Глава четырнадцатая

Джианна

Пламя взорвалось внутри меня и разлилось от живота до самых кончиков пальцев. Кровь кипела. Кожу покалывало. Я не могла дышать.

Ощущение его губ на моих так потрясло меня, что поначалу я изо всех сил попыталась оттолкнуть Кристиана. Я уперлась ладонями в его грудь и толкнула так сильно, как только могла, но, когда он прикусил мою нижнюю губу и лизнул ее, смягчая укол боли, желание лавой хлынуло в мои вены. У меня вырвался стон, пальцы сжались, и я провела ногтями вниз по его животу, до самой пряжки ремня.

Кристиан зашипел мне в губы и скользнул языком в мой рот. Я почувствовала, как влага стекла промеж моих ног. От одного только осознания того, что он меня касался, я уже дрожала, но сами ощущения – ладонь, скользящая по моему бедру и ягодице, мягкая, но крепкая хватка на моем горле – выжгли во мне последние остатки сопротивления. Я качнулась к нему и растаяла, прижавшись к его телу.

Кристиан оторвался от моих губ, стоило мне только почувствовать его вкус, и все мое тело запротестовало. Внезапно мне стало интересно, скольких женщин он целовал в Сиэтле, но эта мысль тут же улетучилась, стоило ему запустить руку в мои мокрые волосы, сжать их в кулаке и наклонить мою голову. Кристиан спустился губами по моей шее, прихватывая кожу зубами и мягко ее посасывая. Сердцебиение тяжелым грузом ухнуло между ног.

Жар тела, сила присутствия, злость в движениях – я не могла дышать. Только упереться руками в его пресс и ловить ртом воздух, как послушная кукла, пока он кусал и облизывал мое горло, ключицы и верхнюю часть груди.

Пальцы Кристиана провели по внешним сторонам ног, задирая платье, пока не стали заметны белые стринги в точке, где сходились бедра. Он опустил взгляд, жар которого прожег сквозь ткань и отозвался в клиторе так ярко, словно он его физически коснулся. Жар разлился внизу моего живота, я качнула бедрами, сокращая расстояние между нами и пытаясь хоть как-то облегчить ноющее чувство внутри.

Где-то на улице завизжала сигнализация, но я едва заметила шум, потому что его взгляд проследовал вслед за руками по моему телу. Но он больше не целовал меня, только касался под звуки дождя и нашего дыхания.

Кристиан был резок, но скрупулезен в движениях, словно его завораживал каждый изгиб и каждая ямочка, но при этом он себя за это ненавидел. Он опустил руку ниже, чтобы схватить меня за ягодицу, а потом шлепнул по ней, тут же сгладив жжение грубой ладонью.

Из меня вырвался низкий стон, и я слегка прикусила его грудь, чтобы заглушить звук. Мои внутренности превратились в жидкость, конечности стали легкими, словно их наполнили воздухом, а я все позволяла этому мужчине касаться моего тела, даже не целуя меня в ответ. В этом было что-то настолько грязное, настолько далекое от романтики, что оно заводило меня сильнее, чем что-либо в жизни.

Кристиан потер полоску между моих ягодиц, вверх и вниз, останавливаясь, не доходя до мокрой ткани между моих ног. Было тяжело дышать, потому что каждый нерв в моем теле замер в ожидании того, как далеко он зайдет. Меня пожирала отчаянная потребность, сжигающая и раздирающая изнутри. Я больше не могла терпеть.

– Кристиан…

Его глаза были тьмой, из которой являлись мои кошмары. Его взгляд опустился на мой рот. Кристиан оперся руками о машину по обе стороны от меня и наклонился. Я была настолько уверена, что он меня поцелует, что дрожала от предвкушения, но вместо того, чтобы коснуться моих губ, он поцеловал меня в шею.

– Если ты сбежишь, Джианна… – Его слова были угрожающими, но в то же время настолько нежными и отчаянными, как секс посреди поля боя. Он прижался губами к моему уху. – Я тебя найду.

Я покрылась мурашками.

«И силой вернешь назад?» – хотела спросить я, но не могла подать голос.

Мне уже было плевать, что он говорит. Я так сильно его хотела, что меня трясло. Можно было свалить это на тот факт, что у меня уже сто лет не было секса, да и не касался меня никто примерно столько же, но я знала, что дело не только в этом. Как бы я его ни ненавидела, этот мужчина сводил меня с ума.

Положив руку на его стояк, я провела рукой по всей его длине, от основания до кончика.

Кристиан резко втянул воздух между стиснутых зубов и опустил взгляд туда, где я гладила его сквозь брюки.

Никогда еще член любого другого мужчины не казался мне таким горячим. От одного только ощущения его в ладони в кровь хлынула пьянящая волна похоти.

Пока он отвлекся, наблюдая за моей рукой, я встала на цыпочки и поцеловала его. В его груди раздался рокот, наполовину стон, наполовину рык, когда мой язык коснулся его всего раз, одним горячим и влажным движением, а затем я отстранилась раньше, чем это успел сделать он.

От поцелуя я запыхалась. И, кажется, меня начинало лихорадить.

Желание накрыло меня так сильно, что мой рот наполнился слюной. Мне было плевать, что было два часа дня воскресенья и что мы стояли посреди общественной парковки. Я хотела взять его в рот, даже если ничего большего мне не светило. Я начала расстегивать пряжку его ремня с твердым намерением упасть на колени прямо здесь и сейчас.

Кристиан издал стон и хрипло пробормотал что-то по-русски. Но, не успела я опуститься, как он развернул меня и прижал к багажнику его машины. Я ахнула, но замолчала, когда он прижался к моей спине.

Он откинул мои волосы и зарылся лицом мне в шею. Дрожь пробежала под моей кожей, теплая от мягкости его прикосновений, но холодная от агрессивной ауры, исходящей от него.

– Я думал, ты считала, что с тебя хватит, Джианна.

Оу.

Я сказала. Все еще считаю, хотелось ответить мне, но его губы прижались к ямочке за ухом, заставив покинуть меня и голос, и воздух. Я только и могла, что помотать головой, потому что не выдержала бы, если на этом все закончилось, только не так.

– Скажи это.

Я снова помотала головой, но мой рот меня предал.

– Не хватит.

– Чего не хватит? – прошептал он, очерчивая языком мое ухо.

Мурашки волной спустились по моим рукам.

– Тебя не хватит, – выдохнула я. Всегда знала, что все не будет так просто.

Довольный рык у моей шеи, а затем слабый укус.

– Заднее сиденье.

Я повиновалась его команде без единой мысли, но, прежде чем успела толком двинуться, что-то схватило меня за рукав и одним легким движением сорвало с меня пиджак. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он приземлился в лужу.

Кристиан смотрел на меня едко, но его глаза быстро потеплели, когда он обратил внимание на мое тело. Платье все еще было неприлично задрано и обнажало гладкие округлости ягодиц. Кожу стало покалывать, под ней разгорался огонь. Взгляд этого мужчины на моем обнаженном теле ощущался более захватывающим, чем должен был быть. Он был таким чопорным, что любая мало-мальски сексуальная вещь ощущалась рядом с ним в сто раз пошлее.

Как только Кристиан закрыл дверь, заперев нас на заднем сиденье машины, я оседлала его бедра. Он резко выдохнул, лениво наблюдая за тем, как я вожу руками по его груди, шее, густым волосам и, наконец, бицепсам.

Его пиджак только мешал, и мне было разрешено стянуть его и уронить на пол. Белая рубашка облегала как вторая кожа, подчеркивая силу, совершенную мужественность. Меня завораживал каждый сантиметр его тела. Он напрягся, когда я провела ногтями по его рукам, мечтая вонзить в них зубы.

Схватив меня за бедра, Кристиан подтянул ближе и усадил на свою эрекцию. Твердая плоть прикоснулась к мокрой ткани моих трусиков, и зрение заволокло волной вожделения. Я не смогла удержаться и качнула бедрами, вжимаясь в него, как в подушку по ночам, представляя, что это он.

Мои полуприкрытые и затуманенные глаза встретились с его.

Кристиан очертил мои губы большим пальцем, оттянул нижнюю и отпустил.

Я наклонилась, чтобы его поцеловать, но он не дал этого сделать. Голос его был мрачен.

– Больше никакого Винсента Монро, Джианна.

– Ты ему угрожал.

– Не сказал бы.

Я должна была злиться – злиться, что он пришел к Винсенту, злиться, что он возомнил, будто имеет власть над моей жизнью, но в тот момент я могла только думать о том, как он отвез пьяную меня домой и оставил стакан воды на прикроватной тумбочке.

– Никакого Винсента Монро, – выдохнула я.

Кристиан отпустил меня, и я тут же прижалась к его губам своими. На этот раз он меня поцеловал, сладко и медленно, а потом отстранился с глубоким, протяжным движением языком, которое уже и поцелуем-то было назвать сложно.

Сжав в кулаке шнурок моих стрингов, он порвал ткань на моем бедре с ощутимым щелчком. Мои трусики скатились по одной ноге, полностью открыв меня ему.

Кристиан провел пальцем по интимной стрижке и хрипло сказал:

– А мне всегда было интересно, такая же ли она до сих пор.

Улыбка тронула мои губы.

– Ты думал обо мне? – Я просто хотела поддразнить его, повторив то, что он когда-то сказал мне, но оказалась совершенно не готова к его ответу.

– Только когда мне было нужно кончить.

Моя улыбка исчезла, дыхание участилось.

Я встретилась с ним взглядом и поняла, что он и не думает брать свои слова назад, и в этом признании было что-то настолько горячее, что мне внезапно захотелось быть честной в ответ.

– Взаимно, – прошептала я.

Из его груди вырвался стон, а потом он поцеловал меня. Проник языком в мой рот. Втянул нижнюю губу. Целуя Кристиана Аллистера, я чувствовала себя живее, чем принимая какой-либо из наркотиков.

Я попыталась расстегнуть его рубашку, но он поймал мои руки и остановил меня. Что-то внутри меня похолодело. Я выкрутилась из его хватки и попробовала еще раз, словно он не отверг меня однажды, только чтобы получить тот же результат.

– Не снимай, – резко сказал он мне в губы.

Кристиан не собирался давать мне по-настоящему себя касаться. И теперь, когда я сидела перед ним, бесстыдно выставив свое тело напоказ, это ощущалось… унизительно. Я отстранилась, одернула платье и потянулась к дверной ручке.

– Черта с два, – прорычал он, хватая меня за руку. – Это из-за тебя у меня так стоит, Джианна. Ты останешься и разберешься с тем, что натворила.

– Сам разбирайся, stronzo.

– Может, ты и жадная до внимания, но не такая.

– А ты эгоистичный козел, который все берет и ничего не дает взамен, – огрызнулась я.

– Эгоистичный? – Он рассмеялся. – Я в прошлый раз так долго тебе отлизывал, что три года спустя все еще чувствую на языке.

Я прищурилась.

– Пошляк.

– Не прикидывайся невинной овечкой, Джианна. Я ни разу в жизни не видел, чтобы ты краснела.

Я тихо зарычала.

– Ты мне ни капли не нравишься. Выпусти меня.

И почему я решила, что это хорошая идея? С этим мужчиной было столько взлетов и падений, что у меня голова шла кругом.

Мы уставились друг на друга в молчаливом состязании на упрямство.

На его челюсти задергался мускул, а потом он выправил рубашку из брюк, взял мою руку и провел ей по своему животу и дальше на грудь. Он предлагал компромисс, позволял мне себя коснуться, не снимая рубашки.

Мне стоило уйти, отправиться домой и самостоятельно кончить, представляя его хорошего близнеца. Но, пока мои руки изучали его кожу, горячую, как ничто другое, уже знакомая похоть свернулась внизу моего живота, потягивая мускулы и лишая меня терпения.

– Скольких женщин ты целовал в Сиэтле? – вырвался у меня тихий вопрос, пока я обводила пальцами рельеф его живота.

Его глаза были спокойными синими омутами.

Кристиан не ответил, но это было и не нужно.

Он не целовался.

Удовлетворение ударило мне в голову.

«Тогда почему, почему же, офицер, вы целуете меня?»

Он прикрыл глаза, когда я вжала пальцы в его кожу, царапая ногтями грудь. Я поерзала на его стояке, медленно покачивая бедрами и притираясь, глядя ему в глаза. Огонь внутри меня горел все ярче и жарче, пока я не приблизилась к оргазму настолько близко, что почти могла чувствовать его.

Я ахнула, когда он запустил руку в мои волосы и дернул назад, прижавшись к моему уху.

– Ты кончишь, когда я буду внутри тебя, Джианна, не раньше.

У меня вырвался дрожащий вздох, но из-за наклона головы он был больше похож на отчаянный всхлип.

Кристиан выматерился по-русски и сжал рукой мои волосы.

Я могла только смотреть на потолок машины и тяжело дышать, пока он стаскивал с моих плеч лямки и стягивал платье до талии. Опустил чашечки бюстгальтера, чтобы обнажить мою грудь. А потом уставился на меня с таким жаром, что я буквально чувствовала, как языки пламени ласкают мою кожу.

Когда он взял в рот один из моих сосков, перед глазами вспыхнул белый свет. Он отпустил мои волосы, чтобы сжать грудь, пока лизал и посасывал вторую. Потом переключился, чтобы уделить одинаковое внимание. Шлепнул одну из них, чтобы посмотреть, как она будет дрожать. С резким звуком чуть прикусил ее, словно злился, словно пытался навсегда оставить свой отпечаток на моей коже.

Мои глаза закатились, сердцебиение пульсировало между ног. Мне казалось, что если он не остановится, то я кончу.

Кристиан игрался с моей грудью до тех пор, пока я не дошла до точки, где была готова на все, только чтобы ощутить его внутри себя. На все. Я расстегнула пряжку его ремня и достала член. Он был таким горячим и тяжелым, таким твердым, что я не удержалась и сжала его. Кристиан зашипел, прижавшись губами к моему горлу, и я даже не успела его рассмотреть, как он схватил меня за бедра и вошел наполовину.

Кристиан застонал.

Я охнула.

Было больно. Ощутимо больно. У меня долго никого не было, а этот мудак был щедро одарен природой. Ловя ртом воздух и дрожа, я пыталась привыкнуть.

Он сжал пальцы на моих бедрах, и я накрыла его руки своими, пытаясь остановить, чтобы он не вошел в меня полностью. Я покачала головой, не в силах сопротивляться.

– До конца, малышка, – скомандовал он.

Тепло его голоса опустилось прямо между моих ног, смягчая боль и наполняя живот жаром.

Кристиан провел пальцами по интимной стрижке и нашел клитор. Стал потирать его круговыми движениями, а затем снова вобрал мою грудь, облизывая и посасывая. Я застонала, каждое прикосновение разжигало горячий зуд под кожей, пока, наконец, я медленно не опустилась вниз, приняв его в себя целиком.

– Черт, – прорычал он, опустив взгляд туда, где наши тела соединялись. Он вцепился в мои бедра так, что потом останутся синяки, напряжение исходило от него волнами, каждый мускул был напряжен до предела. – Черт, ты такая узкая, малышка.

Ощущение его внутри меня было таким всепоглощающим, что все мое тело дрожало. Глаза жгло, и я зарылась лицом в его шею.

Его сердце билось напротив моего.

Его трясло.

– Трахни меня, Джианна. – Он звучал так, словно терял последнее самообладание, словно сам грубо оттрахает меня, если я не начну двигаться. Эта перспектива меня быстро подстегнула; я боялась, что не выдержу этого.

Я медленно начала двигаться, покачивая бедрами, вжимаясь в него клитором и вздрагивая от напряжения.

– Тебе так охренительно повезло, что мы сейчас в машине, – угрожающе сказал он мне на ухо с заметным русским акцентом, который сводил меня с ума. Я уже должна была привыкнуть к тому, что заставляла холодного федерала терять самообладание. Мне хотелось большего.

Его руки были везде – касались моей спины, хватали за волосы, чтобы повернуть голову так, как ему хотелось, ловили за бедра, чтобы прижать меня к себе сильнее. Он шлепнул меня по заднице, покрыл поцелуями шею, втянул в рот оба соска – я чувствовала его внутри себя, чувствовала его везде, чувствовала то, как он сдерживает себя и позволяет тереться об него. Это было слишком.

Я кончила с такой силой, что перед глазами замелькали пятна. Огонь распространился внутри меня, разливая теплое, покалывающее чувство по всему телу.

– Я мечтал услышать это, – прохрипел он, прикусив мочку моего уха.

Я наполнилась теплом, подобным солнечному свету. Мне нельзя было принимать его слова близко к сердцу, ведь он только что был чертовски груб, но, боже, когда он был мил, я чувствовала себя на вершине мира.

Мне хотелось сделать ему приятно.

Мне хотелось, чтобы он потерял контроль.

Наклонившись назад, я оперлась руками о его колени и стала двигаться так, чтобы ему все было видно. Его глаза вспыхнули огнем, мечась между моими приоткрытыми губами, моими подпрыгивающими грудями и точкой, где он скользил внутрь меня и обратно. Я была такой мокрой, что влага стекала по моим бедрам и наполняла машину запахом порочности.

Внезапно он остановил меня. Провел языком по зубам.

– Привыкла, малышка?

Я кивнула, прикрыв глаза.

– Хорошо.

Он схватил меня за бедра, прижал нас грудь к груди, поднял меня и опустил обратно на свой член. С силой. Вверх и вниз, не давая мне ни секунды передышки. Мои стоны и всхлипы заставляли горло дрожать от усилия. Пальцы распластались на окне, пока я искала, за что схватиться, что не будет таким всепоглощающим. Таким сокрушительным. Таким, как он.

– О боже, о боже.

Когда я кончила второй раз, он проглотил мой стон поцелуем. С последним толчком он вздрогнул и кончил внутрь меня. А потом мягко ущипнул меня губами за шею, грубостью выказывая благодарность.

Тишина заполнилась нашим тяжелым дыханием. Я была полна удовлетворения и томного блаженства, поэтому уткнулась в его шею и запустила руки в его волосы.

– Скажи что-нибудь по-русски.

– Ty samaya krasivaya zhenschina, kotoruyu ya kogda-libo videl.

– Что ты сказал?

– Что ты меня раздражаешь.

– Не хотелось бы мне быть русской, если вам нужно столько слов, чтобы сказать что-то настолько простое, – пробормотала я. Я ни на секунду ему не поверила.

Что-то густое и мокрое скользнуло по моей ноге. Блаженство стало жидким и заледенело в моем животе. Я что, серьезно только что занялась сексом без защиты – судя по тому, как его сперма стекала по моей ноге, совсем без защиты – с Аллистером? Я стала отчаянно считать в уме, пытаясь понять, когда у меня овуляция. И она была, разумеется, именно сейчас.

Видимо, он почувствовал, как я напряглась, потому что его рука перестала гладить меня по спине.

– Ты не принимаешь противозачаточные. – Это было больше догадкой, чем вопросом.

Я не занималась сексом, с чего бы мне их принимать?

Отстранившись, я натянула лямку лифчика обратно на плечо, чувствуя холодок паники, ползущий по позвоночнику.

– Нет.

Я могла только представить, что будет, если забеременею, пока мой муж лежит при смерти и не может зачать ребенка даже с банкой виагры и помощником.

«Всего лишь шлюха».

«Шлюха».

«Шлюха».

Легкие сдавило лентой, которая все сжималась и сжималась, отказываясь отпускать. Глаза стало жечь от слез.

Две грубые руки обхватили мое лицо.

– Дыши.

Его прикосновение заглушило голос отца в моей голове. Внезапно я позавидовала Аллистеру; мои кошмары боялись его. Я закрыла глаза и сфокусировалась на дыхательных упражнениях, которые посоветовал психотерапевт.

– Мы купим экстренные противозачаточные. – Он стер слезу с моей щеки большим пальцем.

Дрожа, я кивнула.

Он отпустил меня и привел себя в порядок, застегнув штаны и поправив волосы, которые я хорошенько растрепала. В воздухе повисло что-то сдавленное, подозрительно похожее на сожаление. Его тепло испарилось, в глаза и линию плеч вернулась холодность.

Если до этого он не знал, сколько тараканов было в моей голове, то теперь ему это было известно. В моей груди поселился давящий ужас. Может, это все было необходимо, чтобы мне стало легче больше никогда не разговаривать с ним. Просто потому, что я буду слишком унижена случившимся, чтобы признать, что что-то вообще было.

Паника вскоре прошла, но между нами все еще царил холод. Даже когда он помог мне поправить платье и вытер сперму с моих ног платком из бардачка машины.