Глава тринадцатая

Джианна

Я вскочила на ноги.

– ДАВАЙ, БЛЭКИ, ДАВАЙ!

Трибуны ревели, наблюдая за приближающимися к финишу лошадьми. Прижатые к головам уши, взрывающие землю копыта, блестящие от пота мускулы. Адреналин пропитал воздух, как влажность, пришедшая несколько минут назад вместе с темными тучами. Наступил конец августа, но жара не собиралась сдавать позиций.

Мой наряд был вдохновлен Шер Хоровитц из «Бестолковых»^* – а именно тем коротким белым платьем, в котором папочка отказался выпускать ее из дома. У меня тоже были некоторые проблемы с папочками, так что вот она я, в маленьком белом платье, даже без полупрозрачного кардигана поверх, сидела под сгущающимися дождевыми тучами.

Капли начали падать с неба в тот момент, когда лошади пересекли финишную черту. Я сидела и наблюдала за тем, как жокеи выводят коней с трека, а пыль на земле превращается в грязь.

На мое плечо легла рука с безвкусным кольцом с сапфиром на среднем пальце.

– Уверена, что в следующий раз тебе повезет больше, дорогая.

– Я знала, что он не победит.

Патриция, вдова семидесяти двух лет, взяла свою сумочку.

– Что я тебе говорила о том, что не надо делать ставки по зову сердца? Так не выиграешь ни цента. – Она похлопала меня по руке. – Ну, я уверена, однажды ты научишься. А теперь прошу меня простить, пойду заберу свой выигрыш.

Маленькая девочка с большими синими глазами посмотрела на меня с сиденья напротив, пока ее родители общались с другой парой. Ее стакан с газировкой был таким большим, что ей приходилось держать его обеими руками.

– А почему вы поставили на него, если знали, что он не победит?

– Разве ты бы не хотела, чтобы кто-нибудь все равно в тебя верил, даже когда ты знаешь, что не сможешь?

Она кивнула.

– Ага. – Отпив газировки, она оглядела меня с ног до головы. – Вы будете смешной, когда попадете под дождь.

Я вздохнула, поднялась, одернула кромку платья и морально приготовилась к непредсказуемой погоде Нью-Йорка.

Едва успев дойти до навеса снаружи, я замерла, увидев знакомое лицо.

– Джианна. – Улыбка Винсента была слабой. – Я не знал, встречу ли тебя сегодня.

– Ну конечно же я пришла. Это же последний забег Блэки, я должна была проводить его на пенсию. – Я прикусила губу, дав пространству между нами заполниться тихим шумом дождя. – Я думала, ты сегодня уезжаешь.

– Из-за погоды пришлось отложить поездку на завтра. – Он смущенно опустил взгляд на землю. – Я хотел тебя позвать…

– Можешь не объяснять, Винсент, я все понимаю. – Мне не стоило расстраиваться, я бы не смогла поехать, даже если захотела бы, но быть отвергнутой все равно было больно.

Я вышла из-под навеса в сторону дороги, чтобы поймать такси. Капли дождя, падающие на мою кожу, давали долгожданную передышку от жары.

– Джианна, подожди.

Я обернулась. Он провел рукой по волосам и вздохнул.

– Не люблю чувствовать себя трусом.

Я моргнула.

– С чего тебе чувствовать себя трусом?

Он открыл рот, закрыл его обратно. В моем животе свернулось нехорошее предчувствие.

– Почему ты чувствуешь себя трусом, Винсент?

– Я не приглашал тебя никуда последнее время, потому что не хотел доставлять проблем, но… я совру, если скажу, что это не было и ради моей безопасности тоже.

– О чем ты?

– Теперь я понимаю… – Он замолчал, окинув взглядом мое тело и платье, которое, наверное, уже стало прозрачным. – Возьми. – Он снял пиджак и накинул его на мои плечи, как образцовый джентльмен. – Я знал, что ты и твоя семья мне не ровня, но теперь понимаю, почему ты так с ними осторожна.

Мои щеки вспыхнули от стыда. К нему кто-то приходил. И, скорее всего, угрожал.

– Кто?

Он потер рукой шею, сразу поняв вопрос.

– Я не спрашивал имени. Большой мужчина, пугающий.

Лука.

Я стиснула зубы, чтобы успокоиться.

– На нем еще значок этот был, я аж почувствовал себя преступником за то, что проявил к тебе симпатию, честное слово.

Погодите, что?

Мое дыхание замедлилось, и следующий вопрос я задала очень медленно.

– Что ты сказал? На нем был значок?

– Ага, ФБР, можешь в это поверить?

Я мрачно засмеялась.

– О, еще как могу.

Вот же сукин сын. Я хотела его убить. Хладнокровно прикончить. Выкинуть тело акулам на съедение.

Чем моя жизнь для него была, развлечением? Игрой, вроде всех остальных, в которые мы играли? Разочарование подступило к моему горлу.

– Я хотел, чтобы ты знала, что я тебя не игнорирую, Джианна. Я просто думаю, что нам лучше… расстаться.

Отлично. Меня исключили из целой группы друзей. Винсент был главным, без него никого не приглашали. С другой стороны, я могла с уверенностью сказать, что никогда в жизни никто не становился для меня более непривлекательным. Быстро же он сдался из-за одной угрозы.

– Согласна, Винсент.

– Ты… согласна? – сконфуженно повторил он.

Он думал, что я стану умолять его не бросать меня? Последние восемь лет своей жизни я была Руссо, а мы не умоляли даже с дулом пистолета у виска.

– Мне надо идти. Спасибо за пиджак.

Я развернулась и подняла руку, чтобы поймать такси.

Дождь лил с неба, делая волосы тяжелее и вымачивая одежду, но ему было не под силу потушить мой гнев.

– Куда? – спросил водитель.

Я назвала адрес клуба Туза.

Мои руки тряслись от ненависти и чего-то другого, что я не могла объяснить. Все, что я знала, это что нам с этим мужчиной пора прекращать играть. Я собиралась помахать белым флагом, потому что мне никогда не светило его победить.

* * *

Я вышла из такси перед клубом. Было два часа дня, и заведение было закрыто, но я знала: сегодня там проходит совещание – Елена мне рассказала, что им пришлось перенести начало медового месяца на завтра.

Анжелика стояла перед дверью в подвал и разглядывала свои ногти. Подняв глаза на меня, она поджала губы.

– Тебе нельзя здесь быть.

– Но я здесь. Отойди.

Она окинула меня взглядом.

– Ты знаешь, некоторые из нас, женщин, все-таки смотрятся в зеркало, прежде чем выйти утром из дома.

– Некоторые из вас еще и падают на колени за двадцать баксов, – отбрила я, отпихивая ее и открывая дверь.

Старательно следя, чтобы каблуки моих белых босоножек не застряли в металлической лестнице, я отвлеклась и заметила большое собрание, происходящее прямо посреди комнаты, только когда дошла до самой последней ступеньки.

Я подняла взгляд и замерла.

Двадцать пар мужских глаз пригвоздили меня к месту. В каждой из них плескалась тьма «Коза Ностра».

Я сглотнула.

Встречи всегда проходили в комнате для переговоров.

Почему они не были в комнате для переговоров?

Нико сидел в дальнем конце комнаты рядом с дядей и Лукой. Джимми выглядел так, словно пытался сдержать смешок, а вот остальным двоим было совсем не весело. Судя по выражению лица Туза, он бы придушил меня, если бы мог дотянуться.

Черные костюмы, тестостерон и сильное напряжение, выжигающее кислород из воздуха, наполняли собой все помещение. Абелли сидели за столами или опирались о них с одной стороны комнаты, включая их дона, Сальватора, в то время как Руссо находились с другой. А прямо в центре между ними сидел спецагент, пользовавшийся своим положением, чтобы запугивать законопослушных граждан, влюбившихся не в ту женщину.

Он смотрел на меня с кипящей злостью в глазах, говорящей, что у меня будут большие проблемы, если он поймает меня после этого одну. Его реакция внезапно вызвала у меня больше опасения, чем перспектива отвечать перед Тузом.

Ярость Кристиана холодила и жгла кожу одновременно, спускаясь взглядом по моему телу.

И тут я вспомнила о своем платье. Своем очень белом и очень мокром платье.

Я вспыхнула, но отказалась показывать свое смущение и запахивать на себе пиджак Винсента.

Произнесенные слова в комнате прозвучали высокомерно.

– Ставлю сто баксов, что могу сделать ее такой же мокрой.

Это была глупая ставка, а шутка и того глупее, но она прозвучала от одного из Абелли, и это только усилило напряжение в помещении. Улыбка убийцы после выстрела. Голодная собака, почуявшая запах крови.

– Следи за языком, – рявкнул Лука. – Ты о жене капо сейчас говоришь.

Абелли, сидящий ближе к середине комнаты, закинув ногу на колено, фыркнул.

– Этот капо уже при смерти, она, считай, свободна.

Я поерзала в ожидании малейшей возможности развернуться и уйти.

– Только тронь одну из наших женщин против ее желания и увидишь, что мы с тобой сделаем, – прорычал Рикардо.

– Против ее желания? – Абелли засмеялся. – Да я заставлю ее молить о моем члене быстрее, чем вы моргнете.

«Размечтался».

Сальватора Абелли, кажется, этот диалог почти что забавлял, а Туз молча сидел, откинувшись на стуле, и не собирался прекращать перепалку. По его взгляду было видно, что он считал происходящее идиотизмом, но был готов досмотреть представление до конца. И я знала почему: я была прекрасным предлогом, чтобы проверить, как семьи будут реагировать на подначки друг друга.

– Смейся, смейся, – сказал кто-то. – Все знают, что тебе приходится платить за секс, который тебе перепадает.

Послышалось несколько смешков. Абелли нахмурился.

– Закрой пасть. Я расскажу тебе, какова ее задница на ощупь, Рус…

Даже не глядя в сторону Абелли, Аллистер достал из пиджака пистолет.

Бам.

Выстрел отразился от стен и зазвенел в ушах. Все замерло, кроме моего сердца. Я уставилась на Абелли, который сполз со стула на пол.

Повисла такая тишина, что я могла слышать каждую каплю, падающую с моего платья на бетонный пол. Кап… кап… кап.

Я вздрогнула, когда Кристиан молча убрал пистолет, не выказав ни единой эмоции.

Тони Абелли стер брызги крови с лица. Лука покачал головой. Туз посмотрел на часы.

– Какого хрена, Аллистер? – прорычал Сальватор.

Федерал ответил настолько же сухо, насколько ледяными были его глаза.

– Он меня раздражал.

Повисла натянутая тишина, которую прервал раскатистый хохот Джимми, прорезавший напряжение, как проход сквозь Красное море.

Боже мой, это какое-то безумие.

Я сделала шаг назад, когда все внезапно посмотрели на меня.

– Эм… я просто… пойду, да. – Я взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и исчезла за дверью.

* * *

Я пронеслась через клуб, подгоняемая бешеным ритмом своего сердца, наружу, обратно под дождь. Капли падали на мою разгоряченную кожу прохладной лаской.

Небо было темным, на улице тихо. Не поймав такси, я скрестила руки на груди и направилась по тротуару в соседний район.

За моей спиной хлопнула дверь клуба. Я замерла, ощутив его присутствие до того, как он со мной заговорил.

Хладнокровное и жестокое убийство все еще стояло перед моими глазами, заставляя мурашки бегать по спине. Кристиан Аллистер отнимал чужие жизни, даже не задумываясь. Внезапно мне стало страшно, что в один прекрасный день он решит, что и моя ему доставляет неудобства.

Я обернулась, решив, что лучше встретиться с ним здесь, посреди улицы, чем где-либо еще.

Дождь размывал контур его широких плеч, синий оттенок костюма и красивые черты лица, но гнев в его глазах сиял ярко, словно вспышка молнии вдалеке.

Чем дольше Аллистер смотрел на меня, тем сильнее росло напряжение, обволакивая мои легкие и сдавливая их. Он провел глазами по моему платью. Его взгляд обжег мою грудь, мокрую ткань, прилипшую к моему животу, мои гладкие и обнаженные ляжки. Такой же реальный, как если бы по моему телу скользила грубая рука. Такой же ощутимый, как холодные капли дождя на коже.

Аллистер нарушил тишину первым.

– Я отвезу тебя домой.

Это могло быть щедрым предложением, но недовольство в голосе, словно он предпочел бы заняться чем угодно, только не этим, все испортило.

Я покачала головой и открыла рот, чтобы отказаться…

– Это не вопрос, Джианна.

Я прикусила язык. Не было никаких сомнений, что если стану спорить, то он оттащит меня к машине, брыкающуюся и вопящую. И у меня не было сил на то, чтобы с ним бороться.

Мы вошли на крытую парковку. Каждое его движение обжигало мою кожу. Мой пульс стучал в такт его шагам. Дыхание предавало меня из-за каждого соприкосновения наших рук. Напряжение между нами становилось все более натянутым с каждой секундой. Все сильнее и сильнее, пока не стало готово лопнуть.

– Что на тебе надето? – спросил Аллистер спокойно и медленно, но в его голосе было слишком много злости, чтобы ему удалось скрыть ее.

– «Дольче энд Габбана».

– Пиджак?

Я пожевала нижнюю губу.

– Дай угадаю, личная коллекция Винсента Монро.

Я не стала отрицать.

Аллистер покачал головой, издав саркастичный смешок.

По моей спине пробежала волна неуверенности. Вне всякого сомнения, Аллистер злился, потому что я прервала его идиотское совещание, но я не могла злиться на него в ответ. Не когда давление в моей груди было готово взорваться от каждого его взгляда.

Он покрутил часы на запястье: один раз, два раза, три раза.

– Всем, конечно, очень понравилось твое небольшое шоу, высший бал за появление на сцене, но я не могу понять, тебе настолько нужно внимание или ты просто идиотка?

Я поморщилась, зная, что это не было самым умным моим поступком.

– Я бы поставил на первое. Пытаешься раскачать толпу перед кастингом на роль твоего следующего мужа?

Злость наконец разгорелась в моем животе, но я потушила ее прежде, чем она успела вырваться наружу. Аллистер пытался меня завести. Хотел, чтобы я ему ответила, а я не хотела доставлять ему такого удовольствия. Наша вражда не приносила ничего хорошего. Она оставляла в моей груди сожаление и беспокойство, которые длились днями после того, как мы встречались. Это было чем-то нездоровым. Я собиралась бросить Кристиана Аллистера так же, как бросила принимать наркоту.

– На этой Земле нет человека, за которого я снова выйду замуж.

– Но Ричард Марино каким-то образом подошел под твои стандарты? – Его ядовитые слова жгли мою кожу. – Считай меня сумасшедшим, но я тебе не верю.

– Верь во что тебе угодно, Аллистер, мне плевать, что ты обо мне думаешь.

– Но не плевать, что думают остальные, да?

Я не могла понять, то ли он издевается, то ли его правда злило, что я не придавала значения его мнению. Я попыталась прочитать выражение его лица, но оно было холодным, как сибирская зима.

– Ты снова выйдешь замуж, Джианна, потому что так делают все послушные итальянские девочки.

– Я сбегу быстрее, чем меня заставят снова выйти замуж. – Эти твердые слова поразили меня саму, зазвенев в воздухе, потому что каждое из них было правдой. Я никогда не признавалась в этом себе, даже когда начала копить существенную подушку безопасности, чтобы начать жить заново, куда бы меня ни занесло.

– Ах, милая… – Мы дошли до его машины, и он издал горький звук. – Мы оба знаем, с какой готовностью ты вышла за Антонио.

Я помедлила. В тот момент я даже еще не была знакома с Кристианом, так откуда ему было знать, как я относилась к браку с Антонио? Сердце колотилось быстро и неуверенно. Знал ли он, почему я была готова? Знал ли он о моем детстве больше, чем я рассказала ему? Меня прошиб холодный пот. Он был намного умнее меня, намного более проницательным, и я ненавидела его за это. Мне было не победить.

– Я больше не играю с тобой в эти игры.

Аллистер открыл передо мной пассажирскую дверь, как истинный джентльмен, но его слова были циничными.

– Это то, что, по-твоему, мы делаем? Играем в игры?

– Мне все равно, как ты это называешь. С меня достаточно, – я помахала рукой между нами, – тебя.

Его глаза наполнились темнотой, словно солнце резко село за горизонт. Беспощадной темнотой, которая окутала мою душу и потянула за собой.

Сила удара заставила меня отступить на шаг.

Аллистер захлопнул дверь машины. Направился ко мне.

– Тебе никогда не хватит меня.

Он схватил меня за горло, прижал к машине и накрыл мои губы своими.