Глава 46. Письмо

С моего возвращения прошло два дня. Два! А от Карима ни слуху ни духу! Всё как будто повторялось, когда Карим обиделся на меня за враньё. Но этот раз чувствовался по-другому, во мне сидело какое-то предчувствие, тревога, которую я не могла никак искоренить. Все эти два дня я сидела дома и сходила с ума. Лежала, ходила до туалета, иногда перекусывала. Проверяла все соцсети и мессенджеры. Телефон Карима так и находился вне зоны. Его друзья тоже не знали, где он. Я встала и подошла к зеркалу. Волосы весели тусклыми сосульками. Глаза блёклые, под ними тени. На мне старая папина футболка, а на лице страдальческая гримаса. М-да… Видок, конечно, шикарный. Если бы Карим меня сейчас увидел… Снова бы сбежал от меня. Рассмеялась сквозь ком в горле, а в следующую секунду мой телефон ожил. Я тут де бросилась к нему. Шамиль. Самый часто набираемый за последнее время номер, после Карима. – Слушаю, привет! Он первый раз позвонил сам, возможно, были какие-то новости, и мой голос поэтому звучал даже намного бодрее. – Привет, Ань. У меня две новости, плохая и хорошая. И сразу хорошая: с ним всё в порядке. Из меня как будто разом ушла вся тревога, и всякие жуткие мысли смылись вместе с ней. Но потом я вспомнила, что ещё есть вторая новость. Плохая. И внутри всё заранее сжалось до боли от того самого предчувствия. – А вторая? – Он уехал… – голос Шамиля притих, как будто он чувствовала неловкость от того, что ему приходилось всё это говорить. – В другой город. Сказал, поживёт пока там. Поработает в отеле его отца. – Что? – выдохнула шокировано, перед глазами задвоилось. – Как уехал? Как… – сердце как будто остановилось от его слов. – Он ничего больше не стал мне объяснять. Родители его тоже в курсе, что он будет заниматься делами отеля в том городе. – Он бросил меня? – почти беззвучно спросила я Шамиля, надеясь, что мне просто всё это снится. – Карим сказал, что оставил для тебя письмо в клубе. Попросил передать его тебе. Я вечером как освобожусь, привезу его. – Л-ладно, – кивнула я, как будто меня оглушили чем-то тяжёлым по голове. Медленно убрала телефон от уха. Медленно села на кровать. Уехал… Оставил меня… Не поговорив со мной… Как он мог… Легла на кровать и уставилась в потолок. Как будто ещё что-то держало меня. Наверное, то письмо, где я надеялась найти что-то, что уменьшило бы эту боль. Или увидела там, как Карим пишет, что это просто шутка, розыгрыш, а потом позвонит мне и скажет спуститься, потому что он ждёт меня у подъезда. И плевать он хотел на то, что мои родители узнают об этом. И мне было бы плевать уже. Лишь бы вернулся. Понимание, что это грёбанное письмо ничего не изменит, ни-че-го из действительности, ни того что Карим уехал, бросив меня, ни того, что смелости сказать мне всё в лицо не хватило, оно было, но было прикрыто пока каким-то пологом дурацкой надежды и шока. … Резко проснулась с болью дыша. Оглянулась. В комнате темно. На часах девять вечера. Я уснула. И, похоже, всё это был не сон. Звонок Шамиля. – Ань, спустить, я подъехал. – Сейчас! Быстро натянула джинсы, замотала волосы в гульку, куртка, сапоги. Лифт. Улица. Машина Шамиля. Всё воспринималось мной именно так, отрывками, выхваченными из реальности. – Вот, держи, – передал он мне самый простой белый и тонкий конверт. – И мне жаль, Ань… Я даже не посмотрела на парня и ничего не сказала, только кивнула благодарно и побрела обратно домой. Письмо в руке почти не ощущалось из-за лёгкости, и одновременно словно весило тонну. Зашла домой, разделась, села на кровать. Но ещё какое-то время сидела, смотрела на этот конверт в своих руках и не могла открыть. Мне казалось, если сделаю это, реальность обрушится на меня с новой силой. – Соберись, – процедила сама себе со злостью и быстро оторвала боковушку конверта, вытащила тетрадный лист. Не дыша, впилась немигающим взглядом в мелкий ровный почерк Карима… «Любимая моя. Матурым. Я уехал. Думаю, что так будет лучше для нас. В первую очередь для тебя. Я превратился в психопата, и сам себя боюсь. А ещё боюсь снова увидеть в твоих глазах то, что увидел в Новый год. Рядом с тобой я превращаюсь в сумасшедшего, буквально схожу с ума. Я люблю тебя больше всего на свете, Аня. Правда как ненормальный люблю. Хочу с тобой семью, детей. Впервые захотел этого именно с тобой. Но пока я не разберусь в себе, с собой, это всё невозможно. Ты не должна страдать из-за меня, Матурым. Надеюсь, что ты поймёшь меня и не будешь сильно надувать свои милые щёчки. Целую в самый милый носик. И очень люблю тебя.»