Глава 29

Кристина

Открываю дверь своими ключами. Глубоко дышу. Не хочу скандала. Но по голосу Юры по телефону понимаю, что его не избежать. Закрываюсь. На секунду облокачиваюсь на дверь, прикрывая глаза. Я пахну сексом. От меня несет другим мужчиной. Тихо разуваюсь в надежде проскочить в ванную, прежде чем встретиться с семьёй, но муж меня, видимо, ждал.

— Явилась, — цинично усмехается, облокачиваясь на косяк, складывая руки на груди. Заглядываю ему в глаза — ни грамма вины. Совсем. Там огромная претензия и злость. То есть виноватой буду я? Молча ставлю пакеты на тумбу и снимаю пальто.

Черт.

Стрелка на чулках.

— Не хочешь обнять и поцеловать мужа? Не соскучилась, я сморю? — гадко язвит. Самое смешное, что раньше он отмахивался от моих порывов нежности, когда возвращался домой. Не нужны были ему мои поцелуи и объятия. «Мышка, я устал… Кристина, я весь грязный… Ну что ты как маленькая, мы уже не в том возрасте». А сейчас подавай объятий и поцелуев.

— Какой же ты все-таки лицемер, — шиплю я, поглядывая в сторону гостиной, откуда слышен голос дочери.

— Я лицемер. Я?! — приходит в ярость, надвигаясь на меня. Не страшно. Не получится вызвать у меня чувство вины. — А ну-ка иди сюда! — неожиданно резко хватает меня за блузку и запихивает в ванную, закрывая дверь.

— Не смей меня трогать! — вскрикиваю, но перехожу на шипение, чтобы не привлекать внимание дочери. Отталкиваю его от себя с той же яростью.

— Ну конечно, завела богатого ебаря и теперь смелая. Да? — смотрит на меня с призрением. Закрываю глаза, пытаясь собраться. Я не хочу выяснять отношения. Я вдруг ловлю себя на мысли, что мне уже совершенно безразлично, что он думает, где и с кем проводит время. Совершенно безразлично. Поэтому эмоционально выяснять отношения нет никакого смысла. Юра просто отец моей дочери — это единственное, что я готова обсуждать. — Ушла в отпуск, скрыв от всех. Не ночуешь дома! Вырядилась! — взмахивает руками, словно хочет ударить. — Приезжаешь и уезжаешь на крутой тачке! — Никогда не видела его таким агрессивным. Но я и никогда не давала повода. — Ну что ты хлопаешь глазами? Скажи что-нибудь в свое оправдание! — хватает меня за плечи, встряхивает, а потом замирает, скользя глазами по моей шее. Я знаю, что он видит. Отметины Максима. Пусть смотрит. Мне не стыдно. Мне нравится, что на мне его следы. — Когда ты успела превратиться в шлюху?! — хрипло рычит, больно сжимая мои плечи. — Кто он?!

— А сколько женщин и лжи было в нашей жизни от тебя? — совершенно спокойно спрашиваю я, выгибая брови. Хватаю его руки и с силой отрываю от себя.

— Что?! — делает такое удивлённое лицо. Святой человек.

— Ничего… Я все знаю.

На самом деле ничего я не знаю, кроме того, что мне показал Максим. Но моя тактика срабатывает.

— Откуда?

Весь цинизм и ярость слетают с его лица.

— Какая разница, Юра?

Он отходит от меня на пару шагов, опирается спиной на дверь и прячет руки в карманах. Отворачиваюсь к раковине, включаю холодную воду, умываюсь, еще и еще. Трясёт от скорости событий. Остановите планету, я сойду!

— Меня интересует только один вопрос. Как ты так мог? Ну вот как?! Лгать мне, ложиться в постель, трогать меня?! Совесть совсем не мучила? Это же мерзко.

— А ты? Задай тот же вопрос себе! — снова приходит в ярость, взмахивая руками.

— То есть когда дело касается твоей измены, ты теряешься, а моя приводит тебя в ярость.

— Да, бля! В точку. Ты женщина!

— И что? Только вот я тебе не лгала все десять лет и не изменяла, даже в мыслях не было. А что я делала после того, как узнала о твоём предательстве, это уже не твое дело, — выдыхаю. Чувствую себя разбитой. Сил нет совсем. Ничего не хочу. Ни его оправданий, ни разговоров этих. Только вот он не собирается оправдываться, он собирается обвинять и оскорблять меня. Все правильно, лучшая защита — нападение.

— Не мое, значит, дело?! — уже кричит, забывая о тонких стенах и о том, что нас, возможно, слышит дочь. — Ты, я смотрю, борзая стала, самостоятельная? — вновь идет на меня, прижимая к ванной. — Что ты там недавно говорила? В сексе я тебя не устраиваю? Кто-то отодрал лучше? Вкачал уверенности?

— Все! Хватит! — тоже срываюсь на крик. Толкаю его в грудь, чтобы не прикасался ко мне. Мне противно. — Не хочу больше разговаривать. Все кончено. Я не смогу жить с тобой, ты не сможешь со мной.

— Нет, мы поговорим! — в ярости толкает меня, не рассчитывая силу. Задеваю за бортики ванной и лечу назад, в панике взмахиваю руками, пытаясь задержаться за шторку, срываю ее, зажмуриваясь, и падаю в ванну, ударяясь затылком. В глазах звезды. Больно. Слезы брызжут.

— М-м-м, — стону, пытаясь подняться.

— Мышка, — испуганно произносит Юра, хватает меня за руки и поднимает. Голова кружится. Ощупываю затылок. Больно. — Все хорошо? Дай посмотрю, — разворачивает меня, пока я дезориентированная. Поднимает мои волосы, прикасается к месту ушиба. Шиплю, вновь отталкивая его от себя. — Я этого не хотел, — оправдывается он.

Молча открываю воду, беру маленькое полотенце и смачиваю его холодной водой, прикладываю к ушибу, присаживаясь на край ванной.

— Знаешь, все, что я делал и делаю, это ради нас. Ради гребанных денег, которых нам не хватает. Как бы это ни звучало, — кидает он мне. — Да, подло. Но по-другому никак. А вот ты… — качает головой, осуждая.

Он меня осуждает!

— Я никогда ничего подобного не просила. Не просила трахать других, изворачиваться и лгать ради денег! Все, Юра. Пусть буду я плохой, падшей, шлюхой… Думай, как тебе удобно. Мы разводимся.

Закрываю глаза. Хочется просто лечь и поспать. Набраться хоть немного сил.

— Нет! — категорично отрезает он.

— Что «нет»? — поднимаю на него взгляд.

— Развода не будет!

— Я все равно не буду с тобой жить!

— Не будешь?! Не будешь?! — наклоняется ко мне, давя нечеловеческим взглядом, словно не верит в то, что говорю. — Тогда убирайся из моей квартиры к своему ебарю! — рычит в лицо.

Я не хотела, чтобы все так сложилось. Я хотела по-хорошему. Как можно безболезненнее для дочери. Но вижу, что ничего не получится. Поживём с Элей пару дней у Максима, а там что-нибудь придумаю.

— Прямо сейчас выметайся! Шмотки твои выкину в подъезд. Подберешь!

— Я уйду. Только не закатывай истерику при дочери. Давай мы спокойно уйдем. Это все, что прошу. Не нужно ее травмировать.

— А никто не собирается травмировать мою дочь. Ты уйдешь одна. Еще моя дочь с твоими любовниками не таскалась.

— Юра! — и вот тут я действительно пугаюсь и впадаю в истерику. Я не могу одна. Я не могу без дочери. Никак не могу.

— А как ты, бл*ть, хотела! Выметайся, я говорю!

Отрицательно качаю головой, не веря в происходящее.

— Пожалуйста! — уже рыдаю, зажимая рот рукой. Голова кружится, кружится… воздуха мало. Муж хватает меня за шкирку, открывает дверь и с силой выпихивает в прихожую. — Что ты делаешь! — кричу, упираясь, а потом кусаю губы. Дочь испугается.

— Придаю тебе ускорение! — рычит Юра. Он никогда так со мной не обращался. Я даже не подозревала, что он такой. Я в полном шоке. Но сейчас меня беспокоит только дочь. Юра открывает входную дверь и выталкивает меня на площадку прямо босиком, в одной блузке и юбке. Я в такой растерянности, что даже не сопротивляюсь.

— Юра, пожалуйста! Отдай мне дочь! — рыдаю я.

— Мама! — выбегает в прихожую испуганная дочь. Кидаюсь, чтобы зайти, но перед моим носом захлопывается дверь. — Мама!

Слышу за дверью крик Эли.

— Открой! Открой! — кричу и бью в дверь, отбивая ладони. Через секунды все затихает. Но я упорно продолжаю колотить в дверь и просить, чтобы мне открыли, захлебываясь истерикой. Трясет то ли от холодного бетонного пола, то ли от шока. Колочу в дверь и рыдаю, пока не начинают неметь губы. Пугаюсь собственного состояния. Замолкаю, кусая губы. Дышу, пытаясь прийти в себя.

— Кристина? — слышу голос соседа. Оборачиваюсь. Евгений Михайлович стоит в дверях своей квартиры. Мужчине семьдесят девять лет. Замечательный человек, ещё бодрый, несмотря на возраст. Полгода назад у него умерла супруга, и мы с Юрой ему помогали, как могли, с похоронами. Дети у него давно живут в Германии и приехали только в день похорон.

Растерянно всхлипывая, утираю слезы.

— Кристина, зайди немедленно! — шире распахивает дверь, смотря на мои голые ноги. — Заходи, доченька, — уже ласково приглашает меня, а я снова обливаюсь слезами. Делаю несколько шагов в его сторону. Дверь моей квартиры распахивается, кидаюсь туда, но в мою сторону летит пальто, сапоги, сумка, и дверь вновь закрывается перед моим носом. Подбираю вещи и захожу в квартиру Евгения Михайловича. — Давай сюда, — мужчина забирает у меня вещи, складывая их на тумбу. — Тапочки надень. Подает пушистые тапки. Я в полной прострации делаю все, что говорят, не прекращая трястись. Зубы стучат, дышать трудно. Говорить вообще не могу. Горло сдавило спазмом.

Проходим на кухню.

— Присаживайся, доченька, сейчас чай поставлю. Холодно. Кофту теплую принесу, — мужчина уходит в комнату. А я так и стою посреди кухни.

На трясущихся ногах возвращаюсь в прихожую, нахожу в кармане своего пальто телефон. Набираю номер Максима, слушаю пару гудков, а потом сбрасываю, понимая, что не смогу сказать ни слова, горло до сих пор сдавлено. Пишу сообщение.

«Забери меня, пожалуйста».

Ответ приходит практически моментально.

«Пять минут».

Становится немного легче, горло отпускает. Я могу дышать.