Глава 15

Все это было чертовски странно. И раньше бывали случаи, когда суккуба инициируют поздно, но ничего о подобных эффектах ни в одной книге не нашлось. По крайней мере это касалось доступной Сайласу информации. Понятное дело, что другие источники использовать было рискованно — ни в коем случае нельзя сообщать широкой общественности, что с Кейт что-то не в порядке, иначе ее могут отобрать. А зная характер Алиаса, можно с уверенностью предположить, что это ничем хорошим ни для кого не закончится.

Эффусио даже предполагал, что этот амбициозный малый может начать войну между кланами. Догадывался об этом и его отец, уже успевший переродиться в настоящего полноценного демона.

Сейчас он как раз сидел напротив. Вольготно развалившись в антикварном кожаном кресле, Катон-старший внимательно выслушивал доклад.

— Я попробую посмотреть в архивах Лилит, но сомневаюсь, что там может быть описано нечто подобное. Хотя за тысячи лет всякое случалось…

— Не хотелось бы привлекать ее внимание. Она может забрать Кейтану раньше времени.

— Переродившихся суккубов и так слишком мало, чтобы ими разбрасываться. Да, я понимаю о чем ты, но собственный закон она не нарушит.

— В это можно верить, но для Лилит закон — только ее собственное слово. Так что прошу вас быть как можно аккуратнее. Это в наших общих интересах.

— Да, моему сыну чертовски повезло, но сам-то ты как проворонил?

— Кто же знал? Да и невозможно следить за ней двадцать четыре часа семь дней в неделю.

— Юсихото требует проведения расследования. Ее обещали ему, и он планирует бороться.

— Вы знаете, каким образом?

— Пока нет, но, полагаю, он что-нибудь придумает.

— Ее ни в коем случае нельзя отдавать, — Сайлас вскочил с кресла, но под внимательным взглядом Катона сел обратно.

— А я ее и не отдам, — в библиотеку быстрым шагом влетел Ал. — Что касается планов японца, то есть у меня кое-какие мысли. Приветствую тебя, отец!

— Это так мило с твоей стороны — вспомнить, что я здесь нахожусь, — не сдержал сарказма Катон-старший. И что же у тебя за мысли, интересно?

— У меня есть данные, что Юсихото использует полукровок для своих грязных делишек.

— Мы все используем, и что?

— А то, что полукровка сильнее физически обычного человека и, главное, привлекательнее для суккуба. Если один из них попытается ее соблазнить, то ему будет это сделать гораздо проще. Кейт будет просто тянуть к нему, почти также, как тянуло бы к инкубу. И главное, она не сможет отличить его от обычного человека, потому что энергия у полукровок красная.

— Логично. И что ты предпримешь по этому поводу?

— В ее телефоне я уже установил следящее устройство, на новую машину тоже поставлю. И не надо так презрительно кривиться, отец. Связь между нами еще неустойчива. Если что-то случится, я могу ее и не найти.

— Меня вот как раз и беспокоит, что из-за неустойчивости связи ты не можешь ее как следует контролировать. Вот где она сейчас?

— Я ее чувствую, если расстояние менее километра, — Ал задумался, на несколько секунд ушел в себя и потянул за энергетический хвост. — Она в гостиной болтает с Теодором. Кстати, Сайлас, ты намерен посвящать его в наши дела?

— Если честно, не планировал, но… думается, что если могут быть замешаны полукровки, стоит пересмотреть свое решение. Мы все должны быть начеку.

Только сейчас, сидя в темноте спальни, Кейт начинала понимать, что имел ввиду Алиас, говоря про стержень. Она уже с полчаса обдумывала свои ощущения и чувства и пришла к неутешительному выводу — она и правда размазня и истеричка. А главное, что она даже сыграть уверенность не может. Не быть ей великой актрисой.

Во время ужина в поместье дяди девушка сидела в окружении четырех инкубов и чувствовала себя как ценный предмет интерьера, на который все глазеют. Сначала Тед и Ал даже пытались втянуть ее в общий разговор, но она робела и так стыдилась своего положения, что каждое слово нужно было вытягивать клещами. В итоге, ее оставили в покое, но все равно хотелось провалиться сквозь землю.

Эти мужчины знали о ней все, знали кем она является, что из себя представляет, какая она. Было неуютно, странно. А еще Кейт ощущала их сексуальную энергию, почувствовать это от дяди и брата — не предел ее мечтаний. Правда, особенно сильно она чуяла Ала, но только сейчас на контрасте стало понятно, что между инкубами есть разница. Все это было до дрожи неприятно, постыдно. В результате она почти не ела и просидела весь ужин уставившись в полную тарелку и не поднимая глаз.

Если бы у нее был этот самый стержень, то она смогла бы сделать вид, что она уверенная в себе женщина или на самом деле была бы такой.

Кейт не сразу почувствовала чье-то присутствие, но потом поняла, что Ал навис над ней, оперевшись о столб кровати, и уже какое-то время рассматривает. Девушка вздрогнула.

— Напугал? Извини, — он сел рядом и взял ее ледяные руки в свои ладони. — Что опять случилось? Почему ты опять вся сжимаешься и закрываешься, я тебя чем— то обидел?

— Нет, я просто… я просто думаю, что ты прав в отношении меня.

— В чем именно? — настороженно спросил Ал. У него в последнее время было перманентное ощущение, что он разгуливает по минному полю.

— В том, что я бесхребетная, что у меня нет стержня, нет брони.

— Вообще, я сказал не совсем это, — мужчина обнял Кейт за плечи, прижимая к своей груди. Девушка не стала вырываться — Хребет и характер у тебя есть. Одно твое решение терпеть страшные муки и умереть чего стоит, но у тебя не хватает эмоционального стержня, спокойствия, ты очень импульсивна и да, слегка истерична. Тебе не хватает опоры в ощущении себя и своего места в мире.

— Слегка истерична, значит? — она приподняла голову и посмотрела в его глаза. Хоть девушки вопрос и звучал насмешливо, но он был смертельно серьезен и если бы Ал рассмеялся, она бы смертельно обиделась.

— Именно слегка, и это влияет на твои решения и поступки. Сейчас, правда, ты чуть более эмоциональна, но это пройдет через месяц-полтора.

— Скажи, что мне делать? Я не хочу, чтобы меня считали добычей.

— Для начала успокоиться, постараться принять, кто ты есть и понять, что у тебя есть надежный тыл, что тебя не оставят одну, что бы ни случилось.

— Как будто это легко. Обещай, что не отдашь меня им. Прошу!

— Кейт, — инкуб погладил ее по волосам, поцеловал блестящие в тусклых отблесках ночника волосы, — помнишь, я тебе говорил, что постараюсь тебя не запирать, если не возникнет каких-то форс-мажорных обстоятельств? Так вот, ни при каких, даже критических обстоятельствах я не позволю им забрать тебя. Обещаю.

Мужчина приподнял ее подбородок и аккуратно поцеловал, стараясь не спугнуть. Но девушка несмело и неумело ответила. Он увидел, физически почувствовал, как вспыхивает ее голод, как начинают путаться и ускользать мысли, как появляются между ними голубоватые искры. Инкуб провел кончиками пальцев по ее рукам, вызывая мурашки и прилив энергии, чуть приспустил одну бретельку симпатичной кружевной маечки, прокладывая дорожку поцелуев вслед опускающейся вниз ткани.

Он уже знал, насколько чувствительная у нее грудь, и легонько заскользил по полукружиям пальцами, а потом обвел языком ореолу и обхватил губами сосок, слегка потянув, вырывая у девушки стон. Инкуб снова вернулся к губам и повторил свой маршрут по другой стороне. Теперь обе горошинки затвердели на потяжелевшей груди. Она действительно прекрасна с этими красными, бесстыдно торчащими сосками, припухшими губами и шальным взглядом.

Он как-то в эти нервные дни не обращал внимания, насколько она красива и привлекательна лично для него.

— Кейт, девочка моя, откинься на кровать, — хриплым голосом попросил он, поскольку она все еще цеплялась за его плечи, несмотря на то, что уже выпустила суккубьи коготочки.

Девушка послушно улеглась, а Ал не мешкая стянул с нее коротенькие шортики для сна и сбившуюся на животе майку. Она предстала перед мужчиной совершенно обнаженной, но пока еще контролировала себя, а не вульгарно и бесстыдно извивалась, раздвигая ноги. Кейт просто смотрела на него, закусив губу, и был в этом взгляде не страх, а смесь желания и любопытства. Поэтому он не стал медлить, а стащил с бедер полотенце, завязанное после душа, и предстал перед ней во всей красе. Уже полностью готовый.

— Возьми его в руку, обхвати, — попросил мужчина, вытянувшись рядом. — Вот так, да, сильнее. Теперь веди вверх.

Было несложно понять, что Кейт этого никогда не делала, никогда не ласкала мужчину — слишком неуверенными были движения. Инкуб же представлял, что это ее сладкий ротик, а не пальцы обхватывают его и движутся вверх вниз. От одной этой мысли он с шипением вытолкнул воздух сквозь зубы.

— Я сделала тебе больно? — девушка резко отняла руку, и Ал чуть не взвыл от досады. — Прости, я не хотела.

— Шшш, тихо маленькая, — мужчина перекатился и оказался над ней, нежно поцеловал в губы, потом шею, грудь. Недолго задержался на горошинах сосков и двинулся ниже.

Кейт выгнулась, когда он достиг самого низа живота. Чуть шлепнув по бедру, Ал заставил девушку шире раздвинуть ноги. Она была уже совсем мокрая, но этого для мужчины было мало. Мало, потому что это первый раз, когда Кейт поддалась своей сути и не сопротивлялась, и он хотел воспользоваться этим до конца.

Вокруг уже бушевала энергия — поднимались предметы, били голубые молнии, носились искры. Он ощущал всю силу ее голода, но это было желание не только суккуба, но и самой Кейт. Просто через секс она, в свойственной демонам похоти манере, трансформировала другие чувства.

Инкуб склонился ниже и приник к влажным складкам, обводя по кругу самую чувствительную точку. Дрожь возбуждения девушки передалась ему, он вторил ее рваному дыханию, когда пальцы одним резким движением оказались внутри и тут же вынырнули, чтобы через секунду вонзиться еще глубже. Кейт закричала в тот момент, когда язык коснулся клитора, мышцы конвульсивно сжались, а коготки впились в кровать, разрывая ее на лоскуты.

С последним криком, мужчина навис над ней и впился в губы. Она целовала его, ощущая свой вкус и это возбудило ее снова. Она начала пить из него крохи, чтобы утолить голод, ведь несмотря на клубящийся вокруг энергетический ад, он ее так и не насытил.

Но больше Ал не хотел нежности. Он хотел ее по-настоящему, горел от желания проникнуть настолько глубоко, насколько это вообще возможно. Инкубы были поистине великими любовниками не только из-за своей энергии и умения обольщать, но и из-за размеров. А при желании, могли их и увеличить.

Больше не медля, мужчина вошел в еще влажное лоно, растягивая его, заполняя собой так, что стало почти или уже больно. У Кейт расширились глаза, но в следующий момент она прильнула к его губам, пытаясь вытянуть энергию. Инстинкты суккуба брали верх, но тем не менее сознание еще не успело уйти.

Кейт хотелось его глубже в себе, его руки везде, его губы на своих губах или в других местах. Он захватил ее волосы в кулак и резко дернул, открывая шею, целуя ее, проводя языком по пульсу. Ал что-то говорил, но она не могла разобрать, так сильно поглотили ее ощущения. Ее саму, не суккуба в ней.

Этой ночью она пообещала себе плюнуть на все и просто постараться расслабиться, отдаться, сделать то, что в ее природе. Иначе она сойдет с ума. Что ж, когда он вошел в нее, резко, до самого конца, все глупые мысли вылетели из головы, остался только он, его член, вбивающийся в ее горячее, влажное тело, его губы, целующие ключицу, прикусывающие ее до кровавых отметин. Кейт терялась в ощущениях, не зная, от чего острее возбуждение от этих укусов, отдающихся в чувствительном бугорке между ног, или от болезненных ощущений внутри при каждом толчке.

Хоть она себе в этом не признается еще долгое время, но Ал знал, что боль ее заводит. Сейчас ему это было как нельзя на руку, потому что он уже едва держался на грани самоконтроля.

Мужчина перехватил ручки с острыми когтями, нацеленными вспороть ему ягодицы. С досадой пролетела мысль, что связанной, она была бы еще восхитительнее, но сейчас он не стал на это отвлекаться. Просто придерживал ее последние несколько фрикций, пока их обоих не подхватил оргазм и бушующий голод и не унес на вершину, в почти беспамятство.

— Ты восхитительна, девочка, — самодовольно улыбнулся Ал ей в волосы. О да, секс с суккубом гораздо приятнее обычного секса. В первую очередь из-за обмена энергией, но не только.

— Ты сегодня уйдешь? — девушка постаралась спросить равнодушно, но мужчина услышал, как дрогнул ее голос.

— Только во сне, а завтра попробую подкормить тебя другим способом.

— Каким?

— Завтра, все завтра. А теперь спи, котенок.