Глава 19. Разговор и его последствия

Нам с Каримом пришлось бежать до его машины, дождь с каждой секундой усиливался. Из накрапывающего, противного превращался в поток бьющих стрел. После того, как передо мной открылась дверь, я запрыгнула на… заднее сидение, а Карим опустился… рядом. Дверь захлопнулась. Боже. В салоне, помимо мужского парфюма, теперь пахло и дождём, мокрой кожей наших курток, моего кондиционера для волос от того, что те тоже намокли. Был слышен шорох движений и гул капель от ударов их о крышу машины. Карим быстро начал снимать с себя куртку, а я застыла, уставившись на него широко распахнутыми глазами и с приоткрытым ртом. Он заметил мой ступор. – Куртки сырые. Снимай тоже, – кивнул с чуть заметной ухмылкой на спинки передних кресел перед нами, – повесим пока на сидения, пусть обсохнуть немного. Когда Карим объяснил свои действия, я вспыхнула от неловкости и… незаметно выдохнула. Долбанула себя по лбу. И жаль, что могла сделать это сейчас лишь мысленно. А ты что подумала?! Что он раздевается, чтобы что?.. Что вообще за мысли, Аня! Быстро сняла с себя куртку и отдала Кариму. Пока он занимался развешиванием, я оглядела себя, ведь даже не помнила, в чём сегодня вышла из дома. Боже, я ведь сегодня даже ресницы не подкрасила, не говоря уже о чём-то другом! Благо одежда на мне оказалась нормальная: водолазка и джинсы. Когда подняла взгляд на Карима, мгновенно замерла. Даже кровь в венах и пульс, казалось, оборвали свой ход вместе со мной. Он осматривал моё лицо так, будто за какие-то почти сутки изголодался. Похоже, я тоже изголодалась, ведь разглядывала его с не меньшей жадностью. Даже с какой-то сумасшедшей. Всё, даже самые маленькие детальки. Своё отражение в его чёрных глазах, двухдневную тёмную щетину – его она делала строже и старше, и мне это тоже нравилось. Особенно внимательно я изучала маленький шрамик над губой и сами губы, вкус которых ещё очень хорошо помнила. Хотелось повторить. От воспоминаний от шеи вниз прошла тёплая волна. И я заставила себя прекратить всё это, пока Карим не понял, что я готова наплевать на все объяснения за один поцелуй. – Кхм, – выпрямилась я, посмотрев Кариму в глаза. – Так о чём ты хотел поговорить? Если бы я сама несколькими секундами ранее не наблюдала во взгляде Карима что-то тёмное и бушующее, сейчас вряд ли бы поняла, что в нём неуловимо что-то изменилось. Он будто немного успокоился, расслабился за эти несколько мгновений. Совсем капельку, ведь голос всё ещё казался очень напряжённым и хриплым. – Расскажешь, что вчера произошло? Я удивлённо приподняла брови. – Ты же говорил, что знаешь. – Я знаю только о вашем «разговоре» с Эрикой. Что она тебе сказала? Карим нахмурился в ожидании ответа, а в меня словно бес вселился на мгновение. Обида до сих пор ковыряла изнутри, и у меня не получилось это скрыть. – Что вы счастливо ожидаете свадьбу, а я просто дура! Он не удивился. Только спросил: – И ты поверила? Голос спокойный. Только вот тьма в его глазах танцевала свой безумный танец. И нет, в нём не было упрёка, лишь вопрос, которым Карим пытался понять меня. И только от одного этого вопроса мне стало всё ясно. Я опустила взгляд, вспоминая, почему вообще вчера так повела себя. Сейчас всё это даже казалось каким-то детским вздором – сбежать, обрубить, заблокировать, ничего не выяснив. Но… нет, я бы всё равно не поступила по-другому. Я ничего не знала о жизни Карима, мы знакомы всего ничего. Тогда я остро чувствовала себя обманутой и униженной. Слишком сильные эмоции туманили разум, путали мысли… Карим придвинулся ближе и аккуратно дотронулся до моей руки, словно сначала спрашивая разрешения. А когда не встретил и намёка на сопротивление, обхватил длинными пальцами мои. – Аня… – позвал, и мне пришлось поднять на него взгляд. Карим сжал сильнее мои пальцы. – Нас с Эрикой уже около месяца ничего, кроме работы, не связывает. И о свадьбе с ней даже речи никогда не было. Даже мысли. Сейчас эта девушка никаким образом не касается моей личной жизни. Я сглотнула из-за какого-то странного щиплющего ощущения в солнечном сплетении, а он добавил, не отпуская мой взгляд: – Пожалуйста, в следующий раз, если будет какая-то ситуация, которая заставит тебя усомниться в моих словах и действиях, выясни всё лично со мной. Я обещаю, что честно отвечу на все твои вопросы. Я кивнула, но вряд ли поняла, о чём Карим мне сказал. В голове такая каша вязкая заварена была, а всё, о чём я могла думать, это… – Так никакой свадьбы не будет? Вы не вместе? – прикусила губу, сдерживая улыбку. Карим тоже приподнял уголок губ в улыбке и отрицательно качнул головой. А потом задал вопрос, который вмещал в себе больше, чем озвучивал: – Ты веришь мне, Аня? Напряжение в эту секунду сменило свою глубину. Я какое-то время решалась, набиралась смелости, отбрасывала страхи, закапывала недопонимание. Эрика соврала, Карим по-прежнему смотрит на меня как на девушку, которая ему очень нравится, а я по-прежнему не могу утихомирить бушующих бабочек в животе от его близости, запаха и голоса. Поэтому осторожно кивнула: да, я верю тебе во всей этой ситуации; да, я вновь доверю тебе своё сердце; да, я доверюсь тебе во всём, что бы ты сейчас не задумал. Карим на мой кивок поднял руку и прошёлся подушечками пальцев по моей скуле. Кажется, мы оба забыли, как дышать. Заправил прядь волос за ухо, с блеском ненормального удовольствия в глазах обхватил мою шею под затылком и потянул на себя. – Иди ко мне… И нет, он не поцеловал, а, переместив ладони на мою талию, аккуратно приподнял и заставил меня перебраться на свои колени. Широко развести ноги и оседлать его. Обняла его за крепкую шею и немного прогнулась в спине от того, как он обхватил мои бёдра ладонями, сжал, не отрывая от моих глаз своих. Всё случившееся будто сократило дни между нами. Мы стоим ближе друг к другу, дышим одним горячим воздухом, вплотную чувствуем запах друг друга, и всё это не кажется слишком стремительным. Только вот я нахожусь так близко, а дышать всё равно не могу, сознание всё равно в дребезги, а пульс – ввысь. Карим вновь обхватил одной ладонью мою шею под затылком, потянул на себя, ближе к своему лицу. Выдох в губы, соприкосновение наших лбов, хриплый голос в моей голове: – Я бы не поступил с тобой так, матурым5… Едва ли я могла обратить внимание на то, как он назвал меня. Это только мягко опустилось в остальную кучу перемешавшихся ощущений. Заскользил носом по моей щеке, оставил на ней лёгкий, но очень обжигающий поцелуй. – Проведёшь сегодняшний день со мной? – улыбнулся Карим, заглянув мне в глаза. Да как он улыбаться ещё мог? Я вот не могла. – Ты задолжала мне свидание. – Я согласна, – выдохнула и… сама его поцеловала. Просто ни секунды больше. Прямо сейчас, когда в горле пересохло, и его губы – единственное существующее. Оттянула губу Карима, а когда вновь приблизилась, стало так обоюдно бешено, как хотелось в глубине нам обоим. Ладонью за поясницу он притянул меня ближе к себе, так, что попой я остро ощутила, как Карим хочет меня. Плотная ткань джинсов наверняка глушила силу ладоней Карима, но всё равно меня топило горячими волнами от того, как безмерно безумно он сжимал мои ягодицы. Немного приподнимал, прижимал ещё плотнее, хотел вдавить меня в себя. И тут же отстранял за шею, потому что манёвренность в поцелуе снижалась. Я стала такой мягкой по ощущениям, так легко поддавалась любому его движению, действию, что на какое-то время вообще перестала себя ощущать. И то, как Карим губами съехал ниже, к моей шее, оттягивая ткань водолазки, я заметила лишь потому, что его щетина немного царапала мою кожу. Я снова громко вздохнула, и даже, кажется, простонала, после чего одна ладонь Карима опустилась под край моих джинсов на пояснице, кончики его пальцев коснулись кромки нижнего белья, я качнулась на его бёдрах… он прикусил сильнее кожу на шее… И это отрезвило меня хорошим таким внутренним подзатыльником. Мы на парковке, а на улице ещё даже не темно! Каких похотливые бесы в меня вселились? И это Карим во всём виноват! Я резко оборвала поцелуй, и Карим тут же отразил моё движение, потянувшись за новым поцелуем. Пришлось приложить пальцы к его губам и отрицательно покачать головой, потому что не могла произнести и слова от нехватки воздуха. Он понял меня отлично. Уткнулся губами мне в шею и сжал талию сильнее, прижимая к себе. – Что ты делаешь со мной, минем акылдан язуым6? А ты, Карим? Как смеешь так влюблять меня в себя?