Глава 18. Поговорим?

Следующий день выдался дождливым. Небо плакало так же, как и моя душа. Пришлось укутаться в тёплую курточку и взять с собой зонт. Доехала до универа впервые не обращая внимания на поджимающее время. Все думала, всю ночь думала, потом ещё всё утро. Может, я всё-таки неправильно поступила, и стоило дать шанс Кариму объясниться… И тут же отбрасывала эти мысли. Всё правильно, потом могло быть только больнее. И снова по кругу. Отчего жутко заболела голова. В аудиторию я вошла, держась за виски и стараясь не делать резких движений головой. Что не осталось незамеченным моей подругой. – Привет, Ань. Ты как? Я знаю про Карима. Выглядишь… плохо, – тихо заговорила подруга, когда я опустилась на скамью рядом с ней. Из меня невольно вырвался смешок. – Ну, спасибо, – Лера поджала губы, а я дотронулась успокаивающе до её руки и скривилась, выдавив из себя мученическую улыбку. – Всё нормально, голова просто раскалывается. Как будто мне по ней кто-то хорошенько потоптался. Пока я доставала тетрадь с ручкой, Ангел придвинулась ближе и с жаром зашептала: – Ань, вам с Каримом нужно поговорить! – И ты туда же… – Он через Шамиля у меня о тебе спрашивал, места себе не находил, прося связаться с тобой. Но я сказала ему, чтобы дал тебе время. Но всё равно переживаю, что ты не поговоришь с ним в итоге. – Лер, пожалуйста, хватит. Я устала об этом думать! – сдавив пальцами виски, выдохнула я раздражённо. – Хорошо, – отвернулась подруга, заставив меня досадно прикусить губу. В последнее время я чересчур эмоциональна, раздражительна и наверняка таким поведением обижаю своих подруг, когда те переживают за меня. Карим буквально свёл меня с ума! – Лер, ну… – прислонилась к ней плечом и головой. – Не обижайся, я правда ценю твоё беспокойство и заботу. Просто мне нужно время. У меня и голова болит от того, что я беспрестанно думаю о Кариме. Мне всего на всего нужна небольшая передышка, после которой я ещё раз всё взвешу. И поговорю с Каримом, если ему ещё это нужно будет, идёт? Лера повернулась, улыбнулась и кивнула. – И я не обижаюсь, потому что прекрасно тебя понимаю. Просто переживаю… Первую пару я из-за боли помнила плохо, почти всё время рисовала какие-то завитушки в тетради или прижималась к ней щекой. Благо преподаватель не обращал на меня никакого внимания, увлечённо рассказывая что-то о видах и эволюции коррупции. Таблетка обезболивающего нашлась у декана, который вёл вторую пару. И с момента, когда я её выпила, воспринимала происходящее уже чуточку лучше. Не грызла гранит науки, как Лерка, всего лишь облизывала, но уже хоть как-то могла отвлечься от своих тяжёлых мыслей. Родители на сегодня дали мне выходной. Видимо, вчерашний мой видок их несколько обеспокоил. Хоть какой-то плюс от вчерашних событий. И этот вечер в тишине и дома я решительно планировала потратить на трезвый разговор с собой. А затем, если договорюсь, – на звонок Кариму. Когда лекции закончились, на часах было 16:00. На этот раз мы с Лерой вдвоём спустились к гардеробной, замотали себя в тёплую одежду и двинулись на выход. Сегодня её должен был встретить Шамиль. Подруга не много рассказывала о своих отношениях, вернее, практически ничего, это не Таня со всеми позами и эмоциями. Но я всё больше убеждалась, что у Ангела и Шамиля рождается что-то по-настоящему крепкое и… нужное Лере. За эти дни она словно преобразилась, глаза засверкали, голос и движения стали увереннее… И эти перемены в подруге меня очень радовали. Она будто нащупала себя настоящую, почувствовала почву под ногами в этом мире. С потоком остальных студентов мы вышли на крыльцо здания, и оказалось, что за его пределами всё ещё, как и с утра, дождливая и поганая погода. «Как и моя жизнь…» Да что за депрессняк?! Внутренне рассмеялась. У меня мысли как в какой-то плаксивой мыльной опере. Хватит! Никто не умер, все близкие в порядке, и жизнь бьёт ключом! Да! И, похоже, разводным. На этой мысли я запнулась и застыла. Вот и не долго это продлилось. Потому что, когда я вновь вижу Его наяву, в животе взлетает рой бабочек, а в сердце возвращается трепет. Произошедшее отодвигается далеко назад, а мне хочется улыбнуться, и чтобы улыбнулся он, так до дрожи сногсшибательно, как получается только у него… Но сегодня он выглядел резко и хмуро, как небо над нами. Таким я его ещё не видела, и это почему-то волновало не меньше. Так он не казался менее привлекательным, наоборот, темнота в его глазах и вся серьёзность в них по-своему завлекала и тоже пускала мурашки по моим рукам и спине. Но чтобы не выглядеть личностью с биполярным расстройством, я спрятала свою проступающую радость от того, что он тут; спрятала подальше даже всё ту же обиду, одновременно рвущуюся наружу, и нацепила на лицо всю возможную в данном случае невозмутимость. Мне не хотелось показывать ему то, что я переживала эти дни. Мне до сих пор ничего не было ясно во всей этой ситуации, и поэтому раненную гордость хотелось уберечь. Лерка, только мы увидели Карима, тут же чмокнула меня в щёку, пожелала удачи и ретировалась. Но едва ли я обратила на это всё внимание. Насильно расправив плечи, я двинулась вниз по лестнице, стараясь не так сильно разглядывать Карима. Я уже решила, что поговорю с ним, и уже решила, что буду вести себя при этом максимально холодно. – Карим? Привет, – кивнула ему, когда остановилась напротив, с трудом отведя взгляд на какую-то машину. Перед глазами вообще почему-то немного плыло. – Зачем ты здесь? – Поговорим? Хочу, чтобы ты выслушала меня. Прежде, чем делать какие-то выводы. Пришлось резко обратить свой взгляд снова на Карима. Его голос послышался сдавленным, слишком низким и хриплым. Но не таким, будто он вот-вот разревётся. А таким, будто глубоко внутри он очень зол, нет, не на меня, вообще, так чувствуется. Но сдерживает себя, и ему сложно даются сейчас слова. И я посмотрела на Карима в это мгновение как на того, кто, скорее всего, не слишком-то любит выяснять такие моменты и, вообще-то, не часто этим занимается. Что-то кому-то объясняет, пытается связаться так настойчиво, просит поговорить. – Да, давай, – я согласилась, еле заметно кивнув. Почему-то мне захотелось в этот момент затолкать всю разыгрываемую мной невозмутимость в одно место.