Часть 17. Храбрость

Удивительно, насколько искусственный (сотворённый волшебством, а не природой) снег может оказаться настоящим. Это в том смысле, что он был холодный, колючий и начал таять, попав на кожу. По шее и спине поползли противные капли, сопровождаемые табуном мурашек.

Но всё это я ощутил немного позднее. В те краткие минуты, пока в зрительном зале «Раж-Миража» клубилось волшебное облако снежной пыли и многоголосо возмущались люди, мои мысли были как никогда далеки от меня: рядом со мной, в моих объятиях была Мечта во плоти и обнимала меня в ответ, и осознание этого заволокло моё сознание розовым туманом (знаю, что выражаюсь отвратительно, но более точного определения тому, что чувствовал в тот момент, подобрать не могу).

При описании похожих ситуаций в книгах мне несколько раз встречалось выражение «кровь закипела в жилах»; однако ничего подобного со мной не сделалось — просто стало жарко, несмотря на снежную завесу вокруг.

Образы безумного, ослепительного и оглушающего счастья плохо запечатлеваются в памяти, — и всё же я точно помню близко-близко серые глаза, нежные щёки, тёплую улыбку на розовых губах… но странно было бы, если бы я этого не запомнил.

А вот кто первым проявил инициативу, я или моя дама, — не помню. Да и вспоминать, считаю, незачем.

Поцелуй был коротким, немного неуклюжим, многообещающим и… облако рассеялось, и мы отпрянули друг от друга. Не от страха, вовсе нет, — от обоюдного нежелания делиться нежным моментом с посторонними наблюдателями.

Мы застенчиво улыбнулись друг другу. Моя дама порозовела.

Кто-то со сцены рассыпался в громких извинениях и, запинаясь, объявил о завершении спектакля. Сконфуженные заснеженные актёры нестройно поклонились и бочком-бочком удалились за кулисы, занавес опустился. По зрительному залу прогулялся волшебный подсушивающий сквознячок, и помещение заволокло паром. Зрители, обсуждая случившееся, потянулись к выходам.

— Теперь-то мы окончательно убедились, что сугробы нас преследуют, — счастливо объявила моя дама, когда я подал ей руку, чтобы помочь подняться. — Это не совпадение! Вы же сами видели, он на нас прыгнул!

— Мне кажется, нам пора перейти на ты, — невпопад заявил я.

— Соглашусь, — нарочито церемонным тоном сказала она и взяла меня под руку. — Итак, что думаешь?

— А?

— О прыгающем сугробе! — она, смеясь, щёлкнула пальцами перед моим носом. — Облака рассеялись, господин сугробный летун, пора возвращаться в реальность.

— Очень жаль, — я притворно вздохнул.

Мне не о чем грустить: моя грёза существовала и в действительности. Другое дело, что я могу её потерять и не найти… однако что-то внутри мне подсказывало, что мы уже не потеряемся (до тех пор, пока в Нонделлорте остаётся хотя бы один сугроб).

— Уже нацеливаешься на следующий сугроб? — будто прочитала мои мысли моя прекрасная дама.

— Нацеливаться и не надо. Они сами нас находят.

В фойе мы выходили (ну, лично я) с лёгкой опаской. Вместо подкарауливающих сугробов там царило столпотворение: зрители не спешили расходиться и обменивались впечатлениями, работники театра в красно-золотой униформе метались туда-сюда, наперебой извиняясь и предлагая бесплатные сладости (ещё одна причина неспешности). Кто-то ворчал, кто-то воспринимал случившееся с юмором и посмеивался над сбежавшим от волшебников волшебством.

Мы забрали в гардеробной наши вещи, оделись и вышли на крыльцо. За щёки сразу же укусил морозец.

На Нонделлорт опустился бархатный зимний вечер. На небе сквозь Сотканные Облака проявились звёзды, Лу́ны же укутались в облачность, мерцая едва-едва. К земле плавно спускались редкие, зато настоящие снежинки.

Площадь перед зданием «Раж-Миража» пестрела экипажами. Мы прошли по дорожке между ними, держась за руки, и, когда вышли на тротуар, я расхрабрился и обнял свою даму за плечи, притянув к себе. Она нисколько не возражала, уютно прильнув к моему боку, и мы побрели вдоль улицы.

— У меня такое ощущение, будто мы знаем друг друга всю жизнь, — осторожно начал я.

— У меня такое же, — тихо отозвалась она.

— Но мы по-прежнему не знакомы…

Она подняла на меня глаза.

— Я бы так не сказала. Ты знаешь, чем я увлекаюсь, где меня найти и где я работаю, знаешь некоторых моих знакомых. Я знаю, чем увлекаешься ты, примерно знаю, где ты живёшь и работаешь, — а волшебников-создателей карт в Нонделлорте можно пересчитать по пальцам. У каждого из нас уже есть множество способов выяснить имя другого, но мы до сих пор ими не воспользовались, правда?

Я признал её правоту и признался в своих страхах. Храбриться так храбриться!

— Тебе нечего бояться. Клянусь, я не замужем, не помолвлена, и мой единственный кавалер только сегодняшним вечером меня поцеловал под снежным покровом.

— Я прошу прощения…

Моя дама несильно ткнула меня локтем под рёбра.

— Не смей извиняться. Уж если бы ты был мне несимпатичен, ни одной встречи после первой не случилось бы. И вообще — я должна взять реванш!

Я не успел опомниться, как она вывернулась из-под моей руки, схватила меня за воротник тулупа и потянула, принуждая наклониться.

Нас очень быстро прервали:

— Места другого не нашли, встали на самом ходу! Тут люди ходят! Дети ходят! — завопила на всю улицу невысокая сухонькая старушка с клюкой и замахнулась. — А ну кыш!

Мы хором извинились, взялись за руки и припустили вдоль улицы.