Эпилог

Выйдя из воды, направился в сторону лежащей на песке девушки. Моей жены… Моя жена. Вот уже полтора года. Её тело и лицо ласкало солнце, из-за чего она мило жмурилась и морщила нос. Идеальное тело, а сейчас особенно, прикрытое небольшими кусочками ткани. Подойдя, я опустился возле неё на колени. Аккуратно обхватил её ступню. Аня вздрогнула, но глаза не открыла, только улыбнулась. Поцеловал в щиколотку, чуть выше. И дальше с поцелуями вверх. Острая коленка, бедро, живот… Её тело покрылось мурашками. Обычное явление при моих прикосновениях. Как и её тихие вздохи. Остановился на животе и тихо спросил: – Как дела, малыш? Отчего моя жена весело рассмеялась и вплела свои пальчики в мои волосы на макушке. Три месяца назад мы узнали, что скоро станем родителями. Аня утверждает, что будет мальчик. Я спрашивал, откуда такая уверенность. На что та загадочно улыбалась мне и говорила, что просто знает и всё. Раньше бы не подумал, что можно сходить с ума от счастья. Настолько. Я сходил с ума от ярости, любви, ревности, боли и тоски. Но ещё никогда не ощущал, как сносит крышу от счастья. В первый раз со мной это случилось, когда моя Матурым вышла из комы. Второй раз, когда моя невеста сказала мне «да». Третий раз, когда я узнал, что скоро стану папой. Уверен, Аня ещё не раз заставит сходить меня с ума, но уже только от счастья. Продолжил продвигаться вверх с поцелуями, не пропуская ни одного сантиметра. Ложбинка между грудей, сама грудь, ключицы, шея… Аня уже дрожала, её дыхание всё больше сбивалось, а пальцы сильнее стискивали кожу на моих плечах. А я всё продолжал. Поцеловал шрам на подбородке, щёку, мой любимый носик, шрам на лбу. Моей традицией стало каждый день целовать её в каждый шрамик после той грёбанной аварии. Наверное, таким образом я замаливаю перед ней свои ошибки. Ошибку. Моей самой главной было отпустить её в тот роковой день с Серёжей. Не оказаться с ней рядом в нужный момент. Я должен был прислушаться к своим чувствам. Я на подсознательном уровне знал, что этот парень представляет опасность. Но решил изменится, и поэтому не собирался как-то препятствовать тому, чего хочет сама Аня. В тот вечер на моей душе было неспокойно. Но я в принципе не мог находиться в спокойном состоянии после возвращения к Ане. Поначалу я даже думал, погано мне снова от ревности. Конечно, она никуда не могла деться совсем, но чувствовал что-то такое в груди слишком остро. Пытался работать, находился уже снова в клубе на тот момент, когда позвонила Аня. Как только услышал ее голос, сразу понял, что что-то случилось. А когда она прокричала мне «помоги!», и я услышал визг тормозов, звук удара, всё в моём теле на несколько мгновений заглохло. Я закаменел, в глазах потемнело. Но только на пару секунд, потому что что-то внутри меня толкало на действие. Рванул к машине, по пути набирая знакомого гаишника, прося узнать, где в последний раз видели белый Камаро. У нас в городе таких каталось не много, потому отследить не составляло особого труда. Сразу поехал в сторону бизнес-центра «Кристалл». И не ошибся. По дороге мне перезвонил знакомый и сказал, что произошла авария с участием белого седана и ещё одной иномарки. Авария была как раз в той стороне, на выезде из города. Я гнал, как сумасшедший. В висках долбил пульс, сердце сдавливало колющей болью. Перед глазами всё плыло, но я не останавливался. Мне нужно было туда. Я должен был помочь ей. Когда приехал на место аварии, там уже находилось две машины скорой помощи и полиция. Увидел, как вытаскивают мою девочку из покореженной машины. Ещё два тела лежали на дороге, прикрытые белой тканью. В тот момент я вообще уже мало что понимал. Схватился за голову и сжал её, зажмурившись. Боялся сделать ещё хоть шаг и узнать наверняка. Внутри я орал, снаружи же не мог сделать даже вдох. Не мог поверить, что, возможно, моей Ани больше нет. После такой аварии невозможно было выжить. Что подтверждали лежащие на асфальте трупы. Но вдруг услышал сквозь гул в ушах крик одного из медиков, что девушка жива и ей требуется срочная госпитализация. И во мне загорелась надежда, которая заставила подбежать ближе. Сначала меня не пускали, но я смог собрать мысли, чтобы произнести связное предложение о том, что та девушка моя невеста. Я видел окровавленное тело Ани, и сам словно чувствовал эти судороги боли. На ней не было живого места. А когда заметил открытый перелом на ней, глаза запекло, а грудь сдавило до темноты в глазах. Видеть своего любимого человека в таком состоянии и не иметь возможности помочь хоть как-то, изменить хоть что-то – мучительная пытка. Хуже просто не существует. Мутная дорога, проведённая в молитвах. Больница. Реанимация. Срочная операция. Уже там кто-то из медперсонала спросил, нет ли у меня номера кого-то из родственников. Но я сказал, что позвоню сам. Хоть что-то я должен был сделать в этой ситуации. Виктор Петрович неприятно удивился моему звонку, только в один момент, когда я попросил приехать их по нужному адресу, забылось то, кто я такой и какую неприязнь он ко мне испытывает. Даже через телефон я ощутил всё его горе от моих слов. Шла операция. Я ходил по коридору из одного конца в другой. В голове туман. В горле сухость. В грудь как будто вкручивали медленно ржавую проволоку. Ожидание и неизвестность – паршивые ощущения. Ещё через полчаса увидел бегущих в мою сторону родителей Ани. Её мама захлёбывалась слезами. А отец казался бледным мертвецом. Уже более подробно я рассказал им о том, что случилось. Что Серёжа и водитель другой машины мертвы, а Аню спас ремень безопасности. Рузиля Асхатовна от таких уточнений оказалась в предобморочном состоянии, что ей тоже потребовалась помощь. Пять часов длилась операция. За эти пять часов я несколько раз терял надежду, а потом с яростью возвращал. Твердил про себя, что не закончится всё так. Просто не может. Иначе… Мне казалось, за эти несколько часов я несколько раз свихнулся от своих же мыслей. А потом из операционной вышел хирург, знакомый мне через отца. Один из лучших в области. Его лицо красное и мокрое от пота. Глаза уставшие и тусклые. Сердце встало, замерло вместе со мной в ожидании приговора. Моего приговора. Но после слов, что операция прошла успешно и Аня жива, хоть и в критическом состоянии, я смог выдохнуть. Она выберется. Я сделаю всё, чтобы обеспечить ей лучшее лечение и уход. Моя девочка сможет. Уже давно купленное кольцо я надел ей на пальчик на следующий же день, когда разрешили её увидеть. Я верил, что однажды Аня станет моей женой. Обязательно станет. – Карим… – тихо произнесла Аня, дотронувшись до моей щеки рукой, чем выдернула меня из мыслей. *** У него часто такое случается. Замирает на время, прокручивая воспоминания. Карим всё ещё винит себя в произошедшем два года назад. Хотя я и постоянно уверяю его, что он никак не может быть виноват. Здесь вообще трудно было определить виноватого. Я понимала, что многого не замечала или не хотела замечать всё это время. А Серёжа обезумел от своих неразделённых чувств. Но только если бы могли поговорить об этом раньше, как взрослые люди расставить все точки и не лелеять иллюзии… Мой друг заплатил сполна за свою безответную любовь. Когда я очнулась и узнала, что Серёжа погиб, то ещё долго не могла прийти в себя. Вместе с основным лечением мне требовалась и помощь психолога. Я пила много разных таблеток, чтобы выйти из того ужасного состояния. Но больше всего мне, конечно, помог Карим тогда. Смотрела сейчас на него и думала о том, как я благодарна богу за нашу встречу. И Тане. Я люблю его больше всего на свете. И счастлива только от того, что могу смотреть в эти чёрные глаза вот так прямо, открыто. Мы купили дом. Прямо возле города, но в окружении природы. Уединение, которого нам обоим хотелось. У нас скоро родится сын. Я знаю, что это будет Он. И даже знаю, как мы его назовём. Тот сон был реальностью. Нашим будущим. У нас обязательно будет четверо детей и качели в саду. Карим говорил, что мечтает о большой семье. С ним я тоже об этом стала мечтать. Только с ним. Полгода проходила моя реабилитация. А после мы сразу поженились. Мои родители после той аварии поняли, что больше ничего против «нас» иметь не хотят. Мама мне рассказывала, как Карим постоянно сидел возле моей кровати и держал меня за руку, смотрел и смотрел на меня, иногда даже тихо разговаривал, как будто я его слышу. Хотя… так оно и было. Разница в возрасте или то исчезновение Карима на полгода стало вдруг неважным ни для кого. Таня, дождавшись моего пробуждения, уехала. Вышла замуж за Дмитрия в Италии, родила дочку. Они с Гришей после того Нового года встречались ещё месяца два. И всё же Таня сделала выбор в пользу другого. Но я в любом случае поддерживала её, хоть в последнее время у нас и получалось общаться очень редко. Кто знает, может, именно Дмитрий её истинная половинка, и с ним она будет по-настоящему счастлива всю жизнь. Наш Ангелочек через месяц выходит замуж за своего прекрасного принца, и мы планируем хорошенько погулять на их с Шамилем свадьбе. Только надеюсь, токсикоз перестанет быть таким настойчивым. В прошлом году я окончила учёбу в университете. Не красный диплом, конечно, но я и без него собой горжусь. Отучиться на специальность, которую терпеть не можешь, – не каждый сможет. Правда, уже давно не появляюсь в родительской фирме. Сижу дома, регулярно пишу портреты на заказ. И мне по-настоящему нравится то, чем я занимаюсь. Да и вообще думаю не возвращаться больше в юриспруденцию. Возможно, поступлю-таки на факультет искусства, как когда-то хотела. А возможно, у меня и не будет на это времени. Потому что мы с Каримом решили всерьёз приступить к своему плану по созданию большой семьи, хах! Сейчас же мы находились на Гавайях. Решили перед родами насладиться друг другом наедине. Белый песок, шум волн, запах океана. Любимый муж рядом. И это всё, что нужно для счастья. – Я люблю тебя… – выдохнула с улыбкой, обнимая его за широкую спину в маленьких кристалликах воды. Карим куснул меня за губу и переместился с горячим шёпотом к моему уху. – И я тебя, Матурым. Как ненормальный…