Глава 24

Максим

Меня несет. Нет, меня распирает от эйфории и предвкушения. Взрывает изнутри, что-то очень горячее разливается, обжигая внутренности.

Пока еду в такси к ее дому, пытаюсь дышать ровно, но ничего не выходит.

Таксист тормозит на светофоре, а меня душит от нетерпения.

— Можно побыстрее! — тороплю нерасторопного водилу. Он на работе, а у меня сейчас решается что-то очень важное.

— Я еду на предельно допустимой скорости, — сухо отзывается мужик. Поворачиваюсь к нему, рассматриваю.

— Меня там женщина ждет. Любимая женщина!

Я пьян.

Да.

Даже не рассчитывал на такой подарок от Кристины, поэтому напился. Вынимаю несколько купюр, кидаю таксисту на панель.

— Если ты поторопишься, буду очень благодарен.

— Если любимая, то дождётся, — усмехается мужик.

— Да не факт… Курить можно?

— Можно, — кивает таксист, но скорость все же прибавляет.

Наконец въезжаем во двор. Кристина стоит возле подъезда. Руки прячет в рукавах пальто, капюшон натянут. Замерзла. Я сейчас согрею. Не спалить бы нас к чертовой матери.

Где взять тормоза?

— Не уезжай, — прошу таксиста, вылетаю из машины. Встаю к ней вплотную, в глаза заглядываю и тону в них. Без косметики она кажется моложе. Девочкой. Красивая. Сладкая. Голова кружится. Хочется кричать о том, как я ее люблю. Глубже дышу, прикасаясь лбом к ее лбу, сдерживая пьяные порывы.

— Подари мне эту ночь, — хриплым шепотом прошу я. Знаю, что ночи мне будет ничтожно мало, но кто сказал, что я ее отпущу после.

— Ты пьян? — тихо спрашивает она.

— Да. Я сейчас очень много хочу и не понимаю, как включить тормоза, — обхватываю ее талию, стискиваю. Королева приоткрывает губы, и я ловлю их, целуя. Немного всасываю, облизываю.

— Отпусти, — вдруг выдаёт она.

Ну нет, нет, нет!

Какого хрена-то?!

Зачем звала тогда?

Поиздеваться?!

Мне хочется больно искусать ее губы за это.

— Что?

— Тормоза отпусти, — усмехается она.

— А? — не верю своим ушам. Ухмыляюсь. — Пиз*ец тебе, королева. Что я с тобой сделаю… — в эйфории выдаю я. С усилием отпускаю ее, открываю дверь такси, помогаю Кристине сесть. Я сейчас не способен анализировать то, зачем она это делает. Я просто жадно глотаю все, что мне дают.

Садимся в машину.

Диктую таксисту свой адрес.

Отсчёт пошел.

До нашего срыва осталось несколько минут.

Откидываюсь на спинку сиденья, прикрываю глаза. Потому что если прикоснусь к ней сейчас, то не остановлюсь. Но я не хочу, чтобы это случилось в такси.

Она молчит, слышу только прерывистое дыхание. Беру ее руку, подношу к губам, целую. Сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Я уже давно пьян не алкоголем, а ее близостью и вседозволенностью. Еще давлю на тормоза, но дурманит мысль, что через несколько минут я отпущу их.

Машина останавливается возле шлагбаума. Дальше охрана не пропустит левую машину. Выхожу. Вытягиваю Кристину за собой. Идем через двор пешком. Она не спрашивает, где мы и куда я ее веду.

Подъезд. Лифт. Оказываемся в тесной кабине. Отворачивается к зеркалу, снимая капюшон. Волосы распущены, спадают прядями на плечи, ее запах усиливается. Прижимаюсь к ее спине, заглядываю в глаза через зеркало. Да. У нас все будет. Она это четко понимает. Зарываюсь носом в ее волосы, вдыхаю.

Лифт останавливается. Створки распахиваются. Вновь беру ее за руку, веду к двери. Открываю. Молча пропускаю вперёд. Включаю свет в прихожей. Запираюсь. Помогаю снять пальто. На ней тонкая футболка. Совершенно простая, белая, и узкие джинсы. Скидываю куртку на пол. Опускаюсь перед ней на колени, расстёгиваю сапоги и сам снимаю их. Позволяет.

Поднимаюсь, веду через гостиную сразу в спальню. Включаю только неоновую подсветку вдоль стен по полу. Кристина осматривается. У меня минимализм. Здесь только двуспальная кровать с мягкой спинкой, ковер на полу и шкаф-купе с зеркальными дверцами. Задергиваю плотные шторы, подхожу к ней вплотную. Уже не просто дышу, а жадно глотаю воздух.

Снимаю с себя свитер, обнажая торс. Ее ладони ложатся на мою грудь. Горячо. Сглатываю. Рывок. Кристина отталкивает меня, падаю на кровать в свободном падении, опираюсь на локти, выгибаю брови, смотря на королеву.

Усмехается, превращаясь в игривую кошку. Снимает с себя футболку. Без бюстгальтера. Грудь шикарная. Тяжёлая, с персиковыми сосками.

Расстёгивает джинсы, стягивает их с бёдер, снимая, отшвыривает в сторону. Без стеснений и ужимок. Раскованная. Взгляд меняется, загорается. Осматривает мое тело, облизывает губы. Да. Ничего сексуальнее не видел. Тело рвётся, но я торможу себя из последних сил. Хочу посмотреть.

Сердце пропускает удар, когда ее пальчики цепляют простые белые трусики, стягивая с бёдер. У нее идеальное тело. Не худая, как сейчас модно, но и без лишнего веса. Шея, грудь, бёдра — скольжу глазами, впитывая в себя ее образ. Даже шрам внизу живота кажется мне дико привлекательным, я хочу целовать его. Идет ко мне: шаг, второй, третий… Меня почти срывает, но я хочу, чтобы она осознанно сделала это сама.

Перекидывает ногу, садится на меня сверху, упираясь промежностью в пах. Член упирается в джинсы, болезненно ноя. Со стоном откидываю голову на подушку, закрываю глаза. Ее пальчики гладят мой торс. Мурашки по коже.

— Такой красивый, — шепчет ее бархатный, невыносимо эротичный голос. — Сильный. — Чувствую, как гладит тату с римскими цифрами у меня груди. — Молодой хищник. Опасный, — мурлычет.

— Ты прости меня… — произношу я, открывая глаза, впиваясь взглядом в ее уже налитые острые соски.

— За что? — продолжает ласкать меня. Нежные пальчики скользят по моему животу, подбираясь к ширинке.

— За то, что сейчас я буду очень несдержан и не смогу остановиться, — выдыхаю я.

Все.

Башню срывает окончательно.

Резко сажусь, подхватываю ее за талию, сжимаю, чтобы не упала. Впиваюсь в губы. Целую. Нет, терзаю ее рот. Грубо, несдержанно, выпуская всю жажду наружу. А напиться не могу. Мои руки везде по ее телу: сжимают, трогают, трогают, иногда даже ласкают. Зарываюсь в шелковые волосы, сжимаю, оттягиваю голову, заглядываю в глаза — теперь она тоже пьяная вдрызг. Медленно моргает, глотая воздух.

Все.

Моя.

Да.

На одной бешеной волне. Впиваюсь в ее шею, там, где быстро бьется ее пульс, целую, кусаю, всасываю, дурнея от ее стонов, от ноготков, цапающих мои плечи, от содроганий на каждый мой агрессивный поцелуй. Да, сейчас я хищник, очень-очень голодный зверь. Не разорвать бы ее.

Резко переворачиваю нас, распиная обнажённую королеву под собой. Ширинка давит так, что пах простреливает. Встаю между ее ног на колени. Съедая глазами тело королевы. Расстёгиваю ремень, ширинку. Кристина наблюдает, глубоко дыша. Глаза с поволокой, изгибается от нетерпения. И это так естественно, натурально. Настоящее женское возбуждение. Да, ей все нравится. Это моя женщина.

Стягиваю джинсы вместе с боксерами, отшвыриваю на пол. Ее пьяные глаза блуждают по моему телу и останавливаются на члене. Кончик языка скользит по истерзанным мной губам, и меня обжигает новой волной возбуждения. Наклоняюсь, прохожусь языком по сосочку, трепетно, аккуратно. И по второму. Свожу грудь вместе. Дую на соски. А потом сильно всасываю их по очереди. Ее ноги оплетают мой торс. Ее пальцы зарываются в мои волосы на затылке. Прогибается, подставляя свое дрожащее тело. Кусаю ее грудь, рыча от горячей волны эйфории. Готов кончить уже сейчас, в пот кидает, тело содрогается, пах пульсирует в предоргазменном состоянии. Но мне всего этого мало. Очень мало. Меня вообще накрывает чем-то большим, чем возбуждение. Чем-то очень острым и глубоким. Поднимаю голову, ловлю ее губы, врываясь языком в ее рот, глотая общие нетерпеливые стоны.

— Ты нереально вкусная! И охрененно горячая. Моя королева, — хриплю ей в губы. Рычу, когда член упирается в уже очень влажное и горячее лоно.

— Максим… — хнычет мне в губы, требуя большего, так же рвано дышит от нетерпения.

— Что такое? — возбужденно смеюсь. Отрываюсь от нее, поднимаюсь. И под вскрик Кристины переворачиваю ее на живот. Хочу ее так.

— Дай мне сюда свою попку, — тяну за бедра к себе, прогибается, как кошечка. Самая эротичная поза. Моя любимая. Врываюсь в нее пальцами и зажмуриваюсь от того, насколько она мокрая и тугая, как девочка. Не женщина — мечта. Сжимаю бедра и врываюсь в нее давно каменным членом.

Наши хриплые стоны сливаются, стенки ее лона сжимают член до боли.

— Твою мать! — вырывается из меня от удовольствия. Тело выходит из-под контроля окончательно. Выхожу из нее полностью, смотря, как блестит член от ее влаги. И вновь врываюсь под ее тихий вскрик, наблюдая, как растягивается шелковая плоть от моего вторжения. Вновь выхожу и вхожу. Грубо. Содрогаясь от ее тихого вскрика, смотря, как сжимает покрывало, как дрожат бедра в моих руках. Это космос. Нет, это целая вселенная, атомный взрыв. Я готов вот так умирать с ней, снова и снова. Навсегда.

Наклоняюсь, убираю влажные волосы в сторону, кусаю затылок, целую шею, не двигаясь, чтобы немного отсрочить оргазм.

— Макс, — хнычет. — Я больше не могу, — виляет бедрами.

— Нет, еще немножечко полетаем, прежде чем сорваться, — шепчу ей на ухо. Подхватываю под грудью, поднимаю королеву, вынуждая встать на коленки и прижаться к моей груди. Двигаюсь, наращивая темп с каждой секундой, опять грубо и несдержанно вторгаюсь в горячее лоно. Она откидывает голову на мое плечо, закатывая глаза. Бьётся в моих руках. Проталкиваю в ее рот пару пальцев. Всасывает, лаская языком, и я уже трахаю пальцами ее порочный рот. Ускоряясь снизу, быстрее и быстрее, сжимая грудь, щипая соски.

И вот мы разгоняемся, начиная падать. Стремительно, с огромной высоты. Грудь распирает, кислород заканчивается, сердце заходится аритмией. Ее трясет. Впиваюсь в сладкий рот, ловя ее крики удовольствия. Рассыпается в моих руках. Отрываюсь от ее губ, совершаю еще пару сокрушительных толчков и кончаю, сам содрогаюсь от пронзительного, нереального удовольствия, которое ослепляет.

— Люблю тебя! — бесконтрольно, на диких эмоциях выдаю я. — Не смей возражать и закрываться! Просто принимай! — угрожающе рычу, сжимая ее в своих руках.