Часть 16. Девятый сугроб и...

— Вам здесь нравится? — спросила моя дама.

Мы под руку степенно прогуливались по фойе. Парочек вроде нас было немного, в основном на постановку пришли семьи с детьми.

— Очень, — честно ответил я. — Сто лет не был в театре. Совсем позабыл о его неволшебном очаровании.

— А с виду больше двадцати пяти вам не дать, — весело сказала моя дама. Я почувствовал, что она слегка расслабилась после моего ответа, и подхватил шутливый тон:

— Я же всё-таки современный волшебник. Длинные седые бороды сейчас не в моде. И с длинной бородой очень неудобно рисовать карты.

— Кстати, в сказках волшебника чаще всего можно отличить как раз по наличию длинной бороды, — со смешком заметила моя прекрасная среброволосая знакомая. — Я с детства люблю этот театр. И сказку о снежном танце. Сейчас она кажется немного наивной, но настоящей, — задумчиво произнесла она, глядя на ярко раскрашенную маску на стене. — Несмотря на всё волшебство вокруг, волшебное и неволшебное, иногда мы становимся такими же, как эта принцесса — ничто не приносит радости, вертимся волчком, забываемся в делах… и достаточно всего лишь встретить одного-единственного человека, который протянет тебе руку и снова научит радоваться.

Девушка повернулась ко мне, и моё сердце пропустило удар.

— Простите. Это так, мысли вслух, — она неловко улыбнулась. — Я уж точно не принцесса, и меня никто не проклинал.

У меня загорелись уши.

— Вам не за что извиняться. Я бы сказал, что безрадостная принцесса из нас двоих именно я. Неделями сижу в своей мастерской как в башне, корплю над картами. Сам удивляюсь, почему до сих пор не превратился в вопросительный знак.

Она хихикнула.

— Тогда уж вы принц. Но не безрадостный, — хочу вам заметить, веселиться вы умеете, — она взглядом указала на мои волосы.

— Благодаря сестре и друзьям, — справедливости ради уточнил я.

— Очень многое зависит от близких. У меня, конечно, тоже есть друзья, но они не собираются, чтобы поиграть в карты с интересными ставками, так что я вам немножко завидую.

— Хотите как-нибудь с нами?

На её лице на миг промелькнуло удивление, сменившееся знакомой хитринкой.

— А хочу! Хотя бы ради того, чтобы сменить вам цвет волос. Этот оттенок скоро выйдет из моды.

Надо будет предупредить Отиса, чтобы поскорее распродавал эту свою новую краску.

— Не верите вы в мою удачу, — показушно обиделся я.

— Напротив, верю.

— А если выиграю я?

— Тоже хорошо! — просияла моя дама. — Отличный повод сменить причёску, я уже давно об этом подумываю. Вы мне дадите подсказку. У вас, насколько могу судить, недурной вкус.

— Скорее отсутствие слишком бурной фантазии… — пробормотал я, снова подумав об Отисе, нашем главном выдумщике и зачинщике.

Вот так, за разговорами, антракт пролетел незаметно, и мы вернулись в зрительный зал.

Второй акт начался с той самой сцены, на которой закончился первый — с волшебного танца. Юноша в белом кружил Принцессу в вихре сверкающих снежинок, и она понемногу оживала, начинала улыбаться, а потом и сама пустилась в пляс, и за нею — весь королевский двор. Бал возобновился, но уже в счастливом настроении.

Только вот Злой Волшебник узнал, что его проклятие развеяно, ворвался во дворец и затеял свару с Королём, требуя немедленно отдать ему в жёны Принцессу — всё вокруг белое, и платье белое, чем не свадьба?! А не то он всех тут проклянёт! Но Зимний Мастер взмахнул руками, и праздничный блеск обернулся яростным бураном. В зрительный зал впорхнули волшебные нетающие и нехолодные снежинки-пушинки.

Декорации развернулись, превратившись из дворцовых стен в заснеженный лес: Принцесса и молодой Зимний Мастер под покровом пурги бежали туда, заманивая Злого Волшебника за собой.

На сцене стремительно выросли настоящие (вернее, волшебные) сугробы — но так, чтобы никому не заслонять обзор; я напрягся, ожидая, что какой-нибудь прыгнет на нас. Юноша и девушка, взявшись за руки, ходили среди этого великолепия, изображая путешествие, и зимние духи затеяли вокруг них свой танец…

Никакая иллюзия не заменит живой игры. Даже понимая, что всё происходящее — понарошку, не можешь не погрузиться в историю с головой, не можешь не сопереживать героям.

Злой Волшебник наивно клюнул на уловку, пешком погнался за Принцессой и увяз в снегу. Тут же взвился волшебный снег и за пару минут укатал Злого Волшебника в снеговика, — только носа-морковки и не хватало! Зимние духи тут же взялись за руки и повели хоровод, громко распевая насмешливую песенку.

Казалось бы, наивная картинка, — но забавная. Мы негромко рассмеялись под радостные детские возгласы.

И упустили момент, когда снежные пляски на сцене приподняли в воздух белое облако…

Злой Волшебник испустил жуткий вопль и рванулся. Снеговик, в которого его укатали, лопнул, снег с гулом взвился к потолку, и на зрителей обрушилась белая сыпучая волна. Разнёсся многоголосый визг.

Единственное, что успел сделать я — притянуть к себе мою даму, закрывая её собой, и вжаться в кресло. И через секунду все мы растворились в прохладном шуршащем облаке. Несмотря на то, что снег был сияюще-белый, вокруг сделалось сумрачно, что даже соседи по ряду скорее угадывались, чем были видны. Зато были слышны:

— Ой, мамочки!

— Что случилось?!

— В прошлый раз такого не было…

— Мила, где ты?! Я тебя не вижу!

— Эй, кто-нибудь, развейте эту массу!

Снег оказался везде: в волосах, в одежде, противно попал за шиворот…

— Кажется, это не было запланировано, — прошептала моя дама и поёрзала, устраиваясь поудобнее.

Я осознал, что мы сейчас очень близко друг к другу, — ближе почти что некуда, — и кровь бросилась мне в лицо.

— И это подтверждает, что сугробы нас всё-таки преследуют, — продолжала моя дама. — Кого-то из нас или нас обоих прокляли, как думаете?

— Если это проклятие, я готов благословить того, кто нас проклял.