Глава двенадцатая

Джианна

По моей щеке скатилась слеза.

– Как же это прекрасно.

Валентина хмыкнула и протянула мне платок.

– Ты так считаешь только потому, что выиграла спор.

– Шшш. – Надя Абелли, бабушка невесты, прожгла нас взглядом с другой стороны прохода.

Вал закатила глаза.

– Полиция нравов подъехала.

Елена была так прекрасна в своем свадебном платье, что у меня защипало глаза. Да и Туз выглядел стильнее, чем когда-либо, в своем розовом галстуке.

Я и правда выиграла спор.

Но была рада просто потому, что жених и невеста выглядели счастливыми.

Они смотрели друг на друга так, словно были… влюблены. В груди заболело, и улыбка сошла с моего лица. Хотелось бы мне, чтобы любовь была чем-то видимым, как блестки на платье Елены. Или блеск солнца на коже. Чтобы ее нельзя было спрятать или подделать.

Хотелось бы мне знать, какая она – любовь.

Знать, существует ли она в принципе.

По щеке скатилась еще одна слеза, и я вытерла ее.

Когда распорядитель начал распускать сидящих на скамьях, мой взгляд упал на кузена Елены, Доминика, идущего по проходу.

– Вал, прошу меня простить, у меня важные дела.

– Не мелковат он для тебя?

– Завались, ему двадцать, все более чем законно, – подмигнула я ей.

Она засмеялась и убрала свои длинные ноги с моего пути.

Я догнала молодого красавца и подхватила его под руку. Он перевел на меня взгляд, продолжая идти вперед.

– Я хотела извиниться за то, что тебе пришлось со мной возиться той ночью после вечеринки Елены. – Мысли о звонке отца преследовали меня днями и ночами, так что я, вероятно, немного переборщила с алкоголем на ее девичнике. – По этому случаю у меня к тебе предложение: если решишь уйти в запой, то я буду твоим водителем, привезу тебя домой, сниму с тебя обувь, накрою одеялом, оставлю стакан воды и обезболивающее на тумбочке у кровати.

Уголок его губ приподнялся.

– Как бы мне ни хотелось принять это щедрое и очень подробное предложение, но я не отвозил тебя домой.

Я осеклась, замерев посреди зала.

– Но… кто тогда отвез?

Он только ободряюще улыбнулся мне и ушел.

Последнее воспоминание, которое у меня осталось, это то, как Доминик вел меня к своей машине. Текила и ненависть к себе жгли мой желудок, и я мечтала оказаться дома до того, как сознание покинет меня. Увы, у меня не получилось, и та ночь добавилась в коллекцию тех, что я никогда не вспомню.

Я стояла, глядя на стеклянные двери церкви, и мое сердце внезапно замедлилось, когда ко мне вернулся кусок воспоминания.

Сильные руки, теплая грудь.

Два грубых слова у моего уха.

* * *

– Никогда не видела такой красивой невесты, – воскликнула я.

Елена вспыхнула, прижав ладонь к щеке.

– Сегодняшние комплименты раздувают мое эго.

– И это только на пользу. Ты слишком скромная. Итак, расскажи, – я подхватила ее под руку, – как тебе замужняя жизнь? – Они поженились втихаря незадолго до этого. Видимо, Туз не мог подождать даже неделю.

– Все так… – ее глаза засверкали, – волшебно. Он так замечательно ко мне относится, Джианна.

– Ну разумеется. Мама хорошо его воспитала, как бы он это ни отрицал.

– Хотелось бы мне с ней встретиться, – тихо сказала она.

– У нее были свои… проблемы. – Кокаиновая зависимость, за которую я не могла ее судить; в конце-то концов, она жила с Антонио. – Но она старалась быть хорошим человеком и хорошей матерью. Каждый год дарила мне «Виллоу Три», ну, знаешь, этих фарфоровых ангелочков, на день рождения. – Улыбка сошла с моего лица. – Если бы она только знала, что однажды я выйду замуж за ее мужа…

Стыд был черный дырой, в которую меня всегда затягивало без предупреждения.

– Ох, Джианна… у тебя же не было выбора. Я уверена, она бы поняла.

– Да нет, я согласилась добровольно, – все что угодно, лишь бы вырваться из Чикаго, – от всей души и сердца. Скажем так, я поняла, что все будет не так, как я представляла, прямо в нашу брачную ночь. – Я негромко засмеялась. – Так вот, один из тех ангелочков теперь твой. Приезжай и забирай, когда захочешь.

– Спасибо, Джианна. С радостью. – Она нашла глазами Нико, который разговаривал со своим дядей Джимми на другом конце комнаты. Я была уверена, что, если бы встала на пути этого взгляда, на мне бы загорелось платье.

Если бы любовь была видимой, она была бы похожа на это нежное пламя в их глазах.

– Божечки, – сказала я, обмахиваясь ладонью. – Здесь становится так мило, я словно попала в романтичный фильм.

Она засмеялась и отвела взгляд.

– Ну да, если не учитывать пистолеты и напряжение в воздухе.

Мы обе окинули взглядами зал отеля, в котором проходил банкет. Абелли стояли на одном краю комнаты, а Руссо сбились на противоположной. Самый большой энтузиазм излучали Лука, прислонившийся к стене с зубочисткой в зубах и разглядывающий другую famiglia, и Надя Абелли, листающая модный журнал. Даже дети смотрели друг на друга так, словно другим не сделали прививки.

– Веселая компания, да? – сказала я.

– Честно говоря, я просто рада, что они ведут себя прилично. Я была уверена, что папá с Нико поубивают друг друга еще до свадьбы.

– Ох, божечки мои! – взвизгнул кто-то за нами.

Елена закрыла глаза, натянула милую улыбку и развернулась, чтобы поприветствовать Дженни – девушку-изменщицу ее брата и одну из бывших развлечений Туза.

– О нет, я только что поняла, что смертельно хочу пить, – заявила я.

– Ага, конечно, – процедила Елена сквозь улыбку.

Я направилась к столику с напитками, игнорируя бар. Раз я не могу вспомнить, кто отвез меня домой той ночью, то явно пора завязывать с алкоголем. Не говоря уже о растущем подозрении, что домой меня отвез один русский, а учитывая, как он обо мне позаботился… нет, даже думать не хотелось об этом. Особенно учитывая, что менее двух недель назад он намекнул, что меня было легко затащить в постель, что со мной в этой самой постели было бы скучно и что у меня отсутствует самооценка – и все это одновременно.

Я невольно поискала его глазами, чисто в целях самозащиты. Все всегда хотят знать местоположение своего врага. Он либо тискался с какой-нибудь девушкой в углу, либо его здесь не было вообще.

– Джианна! Так и думала, что это ты.

Я повернулась к Саманте Делакорт, Самой Фальшивой Женщине Нью-Йорка, которая шагала прямиком ко мне, и выдавила улыбку.

– Саманта, рада тебя видеть.

Она невесомо обняла меня и отстранилась, оставив облако цветочного парфюма, через которое было сложно что-то разглядеть.

– Клянусь, я не собираюсь срывать свадьбу, – сказала она. – Просто увидела тебя из прихожей и хотела поздороваться. Честное слово, сто лет тебя не видела, Джианна. Ты… – она оглядела меня с головы до ног и сморщилась при виде моего синего платья-пачки, – в порядке?

Я вторила ее приторно-сладкому тону:

– Ой, честное слово, я была так занята, всякие благотворительности, свадьбы, билеты на завтрашние скачки, что и забыла быть на связи, извини.

– О нет… – начала она.

Я моргнула.

– Только не говори, что Винсент забыл пригласить тебя на нашу завтрашнюю поездку: путешествие на Багамы на его яхте в честь конца лета? – Она положила руку на мой локоть с поддельным сочувствием. – Это какая-то ошибка, я уверена. Я с ним поговорю…

– Не беспокойся, Саманта, – вежливо сказала я, оглядывая комнату. – Я тут обнаружила, что у меня аллергия на море.

– Обидно, – надулась она.

Мой взгляд остановился на баре, и я с тоской уставилась на него.

– Ну, в общем, Винсент, я и еще несколько человек наверху, в пентхаусе, смотрим игру. Вперед, «Янкис»! Заходи, когда кончится ваша… оживленная вечеринка. Уверена, что Винсент захочет тебя видеть, что бы он ни говорил. – Сочувствие в ее глазах плохо скрывало торжество.

Честно говоря, я была немного уязвлена тем, что Винсент не связался со мной. Но я знала, что это к лучшему. Между нами не могло быть того, на что он рассчитывал. Но по его дружбе я скучала.

– К сожалению, не получится. – Я насупилась. – Мы с кошкой все распланировали на неделю вперед.

– Жаль. Ну, ты пиши, не стесняйся. Знаешь, мы все проходим через периоды депрессии.

Она не касаясь поцеловала меня в щеку и ушла.

Я вздохнула.

Отпила немного пунша, который пили только дети.

Постучала каблуком по полу.

Решение отказаться от алкоголя и наркотиков ощущалось абсолютно прекрасным…

Вал остановилась рядом со мной и, вскинув бровь, потрясла в моем направлении пачкой сигарет.

– О, слава богу.

Я поставила пунш на первый попавшийся столик и вышла с ней на улицу.

– Хочешь послушать свежую сплетню, которую я только что услышала в женском туалете? – спросила она, когда мы сели на лавочку у отеля, и подожгла сигарету.

– Нет.

– Про Кристиана.

Может, я и ненавидела его, но мне все еще хотелось размотать его до самой сути, как кошка клубок.

– Продолжай.

Она хмыкнула.

– Знаешь Джейси Ньюпорт? Блондинка, высокая, отвратительно идеальная, член руководства благотворительной ассоциации «АКА»?

Я кивнула.

– Ну так вот, я натолкнулась на нее в туалете, буквально. Несколько лет назад она встречалась с Кристианом, так что я решила, что мне подвернулась идеальная возможность узнать, как он работает.

Я скрестила ноги и откинулась на спинку скамейки.

– Пожалуйста, только не говори мне, что он до сих пор тебя интересует.

– Только мертвую женщину он не будет интересовать, Джианна.

– Тогда зовите меня Эльвирой, – пробормотала я.

– Я почти уверена, что она не была нежитью, но поняла тебя.

Мне хотелось сказать ей, что Аллистер русский. Итальянцы Нью-Йорка были не в лучших отношениях с русскими. «Коза Ностра» и «Братва» редко пересекались, но, если вдруг случалось, мы, женщины, сидели и гадали, вернутся ли наши мужья домой. Может, если бы я ей об этом сказала, ее влечение тут же бы испарилось. Но почему-то я оставила эту информацию при себе. Я не хотела, чтобы она знала его секрет. Он был моим.

– Так вот, оказалось, что девушки у этого федерала не задерживаются.

Я фыркнула.

– И это вся твоя сплетня? Это и я могла бы тебе сказать.

– Но я уверена, что ты не знаешь, что он бывает с каждой женщиной ровно три раза.

Я нахмурилась.

– В смысле, три свидания?

– Скорее, три перепиха. – Она усмехнулась. Когда понимания на моем лице не прибавилось, она добавила: – Три ночевки? Три гола в ворота? – Я моргнула. – Трижды кувыркаются? Когда нефритовый жезл трижды в…

– Ты хочешь сказать, что он спит с одной женщиной ровно три раза?

– До тебя впечатляюще быстро дошло, – сказала она.

Мысли носились, как встревоженный рой.

Тук, тук, тук.

Ритмичное постукивание пальца, поправляемые манжеты, поворачивание часов на запястье – все это пронеслось перед глазами словно кинопленка.

Господи, этот мужчина был более ненормальным, чем я думала.

– А что, если они никогда не доходят до секса? Прелюдия считается за один из разов? – воспоминание о его голове между моих ног и наших переплетенных пальцах мелькнуло в моем сознании.

Она хмыкнула.

– Пытаешься понять, два или три раза у тебя осталось?

– Я тебя умоляю, это ты его хочешь, а не я.

– Ну-ну.

Я проигнорировала сарказм в ее голосе.

На минуту между нами повисла тишина, и мы обе затянулись сигаретами.

– Вспомнишь солнце, – пробормотала она.

Я проследила за ее взглядом вниз по тротуару и увидела идущего к нам Аллистера. Он смотрел на меня, и в его глазах плескался магнетизм, заставляющий исчезнуть все вокруг, за исключением широких плеч и прямых линий.

– А с кем это он? – в голосе Вал сквозил интерес.

Только теперь я заметила, что он был не один. Незнакомец был одет, словно модель со страниц модного журнала, в угольно-черный костюм и тонкий красный галстук, но его глаза сверкали тьмой, которая была свойственна только людям из криминального мира. Он был красив, но его красота бледнела в сравнении с той интригой, которую излучал каждый его шаг.

Проходя мимо нас, Аллистер выхватил сигарету из моих губ и бросил ее на тротуар, после чего скрылся в дверях отеля.

Я вздохнула.

Валентина рассмеялась.

Ночь девичника Елены пронеслась перед глазами. Я поднялась на ноги.

– Пойду на разведку.

Вал выдохнула облако дыма из ярко-алых губ.

– Вперед. Заодно узнай, как зовут того красавчика.

Я догнала Аллистера и его спутника на входе в зал и пристроилась сбоку.

– А кто твой приятель?

Аллистер даже не посмотрел в мою сторону.

– Не твое дело.

– Меня зовут Себастьян. – Незнакомец подмигнул мне, и я почувствовала это аж до самых пальцев ног.

– Себастьян…?

Плечи Кристиана напряглись.

– Перес.

Я уловила легкий акцент в его голосе.

– А, колумбиец. Ну, что ж, приятно познакомиться, Себастьян. – Я протянула ему руку, но прежде, чем Себастьян успел ее пожать, Кристиан схватил меня за запястье и притянул к себе. – Я…

– Замужем, – закончил за меня Кристиан, а потом бросил на колумбийца взгляд, который я не смогла понять.

Легкая улыбка тронула губы Себастьяна.

– Мне нужно выразить свое сочувствие невесте. Приятно познакомиться, Джианна.

Без понятия, откуда он знал мое имя, но от этого факта я мысленно взвизгнула, как маленькая девочка.

Погодите, сочувствие?

А, да какая разница.

– Мне тоже, Себастьян. – Я попыталась поднять руку и кокетливо помахать, но обнаружила, что Кристиан все еще держит меня за запястье.

Я подняла на него невозмутимый взгляд.

Кристиан прищурился.

– Ну и кто нассал в твои хлопья сегодня утром?

Он отпустил мою руку, разгладил галстук и осмотрел комнату, словно был тут охранником.

– Твое присутствие меня раздражает. Иди найди, чем себя занять.

– Не вопрос. Как раз хотела побольше узнать о Себастьяне. – Я сделала шаг в том направлении, но он снова схватил меня за запястье. Я нахмурилась, глядя на наши руки. – Я запуталась. Это, кажется, называют противоречивыми сигналами?

Что-то сверкнуло в его глазах, словно он был готов выдать еще какой-нибудь идиотский приказ, но потом в его челюсти напрягся мускул, он отпустил меня и развернулся, чтобы уйти.

И именно потому, что он явно не хотел, чтобы я шла за ним, я пошла за ним.

– Не думала, что ты из тех, кто ходит на праздники любви, – сказала я.

– Я здесь не поэтому.

– Да ну? Тебя что, наняли присматривать за детьми?

– Скорее за взрослыми.

– Да ладно тебе. Мы прекрасно справляемся.

– Я вижу, – сказал он, оглядывая комнату, заполненную таким количеством напряжения, словно одно неверное движение привело бы ко взрыву бомбы.

Мы встали в короткую очередь к бару. Официанты носились по помещению, но этого было явно недостаточно, чтобы утолить алкогольную жажду присутствующих.

Я столкнулась с Кристианом плечами, встав рядом. Он напрягся, но, видимо, по-прежнему игнорировал мое присутствие. Легкое прикосновение зажгло внутри меня огонь, и мне пришлось сопротивляться притяжению, тянущему к нему. Я скрестила руки и встала в свою самую внушительную позу для допроса.

– Где ты был в прошлую пятницу в районе трех часов ночи?

Он перевел взгляд на меня и оценил мою позу.

– Дома. Спал.

– Нет, ну теперь я совсем тебе не верю.

– Это почему? – протянул он.

– Дьявол никогда не спит.

Кажется, он почти что развеселился, но наверняка сказать было сложно, потому что он взял у бармена свой напиток и оставил меня стоять в одиночестве.

Я со вздохом развернулась на каблуках и пошла за ним.

– У меня из-за тебя комплексы появятся.

– Может, тебе как раз не хватает еще одного комплекса.

– Ха-ха, очень смешно. Нет, серьезно, это ты отвез меня домой той ночью?

– Нет.

– Значит, меня отвез твой добрый близнец?

Он изумленно фыркнул.

Теперь он шел по коридору прочь от зала, но я не собиралась следовать за ним в какой-нибудь темный угол. Даже если там будет дверь с надписью «Охрана». Я остановилась, и раздражение от его постоянной уклончивости выплеснулось и зазвучало в моем голосе.

– Что ты со мной сделал, Аллистер?

Он остановился и развернулся ко мне.

– Ты думаешь, я с тобой что-то сделал? – Он мрачно рассмеялся. – Облапал тебя, пока ты была без сознания?

Ну нет. Это даже не приходило мне в голову, но почему он отвез меня домой? У него должен был быть какой-то корыстный мотив.

– Ты что, копался в моем белье? Знаешь, сейчас использованные трусики можно купить в интернете баксов за шестьдесят, тебе не обязательно было везти меня домой ради дозы.

Он выглядел так, словно хотел меня придушить.

– Я не трогал ни тебя, ни твое шмотье. Думаю, мы это уже выяснили? – Он сверкнул глазами. – Я все там уже видел. Не впечатлило.

Больно было, как от пощечины. Злость забрала весь воздух из легких, и мои когти мгновенно обнажились.

Я схватила стакан в его руке, с твердым намерением выплеснуть содержимое ему в лицо, но прежде, чем успела это сделать, он вырвал стакан из моей хватки и бросил на пол. Я уставилась на свою провалившуюся месть, разбитую и разлитую по полу, но не могла видеть ничего, кроме собственной ярости. Мне хотелось сделать ему так же больно, как его слова сделали мне.

Я толкнула его. Он не ответил, так что я толкнула его еще раз. Потом я ударила в грудь и попыталась пнуть в пах.

Когда ему надоело, он развернул меня, прижал спиной к своей груди и одной рукой заломил обе мои.

– Успокойся, – приказал он.

– Иди в жопу. – Моя грудь тяжело вздымалась, пока я пыталась вырваться из его рук.

Он усилил хватку, и я резко втянула воздух. Прижалась к нему и впилась ногтями в его руку, осознав: это единственное, что я могу сделать.

Волосы на затылке встали дыбом, когда его злобные, дразнящие слова коснулись моего уха:

– Вся твоя семья на том конце коридора. Что подумает твой муж, если увидит тебя в таком компрометирующем положении?

Под жаром его тела, прижатого к моему, моя ярость начала затухать. Его крепкие руки на мне. Запах одеколона, изготовленного на заказ. И, вне всякого сомнения, ощутимая эрекция ниже моей спины. Этого мудака заводило ставить меня на место. Впрочем, вне зависимости от ситуации, сама мысль о том, что у него стоит, создавала влажность между моих ног. Я обмякла, не в силах набрать достаточно воздуха в легкие.

– Он дома с сиделкой, у него пневмония.

– Ах да, слышал, в его возрасте от нее умирают. – Он ослабил хватку, и его рука очень медленно соскользнула с моей талии на бедро. Прикосновение обожгло мою кожу, заставило каждый удар сердца рассыпать искры. – Кто же следующий в твоем списке мужей?

Он развернул меня лицом к себе и прижался всем телом, из-за жара которого становилось сложно думать. Но потом я вспомнила, что он мне только что сказал. Положив ладони ему на живот, я скользнула ими по его груди, поднимаясь на цыпочки. Он наблюдал за мной глазами, слишком темными, чтобы их можно было прочесть.

Мы были так близко, что я могла чувствовать запах крема после бритья, могла посчитать ресницы. Между нашими губами были миллиметры. Их так легко было преодолеть, что этому было невозможно сопротивляться, поэтому я наклонилась ближе, задевая его губы своими, и сказала:

– Кто угодно подойдет, лишь бы трахал меня с большей страстью, чем ты.

Я попыталась отстраниться, но его рука прошлась вверх по моей шее и сжала мои волосы в кулаке, сохраняя расстояние между нашими губами. Он шагнул ближе, прижимая меня спиной к стене.

– Мне кажется, ты забываешь, что я ни разу тебя не трахал.

Каждое прикосновение его губ поливало пламя внутри меня керосином. Туман в голове. Тщетные попытки пустить кислород в легкие. Я повернула голову, чтобы найти воздух для следующих слов.

– Ту ночь было легко забыть. Как ты думаешь, почему я тебе не позвонила? – в моем голосе сквозило сочувствие. – Видимо, я тебя не послушалась.

Мы оба знали, что я имела в виду те слова, что он сказал мне тогда: «Ты меня не забудешь».

Сердце билось в ушах, и я ненавидела себя за последовавший за этими словами укол вины.

Его глаза были темными и ужасающими, в них отражалось небо, озаренное огнем и дымом. Его губы прижались к моему уху с резкой угрозой:

– Беги домой к мужу, пока я не сделал его вдовцом.