Глава 37. Примирение

Три дня! Три долбаных дня я не могла связаться с Каримом! Он не отвечал ни на звонки, ни на SMS. Понедельник стал моим официальным ненавистным днём, а ещё вторник, среда и четверг. Это дни моего личного Ада! Родители с понедельника делали вид, что ничего не произошло. Я тоже делала. Мне не до разборок с ними. Я, возможно, потеряла любовь всей жизни из-за своей же глупости. Но он ведь мог простить такую маленькую и глупую меня, а вместо этого игнорировал. Меня переполняла одновременно и вина за содеянное, и злость на Карима. Ну почему он такой? Почему не поговорить со мной? Не наорать? Не наказать меня? Безразличие, которое он демонстрировал, казалось худшим проявлением обиды. В эти дни я была сама не своя. Не могла найти себе места. В голове полный бардак. С учёбой не клеилось ещё больше чем обычно, а о работе я вообще молчу. Спрашивала у Леры, возможно, она что-то знает от Шамиля, но та лишь пожала плечами говоря, что ни о чём таком не в курсе. Ну да, вряд ли Карим побежал жаловаться своему брату на то, какая я у него плохая, но попытаться всё же стоило. Зато Серёжа за эти дни звонил раз двадцать, но я не брала трубку. Чувствовала, будто если поговорю с ним, то пропасть между мной и Каримом станет ещё больше. Сегодняшний день в универе ничем не отличался от предыдущих трёх. Я сидела на парах, делая вид, что записываю, а сама в это время утопала в своих неутешительных мыслях, вырисовывая при этом на полях тетради что-то непонятное и мрачное. После учебы, как обычно, на работу. И там напоминание о Кариме. Дело отеля «Орион». Мы все ещё возились с ним. Папа ещё на пути до офиса позвонил и сказал сразу зайти в его кабинет. Поэтому, поднявшись на нужный этаж, я сразу направилась к нему. А возле двери кабинета внезапно столкнулась… с Каримом! Я так задумалась, что очнулась только тогда, когда врезалась в него и ощутила любимый парфюм. Вскинула голову, отшатнувшись, и оглядела его с головы до ног, задержав дыхание. Как всегда, безупречен. Только на лице не было такой привычной адресованной мне любимой улыбки. Сердце за долю секунды разогналось до сумасшествия. Мы застыли на несколько мгновений с широко распахнутыми глазами, глядя друг на друга. Я видела, как Карим сглотнул, выдавая свои чувства. – Карим, я… – Аня, не сейчас. Я здесь по работе, – оборвал он меня быстро. Открыл резко дверь кабинета и, не смотря на меня, быстро скрылся за ней. А я ещё несколько секунд стояла, онемевшая всем телом. Руки затряслись. В горле образовался ком обиды. Его тон четко дал понять, что он меня не простил. Так, значит? Заставила себя очнуться и войти следом. Интересно, меня зачем вызывал папа? Снова порылась в настройках своего лица, как это делаю всегда в таких ситуациях, и нацепила маску почти безразличия. Так-то лучше. В кабинете находились оба родителя. Они уже в ожидании сидели за длинным переговорным столом. Я села прямо напротив Карима. Специально. – Я сегодня за отца. По какому делу вызывали? – его тон холодный и отстранённый, на меня не смотрел. А вот я сверлила его своим взглядом исподлобья, перебирая все нелестные эпитеты, описывающие Карима, но находилось их, как назло, не слишком-то много. – Итак, Карим, – сцепил папа руки в замок на столе. – С работой по дополнительным сведениям мы закончили. От тебя сейчас требуется подписать заявления для передачи их в суд, – протянул Кариму прозрачную папку. – И ждём. Восемнадцатого ноября повторное слушание. – Хорошо, – ровно ответил Карим, взял в руки предоставленную ручку и сосредоточил своё внимание на бумагах. Мой взгляд застыл на его руке, быстро чиркающей подписи. В кабинете стояла относительная тишина, перебиваемая лишь нашим дыханием и шуршанием царапающий пасты. Брови Карима нахмурены. Тело скала. Он был напряжён, видела это. «Почему ты не хочешь поговорить со мной, Карим?! Я так сильно скучаю! Поговори со мной!» – мысленно посылала в его сторону, нахмурившись. После того, как все документы были подписаны и переданы обратно, папа вдруг выпрямился и уставился на Карима своим фирменным строгим взглядом. – А теперь я хочу поговорить не как адвокат, а как отец. – Что?! – задохнулась я. – Папа! Но он продолжал так, будто меня здесь вообще нет. – Нам Аня рассказала о ваших… кхм… отношениях… Карим впился в меня удивлённым взглядом, и я слегка кивнула ему, прикусив губу от дичайшего напряжения. – И хочу сказать, что мы с Рузилёй против вашей связи. Карим напрягся ещё больше. Его руки и челюсти сжаты. Взгляд в пустоту. А что в этот момент творилось со мной! Словами не передать, я заживо варилась в этом моменте. Я не спрашивала разрешения родителей, оно мне не нужно, чтобы быть с Каримом, но не было известно, нужно ли это всё ещё самому Кариму. Поэтому молчала. – Да… – подключилась и мама, вздохнув. – Карим, вы взрослый человек и должны понимать, что Аня для вас ещё слишком юна. Ей нужно думать в первую очередь об учёбе. А у вас наверняка на уме уже дети, семья. Карим резко поднялся из-за стола и быстрым шагом пошёл к выходу, на ходу роняя ледяным тоном: – Всего доброго. Дверь за ним захлопнулась, и я тоже подскочила, ощущая бешеное биение сердца в груди. Будто всё начало рушиться, и я пыталась удержат эту крепость голыми руками, но вот-вот всё обрушится окончательно. – Я не спрашивала вашего разрешения! Это моя жизнь, и мне решать с кем строить отношения! Больше я не смотрела на своих родителей и не слышала. Выбежала за Каримом. Увидела его заходящим в лифт и со всех ног пустилась за ним. В последний момент я успела протиснуться через закрывающиеся створки лифта. Лихорадочно дыша, подняла взгляд на Карима. Он смотрел на меня так, что по моей спине распространялся озноб от холода в его глазах. И что теперь, Аня?! Сделала выпад и стукнула по кнопке STOP, останавливая лифт. – Аня, не нужно… – проговорил Карим, отводя взгляд и морщась. – Не здесь и не сейчас точно. Между нами как будто непробиваемая стена. – А когда? Карим… – просипела и осторожно взяла его за руку, сжала. – Почему ты игнорируешь мои звонки? И SMS? – Потому что прежде мне нужно подумать, – ответил хрипло, смотря не на меня, а на мою руку, держащую его. – Карим… Ну, прости меня! Я не знаю, как ещё мне перед тобой извиниться. Да, я дура! Не нужно было врать тебе. И ехать куда-то с Серёжей. Я всё это осознала! Как только поняла, что поступила неправильно, тут же попросила его отвезти меня домой. И… и позвонила тебе, потому что не хотела ничего скрывать от тебя! А перед этим рассказала родителям о наших отношениях, у нас был почти скандал! – всё кричала я на грани эмоционального шёпота. – Но я отстаивала нас! А ты так легко хочешь оставить меня? – Думаешь, мне легко? – процедил он сквозь сжатые зубы, наконец посмотрев мне в глаза. – Я не приемлю враньё, Аня. Ты и всё, что происходит с тобой, для меня далеко от привычного. А ты совсем не помогаешь мне. Мне либо надо как-то принять, что ты можешь быть такой, можешь врать мне и не воспринимать меня всерьёз, либо кончать с этим. Взгляд Карима будто почернел ещё больше, когда он произнёс эти слова. Он будто сам испытал боль только от одного представления, что мы с ним закончим наши отношения. У меня начало щипать в носу от безысходности. Я обидела Карима очень сильно. И глубже, чем могло показаться мне изначально. В его глазах я не просто обманула, поехав куда-то с Серёжей, но ещё и плюнула на его мнение, заставив подумать, будто не воспринимаю его как важного мне человека, мнение которого что-то для меня значит. Подошла к Кариму вплотную, обвила его шею руками и притянула его лицо к ближе к себе. Он напрягся ещё сильнее. Его тело застыло. Невесомо коснулась его губ своими. Карим резко втянул воздух носом, будто всё это он не может вытерпеть, и прикрыл глаза. – Прости меня… прости… – шептала ему в губы обрывочно, ощущая себя в своей собственной ловушке. – Я люблю тебя, Карим. Очень-очень… Снова коснулась губами уголка его губ, второго, скулы… Почувствовала, как тело Карима начало дрожать. Он так и стоял застывшей статуей. Но его тело его выдавало, я знала, как оно на самом деле жаждет меня. Отстранилась от него, уже уверенная, что так и не смогла пробиться через ту стену. Как вдруг Карим подхватил меня за талию и вжал в стену, накинулся на мои губы. Его рот грубый. Поцелуй яростный. Он наказывал меня. Сжимая мои волосы в кулаке одной руки, а второй сминая ягодицу через тонкую ткань платья, которое я в кои-то веки решила надеть. Я не смогла сдержать восторженный стон. Мне нравилась эта необузданная страсть. Мне нравилось, как он наказывает меня. Лучше так. Я хочу его. Я так хочу его! И чувствовала ответное, не менее дикое желание. Карим настолько тесно прижимался ко мне своим телом, что я ощущала каждый его изгиб. Сегодня я в платье, поэтому ему не составило труда задрать его. Его губы уже терзали мою кожу на шее, язык прошёлся по ложбинке между грудей… – Карим… – вырвался из меня стон с его именем. Подхватив под попу, он резко подкинул меня наверх, заставляя обвить его талию ногами. Я обхватила его голову, потянула за волосы. Он опустил декольте платья, а затем и бюстгальтер, после чего впился в мой сосок, так же грубо, прикусил и обвёл твёрдым горячим языком. – М-мда-а… – прогнулась всем телом. Это невыносимо! Я хочу его! Хочу почувствовать его в себе. Сейчас же! Карим, будто прочитав мои мысли, спешно расстегнул ширинку, отодвинул моё бельё и, приставив член рукой к нужному месту, резко вошёл в меня. О, господи, я благодарна за то, что сегодня на мне чулки, и не пришлось делать лишних движений тратя время! Лифт оглушили одновременно два стона, его и мой. Мы на секунду застыли, смотря друг другу в глаза. А потом не выдержали и набросились друг на друга как голодные. Хотя, почему «как»? Я так истосковалась за почти неделю нашего перерыва, что хотелось его съесть. Карим глубоко и резко стал насаживать меня на себя, не отрываясь от моего рта. Наши стоны отражались от стен лифта глухим эхом. Я кусала его шею и целовала лицо. Мои волосы растрёпаны, платье задрано на талии, там же и его декольте. Сладкая пытка. Его сильное и напряжённое тело. Бешеный ритм. И вот я чувствую, что ещё немного и всё взорвётся. Прислоняя меня к стене, впиваясь в мои бёдра руками, Карим с рычанием ускорился. Моё тело как тряпичная кукла в его руках, с такой лёгкостью он направлял меня, приближая к финалу. А через несколько секунд я глухо вскрикнула, не в силах справиться с накатившей волной удовольствия. Меня снова трясло как в приступе. С ним всегда так. Безудержно. Без остатка. До самых небес. Через несколько толчков, которые я ощущала сквозь свою эйфорию, и Карим задрожал сильнее, сжимая мою кожу на бёдрах и талии, целуя в шею и изливаясь в меня. Это чувство ни с чем несравнимо. Наше единение. Наш совместный полёт. Мы тяжело дышали, всё ещё соединённые как одно целое. Карим поцеловал меня в плечо, в шею, пробираясь к губам. – Маленькая моя… – его хриплое, тихое, за что я готова была отдать всё на свете в ближайшие дни. Он простил меня. Карим вернулся. – Я так скучала… – на моём лице растянулась улыбка сумасшедшей, потому что я снова ощущала себя неприлично счастливой. – Не представляешь, как я скучал… Матурым… – обхватив мои скулы пальцами одной руки, он стал нежно целовать меня в губы. И за это всё бы отдала, если нужно. – Прости меня… – задыхаясь, быстро выдыхала я между поцелуями. – Я честно больше так не буду… Карим вздохнул и медленно, осторожно опустил меня на пол. Мы быстро поправили одежду, после чего Карим обхватил руками моё лицо. Погладил большими пальцами мои щёки, разглядывая серьёзным, задумчивым взглядом. И только потом ответил: – Я очень надеюсь, что ты всё поняла, Аня. Я люблю тебя… Но твои поступки и отношение, которое ты показываешь, расходятся с твоими словами о любви. Никогда не ври мне больше, разговаривай со мной, хорошо? – Хорошо… И снова поцелуи, сначала нежный в нос, потом в губы. Тягучие и ласковые прикосновения. Я всё поняла, честно-честно! Хотелось громко смеяться и прыгать от переполняющих сознание эмоций. Он мой! Снова только мой! И тут я вспомнила, что секс у нас был в лифте, и что тот до сих пор остановлен. А это бизнес-центр, и он часто используется, и наверняка там внизу сейчас возмущаются люди. Упс!