще было трое, но это уже ничего не меняло. Сергей не должен был уезжать в любом случае! Не должен был бросать меня здесь, посреди леса, почти в эпицентре воюющих событий! Не знаю, почему не должен, ведь он не имел ко мне никакого отношения, но я так чувствовала. Даже на Люсьена я меньше негодовала, так как уже свыклась с мыслью, что мужа у меня нет.

Наутро четвертого дня я застала Серафину с открытыми глазами. Облегченно вздохнув, бросилась к ней. Девушка была еще очень слаба, но ее жизни по крайней мере ничего не угрожало.

Ее рассказ поверг меня в ужас. Когда мы расстались с ней в Элардоне, и сестра пересела в маршрутную кибитку, первые часы все шло нормально. Но не доезжая получаса до фермы, на экипаж напали.

— Тролли, — с трудом произнесла Серафина, глотая слезы. — Это были они, переодетые в нормальных людей. Рога на голове они скрывали под высокими шапками и вначале косили под королевскую гвардию. Но когда дело дошло до драки, а в кибитке ехало несколько мужчин, все стало ясно. Шляпы послетали, и все увидели, с кем имеют дело. Тролли — мерзкие, вонючие, отвратительные… Серафина с трудом сдерживала слезы.

Все, кто ехал в экипаже, разбежались кто куда. Тролли убили возницу, а экипаж забрали себе. Сама девушка еле спаслась, потому что некоторые из мерзких тварей не прочь были поразвлечься.

— Они называли нас людскими самками, — морщилась бедняжка, рассказывая мне о пережитом. — Представляешь? Как оказалось, сама Серафина ни за что не спаслась бы, если бы не один из ее попутчиков, которым оказался не кто иной как Гидеон Тикнесс. Произнеся это имя, Серафина смотрела на меня так, как будто я должна была знать, кто это. Но я не помнила в упор.

— Королевский бал, — только и произнесла сестра. Все, я тут же вспомнила. Как на победном королевском балу, который Его Величество провел явно раньше времени, Серафине кружилась в вальсе с неким Гидеоном Тикнессом.

— И что? — тупо спросила я.

— Как что? Гидеон — настоящий джентльмен, — закатила глаза сестрица. — И конечно, он спас меня от троллей. Парочку уложил шпагой, представляешь?

Щеки сестры запылали ярким румянцем. Этого Гидеона я в упор не помнила, но сильно подозревала, что он очень нравится Серафине. И ничего не имела против, учитывая, что парень явно из хорошей семьи — других на королевский бал не пускали.

— Нет, не представляю, — честно призналась я и улыбнулась. — А сам этот Гидеон спасся? Где он?

— Тролли сбежали, когда поняли, то им с ним не тягаться, и Гидеон отправился домой. Пешком.

— Ясно, а ты, значит, тоже пешком, но сюда? И это правильно, потому что еще неизвестно что там с фермой.

— Гидеон звал меня с собой, говорил, что идти одно опасно и все такое, — пробормотала Серафина, снова засыпая. — Но я решила добраться до замка. К тому же… — она замолчала.

— Что? — решила я поторопить ее, пока она не уснула.

— У одного из троллей в руке был… папин докторский саквояж, — произнесла сестра, и слезы вновь полились градом у нее из глаз. — А ведь будь он жив, ни за что не отдал бы его.

С тяжелым сердцем выходила я из спальни Серафины. Сестра уже вновь впала в сонное забытье, которое избавляло ее от горя. Мне же надеяться было не на что: моего присутствия здесь требовало все. Но отчего-то о смерти Кристофера я сокрушалась куда больше, чем когда умерла Лилиан. Возможно, потому что она при мне никогда не жила в полную силу, а его я застала еще живым и пышущим здоровьем.

Когда спустя еще несколько дней Серафина встала на ноги и принялась помогать по хозяйству, передо мной снова встал вопрос о том, что рано или поздно придется уезжать. Я решила дождаться Абельского, и едва тот появится, не мешкая велеть ему отправлять нас с Анькой и детьми назад. Оставаться в этом мире становилось опаснее с каждым днем. Очень было жаль оставлять Серафину и если бы я могла, непременно взяла бы ее с собой, но это было невозможно. Поэтому я просто решила оформить на сестру замок и все мое местное наследство. Пусть хоть этот ей поможет в дальнейшей жизни. Особенно учитывая, что фермы Вестон, скорее всего, уже не существует.

Однако когда явился специально приглашенный из Эладорна юрист, то первым дело он попросил все документы на замок и землю, и вообще все бумаги, что имелись. Я отвела его в кабинет Люсьена, где он и проторчал добрых четыре часа. Вердикт был неумолим: я не имею права переоформлять недвижимость и прочее имущество, поскольку все принадлежит Люсьену.

— Но он же умер, — возразила я, ни секунды не сомневаясь в этом.

Куда еще он мог деться, учитывая, что прошло уже намного больше обозначенного им срока учебы?

— Ничем не могу помочь, госпожа Маверик, — развел руками крючкотвор. — Но пока у вас нет свидетельства о смерти вашего мужа, вы не владеете здесь ничем. Уж простите, что говорю прямо.

Сухо поблагодарив и заплатив, я проводила юриста. Итак, я не могу оставить Серафине ничего. Что ж, с этим придется примириться. Тогда я решила оставить ей все материнские украшения, а с собой забрать только то, что принадлежало Люсьену и Амаре, соответственно. Так будет честно.

Шло время, начала осень, вторая моя осень в этом странном мире. Абельский не являлся, слухи извне не доносились, потому что никто из проживающих в замке никуда не выходил. Служанки даже своих детей сюда забрали, чтобы те были под их бдительным присмотром. Так что теперь по коридорам замка носились стайки подростков, детей поменьше, а иногда встречались и шкодливые трехлетки. Было суетно, но довольно весело. К тому же теперь у Амары и Ашера всегда была компания — подросшие дети любили возиться с малышами.

Один из детей — не в меру активный подросток по имени Фред, умудрился забраться по вентиляционному окну на чердак. И вернувшись, сообщил, что видел там какой-то странный рычаг. Заинтересовавшись и для начала отругав его, я затем попросила нажать на этот рычаг. Что Фред и сделал.

Каково же было наше всеобщее удивление, когда высохший под мостом ручей моментально наполнился водой. И спустя каких-то полчаса замок оказался надежно отрезан от большой земли широкой водной гладью. Мост при этом автоматически поднялся.

Оставалось непонятным только одно: почему Люсьен не показал мне этот способ защиты? Мало того, он даже запер чердак на замок!

Теперь я могла быть более спокойна за нашу безопасность. Особенно учитывая, что выкрики троллей и их улюльканье порой доносились уже неподалеку. Я все еще не сказала Аньке о том, что ее дом сгорел. Но, кажется, она сама обо всем догадалась, или кто-то из служанок проболтался… Как бы то ни было, Анька теперь довольно уверенно утверждала, что в моем замке они с ребенком надолго.

С каждым днем ждать Сергея становилось все невыносимее. Я не могла простить ему, что он бросил нас тут погибать, по сути заманив в этот мир. Ведь это он был виноват во всем! Не захоти он тогда вызвать Яхве, Медяков был бы жив. Да, возможно женат, но жив ведь!

А вот теперь Сергей уехал, король ему видите-ли приказал, успеха он видите ли хочет добиться в местном обществе… Тьфу! В последние дни я уже дошла до такой степени презрения к Абельскому, что у меня буквально чесались руки вцепиться в буйную цыганскую шевелюру.

Но сегодня утром меня озарило. Озарение нашло как всегда внезапно, когда я сидела за завтраком. Поскольку запасы продуктов у нас были ограничены, а едоков сильно прибавилось, то завтрак мой теперь заключался в чашке ячменного напитка, который с натяжкой можно было назвать подобием кофе и ячменной же булочке, намазанной тонким слоем малинового конфитюра.

И вот, допив чашку, сморщившись как обычно от вкуса непонятной жижи, я в очередной раз подумала об Абельском. Сам-то небось сейчас пьет настоящий кофе в столице! Заедает пряниками и конфетами! Завлек в этот дрянной мир и сбежал, как дезертир…

Вот на этот месте и пришло озарение.

Ведь кто нас по сути сюда притащил? Разве Абельский? Да, он помог в какой-то мере открыть портал, но ведь не он первопричина всего. Ведь устроил-то все его отец! Тот самый мрачный демон-одиночка лорд Абертау, что живет в мраморном замке недалеко отсюда! Это он! Он может перенести нас с Анькой и детишками обратно… Если конечно, хорошо его об этом попросить.

И никакого Абельского тогда ждать не придется!

Я вспомнила горящие красные глаза, смотрящие на меня из преисподней и содрогнулась. Но даже это пугало меня меньше, чем неотвратимость нападения троллей.

Оставалась одна проблема: никто не хотел везти меня в поместье Абертау. Даже всегда смелая Роза, пряча глаза, промычала:

— Уж простите, госпожа Элора, но сами ведь помните, как мы еле добрались тогда. Я помнила, конечно. И ускользнули мы тогда с Розой чудом, но… Но мне во что бы то ни стало надо было попасть к демону. Пропадать здесь я не собиралась. И уж точно не дам пропасть моей дочери! Поэтому, ближе к вечеру, переодевшись в мужской костюм, я вышла через черный ход из замка. Меня никто не заметил, поэтому я беспрепятственно миновала поля, вошла в лес и быстрым шагом двинулась едва заметной тропинкой в сторону Элардона. Никаких фонариков, ничего блестящего — я не собиралась привлекать к себе внимание.

Но все равно пару раз чуть не словила сердечный приступ. Первый раз, когда вырулив на лесную опушку, едва не наступила на ногу спящего там тролля и кое-как убежала, запинаясь за коряги и гонимая грязными проклятиями в спину. А второй раз… Во второй раз мне пришлось применить оружие. Дело было уже под утро и начало светать. До замка Абертау по моим прикидкам оставалось не более часа, когда на укромной тропке мне навстречу вышел человек. Да, самое обидное было то, что это оказался даже не тролль никакой. А человек, мой собрат как бы…

Однако собрат этот был настроен отнюдь не дружелюбно.

По всей видимости он был одним из дезертиров, которых в королевской гвардии насчитывалось очень много. По крайней мере так говорили всезнающие служанки, когда еще ходили в город.

— Девка, — заухмылялся мужик, увидев меня. — А ну стой!..

Я поражалась, как он опознал во мне женский пол. Потому что предприняла все меры предосторожности. Но не так-то просто скрыть третьего размера бюст. Теперь вот этот грязный, небритый оборванец пялился на мои достоинства и облизывался.

— Не приближайся! — пригрозила я, старательно обходя мужика за пять метров.

— Ух ты, какие мы грозные! — восхитился оборванец. — И что ты мне сделаешь? Белая кожа, волшебны запах, — он блаженно зажмурился. — Знатная дама, ты небось тяжелее веера и в руках ничего не держала. Ничего, сейчас подержишь кое-что…

С этими словами он кинулся на меня. Едва успев отскочить, я пырнула мужика прихваченным из кухни ножиком. Удар пришелся ему в грудь. Охнув, мужик осел, недоуменно на меня пялась. Затем схватился за грудь, удивленный выступившей крови. И упал, затихнув.

Я не стала убеждаться, дышит он там еще или нет, а побежала сквозь лес, сверкая пятками. До замка Абертау я неслась, как горный лось, и наверное, в том же темпе забежала бы внутрь. Но была остановлена. Меня обхватила мощные руки и оторвали от земли как раз в тот момент, когда я собиралась обогнуть одну из мраморных колонн, обрамляющих подъездную дорожку.

— Отпусти! — завизжала я, горько сожалея, что нож остался в кармане. — А ну живо, поставил меня на землю! А-а-а-а-…. Помогите!… Я не сомневалась, что это или еще один тролль или сам демон Абертау с красными глазами стережет свои владения. Как же я удивилась и даже чуть не описалась от облегчения, когда снизу раздался смешок и тихий голос:

— Веснина, кончай орать!