Глава 29. Нежно, страстно, глубоко

Пока Карим закрывал дверь, я отвернулась в попытке осмыслить всё, что сейчас должно произойти. Пыталась отдышаться. Как же хотелось продлить это ожидание, саму приятность предвкушения, и одновременно – погрузиться в утягивающую пучину с головой. Меня раздирали надвое противоречивые чувства. Но как только Карим ко мне прикасался или смотрел этим дьявольским-порочным взглядом, не оставалось никаких сомнений. И воли. И меня целиком… Несколько секунд, и наше безумие утихло до какого-то особенного дразнящего томления. Я ощутила, что Карим подошел ко мне сзади. Почувствовала горячую близость его тела спиной. И вздрогнула, прикрыла глаза, отправляя в это огненное путешествие себя на уровне осязания. Ощутила осторожную и наравне с этим жадную руку на своем плече, её пальцы неторопливо поддели ткань халата и спустили тот с одного плеча. На мне тут же вспыхнули мурашки. Волосы на другое плечо, нежный поцелуй в шею, и я наклонила голову вбок для лучшего доступа. Мне хотелось ещё, и ещё, и ещё… Губы Карима идеально медленно и нежно то поднимались, то опускались ниже, на плечо, пока одна его рука сжимала мою талию через махровую ткань, а другая оголяла второе плечо. Я часто и глубоко дышала. В этот момент, даже если бы захотела, глаза не смогла бы открыть. Тело заполнилось тягучей негой и неспешно пульсирующим напряжением. – Как же я хочу тебя… – прошептал Карим мне на ухо и прикусил зубами мочку. Я протяжно простонала. Ещё тихо, но уже умоляюще. На ногах уже тоже стоять получалось с трудом. Карим завёл руки к моему животу и медленно потянул пояс халата. Когда его не держали уже ни плечи, ни пояс, он под тяжестью своего веса упал к моим ногам, как и мои последние хоть какие-то здравые мысли. Шумно и влажно поцеловав меня в шею в последний раз, Карим обошёл меня. Мне пришлось открыть глаза, потому что до чёртиков хотелось посмотреть на этого мужчину. В комнате горел лишь ночник, и этот оранжевый полумрак очень красиво оседал на наши силуэты. Рисовал завлекающие тени и подсвечивал внутренние всполохи, отражающиеся в наших глазах. Дрожа всем телом, стала наблюдать за рукой Карима, костяшки пальцев которой невесомо коснулись моей груди, заставили прикусить губу от притока горячей влаги между ног. До новых мурашек очертил силуэт, плавно съехал к пупку, перевернул ладонь, и уже внутренней стороной, более настойчиво прошёлся по бедру. И вверх. К рёбрам. Груди. Чувствительным соскам. Наверное, я задыхалась, потому что в груди в какой-то момент стало очень больно от напряжения. Но я не обращала на это внимания, я целиком была поглощена прикосновениями и громко говорящим взглядом Карима. С каким восхищением и жаждой он исследовал меня. Задевал будто что-то намного глубже оболочки, проникал под кожу. – Фәрештәм11, – низко, хрипло, еле слышно произнёс, коснувшись губами моей щеки. Потом лба. Придвинулся ближе. Его возбуждённость упёрлась в мой живот, и я не смогла скрыть, как меня это взволновало. Я сжала ноги между собой и, громко вздохнув и вновь прикусив губу, зажмурилась. Но мои губы быстро разомкнулись, когда Карим резко съехал с моей щеки на мой рот. Сразу проник глубоко языком, сразу ощутимо прикусил. И я мгновенно вспыхнула его жадностью, этим ритмом. Обхватила его шею, повисла на нём, а Карим переместил одну ладонь с моей спины на ягодицу. Сжал до приятной боли, заставив простонать ему в рот. – Я тоже очень хочу тебя, Карим… – выдохнула шёпотом, когда он с поцелуем опустился к шее. Вжал меня в своё тело. Новое движение, и его пальцы на внутренней стороне моего бедра. Скользнули к половым губам, и я задохнулась с новой силой, прогнулась в спине. Он трогал меня снизу нежно, скользил по влаге и целовал, пожирал как что-то очень вкусное. Внутри меня протекала магма, густая, проникающая в каждую клетку, уничтожающая. Мне хотелось взять безлимитный абонемент в эти ощущения. Чтобы жить в них, в Кариме, в этих мгновениях всегда. – Ты очень мокрая… – провибрировало в моей груди от низкого голоса и вылилось громким стоном, когда пальцы Карима надавили на пульсирующий вход. Плавно проникли внутрь меня. – И горячая… – слова потонули в очередном тягучем и глубоком поцелуе. Пальцы Карима двигались во мне аккуратно, растягивали, сводили с ума, плавили изнутри. Мои колени подгибались от всего происходящего, а сама я извивалась в его руках глиняной скульптурой на этапе лепки. Сама я Карима трогала мало. Я будто боялась дотронуться до этого момента целиком, вот так откровенно, как Он прикасался. В этот раз я чувствовала себя иначе, нежели тогда в машине. Я гладила спину и плечи, сжимала и даже впивалась ногтями, но ниже не спускалась. Карим не настаивал и подводил меня ко всему постепенно. К этим откровенным ласкам и диким поцелуям. К этим горящим открытым взглядам между нами и стонам. Потому что так, как у нас с ним, у меня ещё не было. Вот так, чтобы совсем нараспашку и основательно. И я очень легко шла за ним к каждому новому ощущению. В какой-то момент мы подошли к краю очередного, и Карим закинул меня на себя, а затем аккуратно уложил на кровать. Опустился губами к моей груди, и я снова познала что-то совершенно новое. Укусы на груди, оттягивание, вся эта игра с моим телом раскалила меня до предела. Теперь мне было нестерпимо пусто. Мне хотелось заполнить себя Каримом во всех смыслах. И это отлично распознавалось в движениях моего тела, в звуках из моей груди. Я прогибалась в спине, приподнималась и опускалась на шёлк постели, призывно стонала и нетерпеливо вздыхала. Избавившись ото всей одежды, Карим раздвинул мои ноги и опустился между них. Мгновение, наш громкий выдох, и он стал медленно погружаться в меня. Смотрел в этот момент мне в глаза, поглощал меня, погружал в свою темноту. А когда я громко простонала и зажмурилась от лёгкой боли, карим стал меня целовать. Плавно двигал бёдрами и целовал. Много целовал, страстно и очень тягуче. В какой-то момент между нами всё очень быстро поменялось. Казалось, мало, слишком мало того, что у нас было. И мы разгонялись в своём голоде. Целовали безумней, кусали больней, сжимали, двигались в такт, дышали глубоко, иногда забывали. Соединялись, стонали, вдавливались. Плавно, глубоко, быстрее. Кровать скрипела, воздух дрожал ото всех этих звуков, издаваемых нами и нашими телами. Но было так плевать, что завтра, возможно, будет стыдно. Что кто-то услышит или даже увидит. Всё остальное расплавилось в сознании. Даже понимание того, где я, кто я. Только то, кто со мной, горело внутри меня, и как со мной. До невозможности жадно и всё равно очень плавно. В одну секунду меня разнесло по пространству на миллионы осколков вылепленной Каримом фигуры. И даже будучи внутри самого понятия «эйфория», я ощущала, как Карим сокращается внутри меня. Как резко выдыхает горячий воздух в мои ключицы, а потом целует, продолжая содрогаться и двигать бёдрами. Всё это я впитывала в себя как что-то очень вожделенное, пока была подвешена в невесомости этим состоянием.