Глава 25

Максим

Раннее утро.

Кристина спит.

А я спал от силы пару часов. Не могу рядом с ней спать. Меня распирает от эмоций. Энергии столько… Столько всего хочется…

Она рядом.

Рядом.

Моя.

Я, определенно, маньяк. Не хочу отпускать. Уже зацеловал ее волосы, плечи, спину, руки и ножки. Я вымотал королеву вчера, нужно дать ей отдохнуть. Нужно…

М-м-м. Никогда так охрененно себя не чувствовал. Тихо выбираюсь из кровати, накрываю мою королеву и, как одержимый, еще несколько минут на нее смотрю.

Она в моей кровати.

Закрываю глаза.

Ухожу в ванную. Принимаю контрастный душ. Бреюсь, приводя себя в порядок.

Прохожу на кухню, открываю холодильник. Ничего нет, кроме заветренного лимона и банки оливок. А королеву нужно кормить, выпускать я ее не собираюсь. У нее оплачиваемый отпуск, который я организовал.

Быстро натягиваю джинсы, свитер, куртку, беру бумажник и выхожу из квартиры. Запираю Кристину. С нее станется — сбежит.

Восемь утра. Свою тачку я оставил возле клуба. Вызываю такси, мчусь туда.

Забираю внедорожник. По пути заезжаю в супермаркет. Думаю, мы вообще вряд ли сегодня выйдем из дома.

Не отпущу.

Мне мало.

Беру все, что вижу, потому что не знаю, что она любит. А я хочу знать все.

Натуральные соки, йогурты, сыр, ветчина, красная рыба, икра, мед, джемы, чай, кофе, молоко, свежая выпечка, шоколад, фрукты и еще много всего. Мой холодильник никогда не видел столько продуктов.

По дороге домой звоню Севе, сообщая, что меня сегодня не будет, и отключаю телефон. Нет меня сегодня ни для кого, кроме нее.

Торможу возле цветочного бутика, прохожу внутрь. В глаза сразу бросается букет из белых лилий с гроздьями рябины. Такой же нежный и страстный, как моя королева. Только вспомню нашу ночь, по телу прокатывается дрожь. Давление в паху вообще с ночи не отпускает. Со мной такое было только в пубертатный период.

Покупаю букет.

Еду домой.

Тихо открываю.

Тишина.

Оставляю продукты на кухне. Иду в спальню. Спит еще. И я выдыхаю. Мне все время кажется, что я брежу и Кристина в любой момент исчезнет. Но она реальная, она здесь, в моей кровати. Где ей самое место.

Одеяло сбилось, обнажая ее бедро и кусочек груди. Персиковый сосочек выглядывает. Губы покалывает от желания его поцеловать. В паху опять сводит. Моя крыша со мной попрощалась. Всегда думал, что вот такое состояние, когда тело сводит от одного взгляда на женщину, — чушь. А оказалось, что нет. Так бывает.

Оставляю букет рядом с ней на подушке и выхожу из спальни, прикрывая дверь. Пусть выспится, я опять планирую утомить ее сегодня.

Заправляю кофемашину. Накрываю стол. Бутерброды с икрой, красной рыбой; сыр, масло, свежий багет, мед, джемы, сливки. Надеюсь, хоть с чем-то угадал. Готовить не умею. Поэтому завтрак такой. Мою фрукты. Подставляю две чашки под рожки кофемашины.

Все готово. Скидываю с себя свитер, иду в гостиную, прыгаю на турник, начиная подтягиваться. Надо как-то остыть. Иначе Кристина не выдержит моего натиска. Во мне столько необузданного желания.

Мышцы забиваются, но я подтягиваюсь еще и еще, пока руки не отказывают. Спрыгиваю с турника, дышу. Хорошо.

Оборачиваюсь…

Она стоит в дверях, облокотившись на косяк. В одной футболке на голое тело. Бедра еле прикрыты. Волосы растрёпаны. Вид затраханный, и я триумфально ухмыляюсь, потому что это моих рук дело. В руках лилии, осматривает меня, утыкаясь носом в цветы. Мы зависаем в нескольких метрах друг от друга. Пытаюсь понять ее настроение. Что меня ждет? Взаимность или отрицание.

Отрывается от цветов. Выдыхаю. Мягко улыбается.

— Спасибо. Очень красивые. Есть ваза? Не хочу, чтобы они погибли.

— С вазой проблемы. Не учел.

— Банка? Пластиковая бутылка?

— Найдем, — голос опять проседает, вибрирует. Надо идти искать вазу, но я иду к ней. Встаю близко-близко, глубоко вдыхаю, заглядываю ей в глаза. Спокойная, расслабленная. Хорошо. Обхватываю ее подбородок, тяну к себе, целую. Нежно, аккуратно, изучая губы. — Выспалась? — шепчу между поцелуями.

— Да, — выдыхает мне в губы.

— Хорошо. Пошли найдем, куда их поставить.

Как ни странно в моей кухне находится что-то вроде кувшина для сока. Я не покупал сюда посуду, впрочем, как и все остальное, всем занимался дизайнер, который обставлял квартиру. Ставим цветы на подоконник. Кристина садится за стол, изучая содержимое.

— Ты всегда так завтракаешь? — усмехается, берет кусочек сыра, закидывая в рот.

— Нет, я не знал, что ты любишь.

— На завтрак я люблю только кофе, — сообщает она, забирает у меня чашку и с удовольствием отпивает.

— Совсем ничего? — спрашиваю я и сажусь напротив.

— Совсем. Уже привычка, выработанная годами, — пожимает плечами.

— Нет, — ухмыляюсь. — Так не пойдет, — демонстративно отодвигаю в сторону все, что стоит рядом со мной. — Иди сюда, — хрипло зову ее я. Качает головой. — Иди, — хлопаю по столу перед собой.

— О нет, — говорит так, словно бросает мне вызов.

— Я сказал, иди ко мне. Немедленно. Иначе сам посажу, — приподнимаюсь, но Кристина выставляет руки вперёд, останавливая меня.

— Стой, я сначала позвоню, — встает из-за стола, убегает в прихожую. Откидываюсь на стуле, пью кофе, прислушиваясь. — Да, Надежда Николаевна, со мной все хорошо. Я на работе, вечером буду, — оправдывается. Встаю, иду в прихожую. Сидит на тумбе спиной ко мне, теребит края футболки. Волнуется. Стыдно тебе, королева? А вот мне ни хрена. — Юра звонил? Да? А предайте ему, что у меня телефон сломался и у меня все отлично. Просто замечательно! — немного нервно кидает она и сбрасывает звонок. Не совсем то, что я хотел услышать. Звучит, как… Хреново звучит, словно все, что между нами происходит, это ее рефлексия и ответный реверанс в сторону мужа. А я пи*дец какой жадный. Я эгоистично хочу от нее только моих эмоций. Для меня! Чем больше она мне даёт, тем больше я хочу.

— Поговорила? — в голосе претензия, ничего не могу с собой сделать. Рядом с ней меня срывает от тысячи эмоций, так что у самого дыхание спирает. Кивает, настороженная. Подхожу ближе, забираю из ее рук телефон, выключаю его и откладываю на тумбу. Аппарат дешёвенький, экран разбит. Мысленно отмечаю себе купить ей новый. — Пошли!

— Ой, — вскрикивает, хватаясь за мою шею, когда я подхватываю ее на руки, вынуждая оплести ногами мой торс, и несу на кухню. Смеётся, запрокидывая голову. — Мерзавец, — царапает мою шею.

Сажаю ее на стол, двигаю стул, сажусь рядом. Обхватываю коленки, сжимаю, развожу их и ставлю ее ступни себе на колени.

— Какой прекрасный вид с утра, — облизываю губы. — Будем завтракать.

Дотягиваюсь до ее чашки, отдаю ей. Беру маленький бутерброд с икрой, подношу к ее губам. Хочет перехватить его, не отдаю.

— Ты можешь держать только чашку! Кормить я тебя буду сам.

Ее глаза загораются, и вот со мной опять моя кошечка. Дикая, горячая. Приоткрывает ротик, откусывает бутерброд, облизывает губы. Сам кусаю, остальное скармливаю ей.

— Любишь икру?

— Только красную. К чёрной равнодушна.

— Я тоже, — подмигиваю ей. Пьем кофе, поглаживаю ее ноги, наклоняюсь, целую коленку. — Обалденно красивые ноги. Хочу видеть их в чулках и туфлях на шпильках.

— Хм, — ухмыляется, прикрывает глаза, когда снова целую ее ноги.

— Снимай футболку. — Распахивает глаза. — Снимай, — настойчиво прошу я.

Слушается, хватает края, снимает. Забираю, откидываю. Ее волосы ложатся локонами по ее плечам, соски наливаются, дыхание глубже. Изучаем друг друга. На ее шее несколько засосов, на груди тоже. Очень красиво. В паху снова начинает невыносимо пульсировать. Глажу ее шрам внизу живота. Большой.

— Откуда это?

— Кесарево.

Наклоняюсь, обхватываю ее бедра, притягиваю к себе ближе, зацеловываю шрам, ловя ее легкие стоны, которые она пытается подавить, кусая губы. Отрываюсь.

— Какая же ты… — не нахожу слов. Забираю у нее чашку, ставлю на стол. Беру кусочек сыра, макаю в мед, пачкая свои пальцы, подношу к ее губам, скармливаю, пачкая ее губы. Остатки меда размазываю по ее соскам. Сглатываю. Наклоняюсь, слизываю мед, обводя ореолы.

— Я тоже так хочу, — томно произносит она. И этот ее голос… Моментально пьянею. Выгибаю брови, смотря, как она берет мед. Окунает пальцы. Прикасается к моим губам, размазывает. Ниже, по подбородку, скулам, шее. Липко. Но горячо. — Иди сюда, — манит к себе. Приподнимаюсь. Ее язычок проходится по моим губам. Всасывает. Дышу глубже, не мешая ей. Кайфую. Я в раю. Прикрываю глаза, когда ее губы, проходятся по подбородку, скулам. Слизывает мед, подбирается к моей шее, всасывает кожу. Мурашки разбегаются, тело становится чувствительным. Жарко. Мать вашу, мы вообще не выйдем из квартиры. — Какой горячий мальчик, — шепчет мне в шею, поглаживая грудь. Тело рвется от нетерпения. Крышу снова сносит.

— Где ты увидела мальчика? — ухмыляюсь, перехватывая ее скулы. Целую уже агрессивно, кусая губы.

— Мой зверь, — смеется. Черт, даже не подозревал, что она такая…

Слегка отталкиваю ее от себя, вновь садясь за стул, подвигаюсь вплотную, развожу ее ноги шире, сгибая одну в коленке, ставя ступню на стол. Окунаю пальцы в вязкий мед. Обмазываю нижние губки, клитор, вдавливаюсь пальцами внутрь, поглаживаю, балдею оттого, как королева начинает дрожать.

— Оближи! — в голосе нетерпение. Подношу сладкие, только что побывавшие в ней пальцы к губам. Слизывает, смотря мне глаза. Такая невыносимо горячая. Настоящая, без притворства и манерности. Моя. Наклоняюсь, целую гладкий лобок, прохожусь языком по нижним губкам, всасываю клитор, наслаждаясь ее всхлипами.

— Очень вкусно, шикарное блюдо, — выдавливаю язык в лоно, слизывая мед с ее возбуждением.

— Макс! — хватает меня за волосы, сжимает.

— Да, покричи для меня, не сдерживайся.

Вылизываю ее всю, то кусаю клитор, то всасывая, то страстно целую, как ее сладкие губы, то ласкаю кончиком языка. Добавляю пальцы, один, второй, третий, растягиваю, трахаю языком и пальцами. И дурею от ее стонов, оттого как выгибается, рвется, содрогается. То пытается оторвать меня от себя в сладкой агонии, то наоборот вжимает в себя, требуя большего.

Никогда не получал удовольствие от вылизывания, никогда особо этого не делал, но с Кристиной все иначе, мне дико хочется попробовать ее всю и везде. Мне нравится её экстаз и ее такие умопомрачительные оргазмы. Я сам ментально кончаю вместе с ней. Не телом — мозгами внутренне взрываюсь.

Резко встаю, быстро спускаю джинсы, выпуская наружу давно рвущийся член, дёргаю ее на себя. Грубо. Но иначе не могу. Вторгаюсь в ее горячее тело мощным толчком, до самого конца. Со стола что-то падает. Разбивается вдребезги, но нам все равно. Мы опять в космосе, в своей персональной вселенной.