Глава 35

Кристина

Элина нашла себе друга — мальчишку из соседнего подъезда, и вот уже около получаса они усердно делают снеговика. Территория охраняемая, и мы смело гуляем во дворе. Без Максима я пока не решаюсь выйти за пределы этого комплекса. Не покидает тревожное чувство. Когда все идёт очень гладко, то всегда есть подвох. Может быть, я зря накручиваю себя. Эмоционально не справляюсь с потоком событий. Новый год совсем скоро, и это первый праздник не в семье. Нет, я не жалею. Все правильно. Но к переменам трудно привыкнуть…

Засматриваюсь на дочь. Ей весело. Беззаботная. Дети быстро привыкают ко всему новому. Раз — и у нее уже новый друг. Играют, словно всю жизнь вместе.

Рядом со мной кто-то садится. Поворачиваю голову… сковывает паникой.

Юра…

На нем темные очки, но они не скрывают опухшего лица.

Максим!

Соскакиваю с лавочки.

— Сядь, пожалуйста, успокойся. Не пугай ребёнка, — спокойно произносит он, тоже наблюдая за Элей. Не понимаю, как он сюда попал, оглядываюсь на пост охраны. — Не бойся. Я адекватен. Все хорошо, — успокаивает меня. — Тогда я был на эмоциях, на аффекте… Ну, меня можно было понять.

— Тебя? — распахиваю глаза. — То есть по-прежнему виновата я, а ты жертва?

— Нет, тебя тоже можно понять. Нет в нашей ситуации жертвы. Меня просто вынес тот факт, что ты уходишь. Как обухом по голове. Признаюсь, пытался удержать ребёнком. Думал… Да неважно уже, что я думал. За грубость прости. Искренне жалею, — в его голосе нет язвительности, злости и фальши. И я почти верю. Даже выдыхаю в надежде на то, что мы сможем развестись, как цивилизованные люди. Буря миновала, и нам удастся договориться.

— Прощаю, тоже искренне, — киваю я.

— Папа! — несется к нам дочь. Юра поднимается, подхватывает ее на руки, обнимаются. Шепчутся, Эля довольно улыбается, когда Юра протягивает ей несколько шоколадок.

— Иди, поделись с другом. А мы с мамой поговорим, — отправляет дочь.

— Юр, я не против ваших встреч, и по Надежде Николаевне Эля очень скучает. На квартиру не претендую. Давай просто мирно разведёмся, не раня ребенка?

— Мышка, — вздыхает он. Меня передёргивает от этого его «мышка». — Кристина… — опять замолкает, словно подбирает слова, и мне это уже не нравится. — Я, определённо, виноват. Я изменял, да, но это все от безысходности. Мне хотелось дать вам что-то подобное, — обводит руками двор и дома жилого комплекса. — Чтобы все самое лучшее. И тебе, и Элине. На море вас свозить, чтобы отдыхали, как нормальные люди, машину поменять, да и вообще уровень жизни. На заводе простым рабочим этого не заработаешь, только здоровье потеряешь.

— Я никогда ничего подобного не требовала, — не кричу, не срываюсь, у меня не осталось к этому мужчине эмоций.

— Не требовала! — за то он очень эмоционален. — Не требовала… — уже тише произносит Юра. — Но я же понимал, что этого не хватает. Наш брак и отношения съела бытовуха. Согласен, методы достижения моих целей были неправильные.

— Получилось? Жертвы того стоили? — иронизирую я.

— Нет, не стоили… — замолкает. — В общем, прости меня. Мы много натворили сгоряча. Я люблю тебя, у нас дочь, и я хочу сохранить семью.

— Это уже невозможно.

— Мы все забудем. Забудем наши ошибки и никогда про них не вспомним. Я обещаю никак тебя этим не попрекать. Мы будем работать над отношениями. Мы уедем. В Питер. Я открою там своей бизнес, возможности появились. Все теперь будет по-другому.

Так эмоционально и даже воодушевлённо обещает он мне.

— Откуда эти возможности? — качаю головой, потому что невозможно за короткое время вдруг наладить финансовое положение.

— Все законно. Я даю тебе слово. Ты больше не будешь работать. Или будешь, но уже для удовольствия. Давай начнём все сначала. Со всеми бывает. У многих пар случаются такие периоды, я все переосмыслил.

Закрываю глаза, мотаю головой.

— Да как ты не поймешь, что дело не в этом? Не в деньгах, не в работе и даже не в твоем предательстве. Дело в том, что я другая. Я люблю другого мужчину, — вырывается у меня. Замолкаю, кусая губы. А Юра усмехается и снимает очки, поворачиваясь ко мне. Разбитая переносица заклеена пластырем, синяки растеклись под глазами, опухший. Неприятное зрелище, мне даже его жаль, как человека. Но жалость — это не то, что должна испытывать женщина к мужчине. Да, я злюсь на Максима за это. Я просила не учинять расправу. Но…

— Вот это сделал тот, кого ты любишь! — выплёвывает мне, вновь надевая очки. — Нафиг ты ему не сдалась, нагуляется и кинет тебя. Сама посуди, зачем молодому пацану женщина с ребёнком?

Накручивает меня. Да, я думала об этом. Да, Юра где-то прав. Но… Максим такой искренний и открытый в своей любви. Меня обезоруживает его отношение ко мне.

— Это уже моя жизнь.

— Я написал на него заявление, он чуть не убил меня. И я посажу его, если ты не вернёшься домой! — выдает Юра. Открываю рот, как рыба, глотаю воздух и тут же закрываю. — Нет, это не шантаж. Я борюсь за свою женщину и ребенка.

Я не могу сказать этому человеку ни слова. У меня их просто не осталось. Да и нет смысла с ним разговаривать. Я не хочу больше ни видеть, ни слышать Юру. Договориться у нас уже не получится. Он эгоистично зациклен на себе и своих чувствах. Меня он не услышит.

Встаю с лавочки, иду к дочери, беру ее за руку и веду домой.

— Кристина! — окрикивает меня Юра. Впадаю в панику. Хватаю дочь и убегаю.

— Мам, а папа? — спрашивает Эля, когда мы забегаем в лифт.

— Папе некогда, он торопится на работу, — снова лгу ребёнку. Не представляю, как ей все объяснить.

Успокаиваюсь, только когда запираю дверь в квартире.

Кормлю дочь, о чем-то беседуем, а сама места себе не нахожу. Несколько раз набираю номер Максима, но сбрасываю. Я зла него за расправу над Юрой. Его эмоциональность принесла нам проблемы.

Ближе к вечеру слышу звук открывающегося замка, сажаю дочь смотреть мультики, а сама лечу в прихожую. Пугаюсь и теряюсь, когда понимаю, что это не Максим. В прихожей Демин-старший с очень ухоженной женщиной в белой шубе. Я видела отца Максима только на фото в интернете. Очень серьёзный, статный мужчина. Максим похож на отца. Много схожих черт. Только его отец матерее, глубже и жёстче.

— Как вы вошли?

— Добрый вечер, я так полагаю, вы Кристина? — игнорирует мой вопрос. Киваю, обращая внимание на ключи в его руках. Чувствуя себя лишней и неуместной. От мужчины, несмотря на показную вежливость, исходит опасность. — Я Игорь Данилович, а это моя будущая супруга Галина…

— Просто Галина, — натягивая улыбку, перебивает его женщина. — Кристина, а напоите нас, пожалуйста, чаем — холодно на улице, — женщина кажется мне более доброжелательной.

— Да, конечно, проходите, — указываю в сторону кухни. Волнуюсь так, словно от этих людей зависит моя жизнь. Пока они раздеваются в прихожей, ставлю чайник и вынимаю из холодильника приготовленный мной чизкейк.

Они садятся за стол. Отец Максима осматривает кухню, а женщина — меня, постоянно улыбаясь.

— Я сейчас позвоню Максиму, — тянусь за телефоном, потому что неловко принимать их одной. О таких визитах надо предупреждать.

— Не стоит, — холодно произносит мужчина и перехватывает со стола мой телефон. — Мы хотели бы поговорить с вами, Кристина, как с взрослой, здравомыслящей женщиной и очень надеемся на понимание, — после этих слов я уже четко понимаю, что ничего хорошего этот разговор мне не несет. Тишина. Напряжение нарастает. Завариваю чай, подаю чашки незваным гостям, раскладываю на тарелочки чизкейк.

— Какая прелесть. Вы сами готовили? — доброжелательно спрашивает меня Галина.

— Да.

— Завидую женщинам, которые могут вот так запросто приготовить что-то подобное, — усмехается женщина, пробуя десерт. Дышу глубже, сажусь за стол, сжимая чашку.

— Ваш муж написал заявление на Максима, обвиняя в попытке убийства, — спокойно, но холодно сообщает мужчина, вынимает из внутреннего кармана бумаги и двигает их мне. Это, правда, заявление, о котором говорил мне Юра. Сглатываю, не понимая, что в данной ситуации хотят от меня. — Побои сняты, есть записи с камер, мой сын идиот и засветился, — сквозь зубы проговаривает отец Максима. — У него уже есть судимость, как вы понимаете. И вот это заявление может отправить Максима в тюрьму.

Закрываю глаза. На меня накатывает липкое чувство вины.

— Я, конечно, многое могу и, поверьте, постоянно вытаскиваю его задницу из разных заварушек. Но не в этот раз. Выборы на носу, и, если дело приобретет общественный резонанс, мои конкуренты устроят показательную порку, чтобы слить меня. Я просто проиграю выборы, а вот Максим сядет. Тут дело чести — показать, что даже сын депутата не ушел от наказания. Ни мои связи, ни деньги не помогут.

Я верю этому мужчине. У меня вообще нет сомнений. Политика очень жестока. Меня жутко пугает то, что Максиму грозит тюрьма. Он так молод и вспыльчив… Не хочу ему такой судьбы.

— Сам он может натворить еще больших проблем, которые мы не разгребём. Но есть выход. Как отец, я очень на это надеюсь.

— Какой выход?!

— Пока нам удалось тормознуть дело. Мы поговорили с вашим супругом, и он готов забрать заявление и забыть об этом инциденте.

— При условии? — спрашиваю я, хотя уже чётко понимаю, какие условия выдвинул Юра. В груди начинает нестерпимо ныть. Такая тупая боль.

— При условии, что вы вернётесь к мужу и забудете об адюльтере.

Ставлю чашку на стол, расплёскивая чай, поднимаюсь с места и подхожу к окну, рассматривая двор. Господи, почему так мало? Я не заслуживаю еще хоть капельку счастья?

— Кристина, большинство браков распадаются от бытовых проблем. Я вас очень хорошо понимаю, — вмешивается женщина. Голос у нее такой успокаивающий, теплый, словно она очень переживает за меня. — Мы решим ваши проблемы. У вашего мужа появится свое дело, в компенсацию морального ущерба мы закроем все ваши долги, поможем продать квартиру и приобрести новую в северной столице. Новый город, новое дело, новая жизнь с чистого листа, и все наладится. Если хотите, поспособствуем открытию небольшой кондитерской, у вас прекрасный пирог.

— Я люблю вашего сына, а он меня, — зачем-то проговариваю мысли вслух, словно это может все решить. Себя мне не жаль. Мне очень больно за Максима, он так искренне мне помогал. Он, правда, меня любит, и я не могу вот так взять и плюнуть ему в душу, которую он передо мной открыл нараспашку.

— Кристина! Вы взрослая женщина! — вздрагиваю, когда мужчина повышает голос.

— Игорь, спокойно, — останавливает его женщина. Она подходит ко мне и гладит по плечам. Мне неприятно, но я настолько скована, что не могу оттолкнуть. — Кристина, я вас понимаю, как женщина, как психолог. Максим молод, красив, дерзок, невозможно устоять. Он щедрый, порывистый, эмоциональный. Он на сексуальном пике, вы тоже. У мужчин и женщин эти фазы не совпадают по возрасту, и вы сошлись на этом влечение. Все остро, ярко, эмоционально. В браке вам как раз именно этого и не хватает. Вы в эйфории. Он тоже. Его сверстницы либо зажаты и асексуальны, либо меркантильны. Вы опытная, раскованная женщина, и ему с вами хорошо, он готов тысячи раз признаться вам в любви.

Она говорит, говорит, говорит, а у меня из глаз скатываются слезы. Все так, все верно. Максим — он такой. Он самый лучший! Таких больше нет! И не будет никогда.

— Только у него в силу возраста, максимализма и эмоциональности все быстро пройдёт. Вы, наверное, заметили, какой он порывистый: быстро загорается… но также быстро остывает. Что будет через пять лет? Через десять? Женщины, к сожалению, быстро стареют. Он молод, полон сил и … ну вы сами понимаете. Такие связи быстро сходят на нет. Да и не обещаю я вам долгосрочных отношений. Я знаю Максима с детства. Он очень влюбчивый мальчик, женщин у него было предостаточно в его возрасте. А ваш брак можно еще сохранить, пересмотреть и поработать над отношениями. Я лично могу поработать с вами и вашим супругом. И все будет хорошо. Максим на свободе, вы без долгов, с материальной стабильностью, ребенок в полноценной семье.

— Хватит! — на эмоциях выкрикиваю я. — Хватит, я все поняла! — дергаю плечами, высвобождаясь из пут этой женщины. — Завтра Юра заберет заявление, и мы уедем. Сделайте только все, чтобы Максима не посадили! — уже прошу его отца.

— Конечно. Я вам обещаю. Это мой сын, и я этого не допущу, — обещает его отец.

— А теперь оставьте меня, пожалуйста! — закрываю лицо руками, пытаясь унять непреодолимую боль. Слышу, как они выходят, шорохи в прихожей и щелчок закрывающейся двери. Хватаю телефон, набирая номер Юры.

— Да, мышка, — мне ненавистен это заискивающий голос. Если у Юры получается лицемерно закрыть на все глаза, то у меня нет. Я никогда не забуду дни, проведённые с Максимом.

— Забери Элю, — прошу его я.

— Да, конечно, сейчас приеду, — воодушевлённо отвечает он. — А тебя?

— А меня заберёшь завтра утром!

— Кристина…

— Я сказала, завтра утром! — выкрикиваю и сбрасываю звонок.

***

Я совершаю ошибку. Нужно было бежать сразу, но мне эгоистично хотелось еще немного времени для нас. Ещё одну ночь, еще одно его последнее «люблю», еще немного его запаха, страсти, нежности, грубости, эмоций. Чтобы попрощаться. Чтобы запомнить навсегда, чтобы оставить себе это воспоминание и жить только на нем. Потому что этой ночью я умирала, я медленно, но верно умерла, оставляя своего сумасшедшего мальчика, безжалостно нанося ему и себе смертельные раны.

Никогда себе этого не прощу!

Вылетаю на улицу, глотаю морозный воздух. Вдох, еще один, а выдохнуть не могу. Мне так больно, что я в шоке, истекаю кровью, продолжая умирать.

— Кристина, — Юра выходит ко мне и как ни в чем не бывало обнимает за плечи, ведя к машине. Мне противно от его лицемерия и алчности. Он прекрасно понимает, что я делала этой ночью, я даже не собираюсь этого скрывать. Меня тошнит от этого мужчины.

— Не трогай меня! — дёргаюсь, вырываясь, и сама сажусь в машину. Когда все решится и мы уедем, я все равно не останусь с этим человеком. Не смогу. Нет больше для меня других мужчин, кроме Максима.