Глава 28

Максим

Кристина выбирает для Любы что-то вроде пушистой шали. Красиво, тепло. Думаю, Любе понравится.

— Что она еще любит? — оглядывается на меня.

— А?

Да, я ее не слушаю, постоянно отвлекаясь на ноги в чёрном капроне и длинные, облегающие сапоги. Я озабоченный. Маньяком себя чувствую. Хочу эти ноги себе на плечи.

— Я спрашиваю, что любит Люба? — усмехается Кристина. — Чем увлекается?

— Сериалы она любит. Вяжет… готовит хорошо.

— Можно закачать на планшет много сериалов.

— Да нет. Ей у нас дома плохо стало. Отец поместил ее в хорошую клинику. Там и телевизор, и сериалы, и питание правильное.

— Ну тогда какой-нибудь крутой набор для вязания. Там пряжа хорошая, и… Если честно, я в этом ничего не понимаю. Рукоделие — не моё. Но, кажется, в этом центре есть подобный магазин. Пошли посмотрим.

Снова спокойная, идет вперед, а я, как верный пес, за ней. Как очень голодный пес, исхожу слюной.

Покупаем Любе какой-то очень крутой набор, как заявила продавщица. Еще каких-то сладостей в магазине правильного питания и едем в больницу.

Раздеваемся в гардеробе, надеваем бахилы, идём по коридору. Зачёт папочке — клиника, и правда, хорошая. Радует, что не поскупился. Люба много отдала нашей семье и всегда искренне переживала за меня и за маму. Она и здоровье потеряла, когда погибла мать и сестрёнка.

Кристина медлит. Я, определённо, тороплю события, но по-другому не могу. Мне не хочется оставить ей даже единого шанса на отступление.

Беру ее за руку, сжимаю теплую ладонь, стучу.

— Входите! — отзывается Люба. Заглядываю. Улыбается. — Проходи, Максимка.

Распахиваю дверь шире, втягиваю за собой Кристину.

— Здравствуйте, — кивает она, теряется, осматриваясь. Впервые вижу, как королева теряется и даже стесняется. Как девочка. Ммм, как вкусно. Какой вот, к черту, возраст? Девочка — всегда девочка, сколько бы ей лет ни было.

— Познакомься, Люба, это Кристина, — оставляю пакеты на тумбе, демонстративно притягиваю королеву за талию, целую в висок, обозначая статусы. Люба улыбается, рассматривая нас. Слишком пристально рассматривает. — А это моя Люба.

— Садитесь, нечего стоять, как на линейке, — Люба взмахивает в сторону кресел. Садимся.

— Мы тебе тут кое-что принесли.

— Да ну, это лишнее. Тут, как на курорте, все есть, — отмахивается женщина, а сама глаз с Кристины не сводит. Нет, это не оценка. Это любопытство. Ей интересно, кто та женщина, которая меня покорила.

— Ты как? — отвлекаю внимание от Кристины, ей неловко. Молчаливая.

— Да все хорошо уже. Кризис миновал. Чувствую себя нормально. Но Игорь Данилыч настаивает на обследовании.

— Правильно делает.

— Да ну зачем мне это обследование? Столько денег на меня здесь тратить. Я все про себя знаю. На пенсию меня списывают. Галина настаивает. Говорит мне: уже нельзя столько работать. Права она… наверное. Я уже не вписываюсь в новую жизнь.

— Это кто тебе такое сказал? Галина? — взрывает меня. Поднимаюсь с кресла, прохожусь по комнате. Меня бесит эта женщина. Слишком много ее стало в нашей жизни. Отец ей потакает и как-то стремительно впустил в личное пространство.

— Да я все понимаю. Не умею я готовить эти ваши новомодные блюда. Продукты не те заказываю. За горничными не слежу. Рассеянная. В общем, пройду обследование и на пенсию.

Не хочет она на пенсию, по лицу вижу. Наш дом для Любы тоже стал родным.

— Люб, — сажусь рядом с ней на кровать, приподнимаю за плечи. — Скажи мне честно. Ты, правда, устала, или всё-таки Галина выживает?

Молчит, сжимая губы.

— Может, чаю выпьем? Здесь все есть, — предлагает Люба.

— Ясно все. Проходи пока обследование, отдыхай. Разберёмся.

На самом деле отец очень хорошо относился к Любе, насколько это позволяет ему характер. Но его новая баба, видимо, пытается установить свои правила. Да мне в принципе плевать, пусть делают, что хотят. Только вот обижать Любу я не позволю.

— Выпей чаю с Кристиной, пойду с врачом поговорю, выясню все. — Кристина переводит на меня настороженный взгляд, подмигиваю ей, смываюсь. Не бойся, Люба не покусает.

Доктор говорит, что не все так плохо. Но в силу возраста обследование и терапия Любе не помешают. Прошу заботиться о ней и делать все, что нужно. Папочка спонсирует, пытаясь смягчить капризы новой бабы.

Возвращаюсь. Кристина и Люба пьют чай со сладостями, которые мы купили. Замолкают, как только я вхожу. Королева уже расслабленная. Люба тоже вроде довольная. Замечательно. Знал, что они поладят.

Мне это было важно.

***

Несколько часов мы гуляем по торговому центру. Никогда не думал, что придётся выбирать платье, туфельки и волшебную палочку для феи. Но я это делаю. Причём с удовольствием. Мне кажется, я все что угодно могу рядом с королевой, лишь бы она улыбалась. Я почти кончаю от ее улыбки, близости, открытости, запаха.

На кассе наша легкость испаряется. Кристина снова начинает упрямо пихать свою карту, чтобы расплатиться за покупки. Почти скандалим, привлекая к себе всеобщее внимание. Кристина категоричная в своей самостоятельности и независимости. А меня это бесит. В чем проблема принять от меня подарки? Всегда думал, что женщинам это приятно. Королева рвёт все мои шаблоны. Только вот в моей голове это выглядит так, словно ей неприятны все мои порывы.

Отбираю у нее карту к чертовой матери, пряча к себе в карман. Расплачиваюсь сам и забираю пакеты. Возмущённая, вылетает из магазина.

— Пошли-ка присядем, — хватаю Кристину за руку и тяну в зону фуд-корта. Садимся за столик небольшого итальянского ресторанчика.

— Послушай, Максим… — опять включила Кристину Витальевну. Но я сломаю все ее стены между нами. Она должна полностью меня принимать. Торможу ее тираду взмахом руки, подзывая официанта.

— Готовы сделать заказ?

— Кристина? — предлагаю ей право выбора. Сжимает губы. Ох, я хочу эти упрямые губы. Покусать, расслабить и…

— Я буду только чай.

Мы толком не завтракали, время обеда — естественно, она голодная.

— Чай, значит… — пытаюсь поймать ее взгляд. Отворачивается. Даже не старайся, моя королева. Это тоже меня заводит. — Нам два капрезе, фетучини с белыми грибами и курицей.

— Тоже два?

— Да. И чай, — усмехаюсь я. Официант уходит. Кристина утыкается в телефон, с кем-то общаясь. — Посмотри на меня, — выходит требовательно. Но она поднимает голову. Внимательная. Настороженная. — Отказывая мне в желании оплачивать твои покупки, ты принижаешь меня, как мужчину. Это неприятно. Это унижает меня.

— Ты неправильно все трактуешь, Максим…

Да знаю я все, что она скажет. Даже слушать не хочу.

— Послушай меня, — перебиваю ее. Слушает. Не спорит. Уже хорошо.

— Я хочу все это тебе дать. Мне приятно. Это от души. А ты топишь меня, как пацана.

— Я не хочу, чтобы меня покупали таким образом, — кидает мне.

— А ты продаешься?! — выгибаю брови. Эмоции зашкаливают. Не могу с ней себя сдерживать и глотать эмоции.

— Нет!

— А я не покупаю! Просто принимай. Ответных реверансов не прошу.

Замолкаем, прожигая друг друга взглядом. Нам приносят салат. Молчим, пока официант сервирует стол.

— Максим… ты такой… — не находит слов, закрывая лицо руками.

— Какой? — уже мягко и хрипло спрашиваю я. Отнимает ладони от лица. Усмехается, отпуская ситуацию.

— Такой! — опять игривая. Берет вилку, пробуя салат. Вот так, моя королева. Принимай меня.

Обедаем уже на лёгкой волне. Беседуя ни о чем, съедая друг друга глазами. Я второй день забиваю на работу. Сева меня уже тихо ненавидит. Ничего не могу поделать. Не могу от нее оторваться.

Обед подходит к концу, допиваем чай. В моей голове уже несутся фантазии о нашем уединении. Рядом с королевой я всегда в тонусе. Эта женщина, как афродизиак, каждый вдох рядом с ней несет все больше и больше желания.

— Привет, — на моих плечах повисает девушка. Не нужно оглядываться, чтобы понять, что это Алена. Девушка повисает на мне, а я смотрю в глаза Кристине. Там удивление, интерес, внимательность. — Я соскучилась, — без стеснения шепчет Алена.

Бля…

Это косяк.

Отрываю от себя прилипшую Алёну, сжимая челюсть.

— А я нет.

— Ты не меняешься, — усмехается Алена, уже с интересом разглядывая Кристину. — Какой был хам, такой и остался.

Весело ей.

А мне нет.

Потому что в моей жизни нет никаких других девушек, кроме Кристины, но со стороны может показаться, что это не так. Королева может психануть, учитывая ее ситуацию с мужем.

— Да, я не меняюсь, Алена. Поэтому проходи мимо, не задерживайся! — выходит, и правда, грубо. Алена прекращает улыбаться, стреляет в меня гневным взглядом.

— Знаешь что, — возмущённо выдает мне она. — Больше не звони мне никогда. Это уже слишком! — говорит так, словно я ищу с ней встреч. Разворачивается и убегает к дальнему столику, где сидят ее подруги. Да, были в наших так называемых отношениях размолвки, когда она мне надоедала и я игнорил, потом звонил и без проблем брал от нее все, что хотелось.

Закрываю глаза.

Как теперь объяснить это королеве?

— Это не то, что ты подумала, — пытаюсь объяснить и уловить ее настроение. — Между нами ничего нет.

Кристина кивает, загадочно улыбаясь.

Не верит?

— Крис, я серьёзно.

— Не сомневаюсь, — встает с места, спокойно надевает пальто, берет сумку и идет на выход.

Да вашу мать!

Алена!

Какого черта?!

Быстро расплачиваюсь, хватаю куртку и бегу за Кристиной.

А она в принципе не убегает. Спокойно идет вдоль витрин, что-то рассматривая. Моя логика ломается. Но это Кристина, ее реакции отличается от привычных мне.

Подхожу, забираю у нее пакеты, приподнимаю за талию.

— Между нами с Аленой, правда, ничего больше нет. Да и, в общем, не было ничего определённого.

— А что было? — спокойно спрашивает она.

— Ну так… — неопределённо кручу пальцами.

— Ясно, — усмехается. — Да успокойся ты. Не нужно оправдываться.

Заходим в лифт. К нам бежит какая-то женщина с детьми, прося подождать. Нервно бью по кнопке, створки закрываются.

— То есть ты не ревнуешь?

— А есть повод ревновать? — выгибает брови.

— Ревность — вообще вещь по большей части необоснованная.

— Нет, я не ревную.

И тут меня вопреки здравому смыслу взрывает, потому что она не ревнует. То есть ей вообще все равно?

Выходим из торгового центра, подходим к машине. Закидываю пакеты в багажник, открываю Кристине переднюю дверь, а потом передумываю. Захлопываю и открываю заднюю пассажирскую. Накручиваю себя не по-детски.

То есть у нее вообще нет ничего ко мне.

Я развлечение?

Метод мести мужу?

Ей все равно, где я и с кем?

Ни грамма чувства собственничества?

Здравого эгоизма?

Ставлю ее на свое место. Со мной так было, только когда глубоко плевать на девушку. Оттрахал и забыл — плевать, кто ее еще там имеет.

Кристина немного теряется от моих агрессивных порывов, но молча устраивается на заднем сиденье. Сажусь рядом с ней, блокирую двери. Снимаю куртку, отшвыриваю ее назад в багажник. Смотрит на меня вопросительно.

Не надо на меня так смотреть. Не хочу больше разговаривать. Ты ломаешь мое мировоззрение к чертовой матери.

— Иди сюда, — хриплю. Хватаю ее пальто, стягиваю, отшвыриваю к своей куртке.

— Что ты делаешь? — смеётся.

Смешно ей!

На самом деле, да. Смешно оттого, что в этой ситуации психую я, а не она. И мне по-животному хочется ей доказать, что она принадлежит мне, а я принадлежу ей. Хочу ее эгоизма, ревности. Что-то, что даст мне уверенности, что королева со мной не временно.

Приподнимаюсь, завожу двигатель, включаю обогрев салона. Падаю назад на сиденье, рывком затягиваю ее к себе на колени. Лицом к лицу, прижимая ее колени к сиденью.

— Максим! — в голосе возмущение. — Мы на стоянке! — пытается слезть с меня.

— Ну что?! Тонировка, нас не видно, — сгребаю в руке ее блузку, дёргаю на себя, впиваясь в сладкие губы. Королева какое-то время сопротивляется, пытаясь оттолкнуть. Не позволяю. Удерживаю силой, проталкивая язык глубже, кусаю губы, чтобы впустила.

Сдаётся.

Почти моментально.

Обхватывает мою шею, царапает, отвечает, включаясь в игру. Не могу быть нежным. Меня сносит от возбуждения и внутренних противоречий. Если приходится тормозить в развитии отношений, то в сексе я жму на газ.

Дергаю блузку в желании обнажить грудь.

— О боже! Не рви, она моя любимая, — возбуждённо смеется Кристина.

— Тогда сама. И быстро! — рычу ей в ответ. Сердце разгоняется, набирая обороты, трясет, словно голодал по этой женщине годами. Пока Кристина расстёгивает блузку, наматываю ее волосы на кулак, тяну, обнажая шею. Целую, целую, целую… Втягиваю ее запах и дурею еще больше.

Она, наконец, справляется с блузкой. Выгибается навстречу моим агрессивным поцелуям. Кусаю сосочки через кружево бюстгальтера. Дергаю чашечки, обнажая грудь, сжимаю.

— Максим, — хватает воздух, забираясь под мой свитер. Царапает. Снимаю его, отшвыриваю. Хочу чувствовать свою женщину. Дергаю юбку, задирая. А там чулки с кружевной резинкой. Прохожусь пальцами по голой коже, по кромке чулок… Зарываюсь лицом в ее грудь, прикусывая, всасывая кожу. Отодвигаю трусики в сторону, прохожусь пальцами по горячей плоти. Мокрая. Насквозь.

Да!

Моя плохая девочка.

Такая горячая.

Собираю влагу с ее плоти, размазываю по сладким губам и целую, слизывая вместе с ней наше удовольствие. Возбуждение зашкаливает. Пахнет сексом. Жарко. Воздух накаляется. Отодвигаю ее немного.

— Расстегни, — киваю на ширинку. Королеву не нужно долго уговаривать. Ее пальчики дергают ремень, тоже быстро и агрессивно. — Моя кошечка, — усмехаюсь ей в губы и втягиваю воздух, когда ее пальцы добираются до моего члена. Сжимают головку, размазывая капельку смазки. Водит пальцами по уздечке в самом чувствительном месте, вынуждая меня сокращаться, и одновременно подставляет грудь для жадных укусов.

— Хватит играться! Садись!

Приподнимаю за бедра, насаживая на себя. Сжимается, делая это слишком медленно. Дергаю на себя до самого конца.

Ее вскрик и мой хриплый стон смешиваются, отдаваясь эхом где-то в ушах. Замираем. Сжимаю ее бедра, наверное, до синяков, не в силах контролировать себя.

— Ты моя женщина. Это все не игрушки! — рычу ей в губы. Не отвечает, глаза пьяные, затуманенные, сжимает мои плечи, царапает, стискивая меня изнутри. Хватаю ее шею. Не сжимаю — фиксирую, вынуждая смотреть в глаза. — Двигайся!

Нас обоих потряхивает, кислорода катастрофически мало.

Двигается, раскачиваясь на мне. Слишком медленно. Мне нужно больше. Вколачиваюсь в нее бедрами снизу, еще и еще, усиливая толчки. Глубоко, резко… В глазах темнеет.

— О боже, нет! — срывается с ее губ.

— Что «нет»? — хватаю ее бедра, приподнимаю и опускаю на себя, задавая нужный темп. — Остановиться? — замираю.

— О нет, нет, не смей, — сама хватает меня за шею, давит, слегка дезориентируют. Не мешаю, мне горячо. Внутренности обжигает. — Не смей останавливаться! — такая дикая кошка сейчас. Наращиваю темп, вбиваясь в нее снизу. Еще и ещё, пока мы не начинаем задыхаться, теряя связь с этим миром.

Мышцы ее лона сжимаются, сокращаются, стискивая меня до боли. Член пульсирует, головку распирает. Отрываю ее руку от своей шеи, впиваюсь в губы, глотая стоны экстаза. Кончаем почти одновременно. Остро, на грани маленькой, сладкой смерти. Больно. Грудь сжимает.

— Я… — хочу снова признаться ей в любви, но глотаю слова. Что-то мешает — наверное, неуверенность, что ей это нужно. Слишком много хочу от нее.

Кристина падает на меня без сил, опуская голову на плечо, зарываюсь в ее волосы, массирую затылок. Мокрые, горячие, глотаем воздух и молчим.

Я, в принципе, все сказал.

Прикуриваю сигарету. Затягиваюсь. Глубоко, до жжения в легких. Кристина тянется, пытаясь забрать у меня сигарету. Не отдаю. Сам подношу к ее губам. Наблюдая, как затягивается, как с ее губ слетает струйка дыма. Красиво. Где-то на сиденье, рядом с нами, вибрирует ее телефон. Нащупываю его, смотрю на экран.

«Муж».

Отдаю ей телефон. Хмурится, скидывает звонок, утыкается носом в мою шею, словно ищет защиту. И я защищу, главное — желание Кристины принять от меня эту защиту. Что не так? Выгляжу ненадёжно?

Телефон вибрирует снова и снова. Королева не реагирует. И вот когда эта вибрация начинает действовать мне на нервы, меня срывает.

— Ответь! — голос требовательный и категоричный. Поднимается, заглядывает мне в глаза, словно что-то ищет. Да я весь открыт нараспашку. Проводит по экрану, подносит телефон к уху.

— Да, — спокойно отвечает, смотря мне в глаза. Точнее, это я не отпускаю ее взгляд, мне хочется считать каждую эмоцию.

— Почему я приехал за тобой на работу и не наблюдаю тебя здесь?

Мы очень близко, и я слышу каждое его слово. В его голосе охуительная претензия. Хочется вырвать у нее трубку и объяснить, почему ее там нет, но я сдерживаюсь, сжимая челюсть.

— Потому что меня там нет, — иронично и очень устало отвечает она.

— Почему я узнаю от посторонних людей, что ты в отпуске? И раз ты в отпуске, почему ты шляешься неизвестно где?! — повышает тон. Кристина грустно улыбается.

— Право рассказывать тебе, где я и что делаю, ты уже потерял, — сообщает она мужу.

— Это еще почему? — немного растерянно спрашивает он.

— Я скоро приеду, и мы поговорим, — сбрасывает звонок. Слезает с меня, начиная поправлять одежду.

— Я поеду с тобой.

Да, я слишком тороплюсь; да, я максималист; да, я хочу слишком много. Но я так чувствую. Мне не нравится его тон в ее сторону. Я хочу оградить ее от этих разборок и принять удар на себя.

— Куда ты поедешь?! В дом, где находится моя дочь и свекровь? Заявлять свои права?! — злится, неровно одёргивая юбку. — Я сама все решу, — категорично заявляет она…

Какая, бля, самостоятельная…