Глава 16

Сжав в зубах небольшой отрезок нитки, а то, бабушка говорила, на себе зашивать одежду – примета плохая, я аккуратно пришила пуговицу к поясу. Снять юбку не решилась: мужчины заходили без стука. Едва отрезала нитку и сложила все обратно в стол, раздался осторожный стук. В первый момент я в недоумении уставилась на дверь, еще не веря, что в этом доме кто-то способен на подобную вежливость, затем, пискнув, разрешила войти и сама поторопилась к двери встречать гостя.

В комнату вошла чуть полненькая пожилая женщина в темно-синем платье и белоснежном накрахмаленном фартуке. Оборотень, судя по запаху – заяц. Странно, пока мне тут одни хищники встречались. Она вкатила невысокую компактную тележку и выставила на столик у дивана большое блюдо с крышкой и набор для чая. Стоило мне уловить умопомрачительный запах горячей еды, желудок одобрительно взвыл. Зайчиха взглянула на меня с любопытством, но я, уловив ее настороженность, первой улыбнулась и поздоровалась:

– Здравствуйте, меня зовут Ксения. Спасибо вам за заботу, я проголодалась как волк… ой!.. С утра ни крошки во рту не было.

Женщина немного расслабилась, но улыбаться не спешила, спокойно, суховатым, официальным тоном представилась:

– И вам доброго дня. Меня Пелагеей Павловной зовут. Я за домом смотрю да за кухней.

Видно не понравилась я ей, поэтому, приуныв, ответила нейтрально:

– Ну что ж, очень приятно.

Экономка, как я ее обозначила для себя, коротко кивнула и покатила тележку к двери. Обернулась – даже эмпатическим даром обладать не надо, чтобы ощутить ее сильное смятение, – снова посмотрела на меня, и любопытство, похоже, пересилило сомнения. А может, вцепившаяся в подол своего костюма подопечная, растерянно глядевшая ей вслед, я показалась не опасной.

Оставив тележку, Пелагея Павловна близко подошла ко мне и сразу окутала домашним уютным теплом и запахом корицы, потянула носом и шумно вдохнула. И сразу ее эмоции словно сорвали плотину, она полностью расслабилась, мягкая улыбка появилась на морщинистом круглом лице, лучистые зеленые глаза подобрели.

– Фу-у-ух, а я-то уж себе понапридумывала. А ты работать? Или еще чего?

– Э-э-э, в каком смысле? – осторожно переспросила я, на шаг отодвинувшись от женщины. – Секретарем взяли… к Хмурому.

Пелагея Павловна весело махнула пухлой ручкой, предлагая забыть о недоразумении:

– По дому шепоток пошел: мальчики какую-то бабу в жилом крыле поселили. Я думала, что очередная, прости меня, Ксения, шалава, из-за которой потом одни неприятности будут. Да спеси и гонору вагон. Я тут рядом ковры проверяла, мало ли, моль еще заведется, а они сразу втроем из этой комнаты вышли. Улыбались… Довольные… Тебя покормить велели, а то, мол, слишком много сил на них потратила…

– А-а-а… – протянула я, не зная, как реагировать.

– Я грешным делом решила, что эти молодые похабники одну на троих… по-дружески. Кто их разберет, они же с детства вместе, и дружба у них крепкая, так может и…

– О-о-о… – у меня от возмущения дыхание перехватило.

Пелагея Павловна, чинно похлопав меня по плечу, как ни в чем не бывало, продолжила делиться впечатлениями:

– А ты такая сияющая, чистенькая. Еще ни один кобель пометить не успел. И пахнешь странно, и легко рядом с тобой…

Я устало плюхнулась в кресло и поинтересовалась:

– Выходит, любой оборотень может определить… э-э-э… сколько у женщины… э-э-э… самки было мужчин? До него?

Зайчиха тряхнула седыми кудряшками, улыбнулась, показав наполовину стертые от старости крупные зубы, которые, впрочем, не портили ее. Решительно подошла и уселась рядом.

– Из какой глубинки ты приехала, девочка моя, раз не знаешь прописных истин? Естественно может. У хищных мужики да бабы темпераментные больно, в страсти частенько кусаются. От таких меток долго специфический запах остается. А на тебе ни одного отголоска нет. И вообще, чужих ароматов нет, только собственный, очень легкий и приятный.

Я смутилась от непривычного комплимента, впрочем, почувствовав себя польщенной. И решила воспользоваться неожиданным расположением экономки, вспомнив о своих сомнительных перспективах на чужой территории:

– А мальчиками вы Егора, Саву и Глеба зовете?

Попытка разговорить Пелагею Павловну удалась.

Она довольно сложила руки на животе, прикрытом идеально белым фартуком, и начала рассказывать:

– Ну а как же? Я их, почитай, уже пятнадцать лет знаю. С тех пор, когда они двадцатилетними пацанами у меня комнату снимали, да только начинали под себя район подминать. Подкармливала вечно голодных котов да волчонка молчаливого, белье им стирала и раны лечила. Ой как тяжко друзьям приходилось, ведь драли их кто посильнее чуть не каждый день. Это сейчас они большинству не по зубам, а тогда…

– Я не знала, что они с детства знакомы, но выглядят, действительно, сплоченной командой, – подогрела разговорчивость показавшейся мне милой женщины, остановившейся перевести дух или думая, сколько можно сказать незнакомке.

Пелагея Павловна закивала, по-хозяйски подвинула ко мне блюдо, намекая, что она не торопится, и я могу перекусить. Ну а почему бы и нет? Тем более, в хорошей общительной компании.

– Еще какой командой. Друг за друга любому глотку перегрызут. По сути сиротами рано остались, да хорошо, что встретились на одной дорожке. Савушка – балабол, насмешник, но очень хозяйственный и сметливый. Глебушка – очень добрый мальчик, такой глазастый – иногда жуть берет, откуда что узнает только.

– А Егор? – не утерпела я и спросила.

Зайчиха с хитрющей улыбкой посмотрела на меня, прежде чем ответить:

– Егор сильный, очень сильный, – улыбаться она перестала, пока подбирала слова, описывая оборотня, который мне с первой встречи по разные стороны Стены почему-то запал в душу. – Он – настоящий глава. Решения-то принимать, ой, как нелегко иногда.

– А отчего не Егорушка? – слегка передразнила я рассказчицу, желая узнать о нем.

Пожав плечами, Пелагея Павловна вздохнула:

– Его и в двадцать Егорушкой не назвать было. Никак не тянул на это имя. Слишком мрачный. Говорящая у него фамилия. Строгий к себе и другим…

– …и слишком бесстрастный, холодный, – тихо заметила я.

Зайчиха словно мыслями в прошлое устремилась. Мягко улыбнулась чему-то и добавила с ностальгией:

– Его мой покойный муж мерзлявым прозвал.

– Почему? – изумилась я.

– У Хмурого выдержка стальная, характер такой же. Кто плохо его знает – замороженным считают. – Я понятливо ухмыльнулась, а женщина весело добавила: – А муженек мой раньше смеялся, что железяка Егор круглый год под пуховым одеялом спит и все равно мерзнет. Мерзлявый, значит.

Я чуть куском мяса не подавилась. Прокашлявшись, уже не сдерживаясь, хохотала вместе с давней знакомой трех друзей детства. Вскоре она взяла с тележки вторую чайную пару, и мы уже за чаем по-женски болтали.

Этот особняк – главное торговое представительство клана Хмурых. Здесь, кроме моей собеседницы и секретаря, работают еще три женщины: две солидного возраста горничные и повариха Варвара. Я ее заочно полюбила: очень уж вкусно та приготовила ужин, который я с аппетитом уплетала, – с душой. Дальше выяснилось, что горничные приходящие, с ними толком не поговоришь, а «лисичка Варя» живет здесь же, на первом этаже, рядом с кухней. И девушка она стеснительная. По словам Пелагеи Павловны, в резиденции Хмурых постоянно ошиваются мужчины: охрана, наемники для специальных поручений, бухгалтеры, юристы и прочие «дюже занятые». Понятно: скучает «старая зайчиха», вот и нашла в моем лице подходящую компанию.

Тем не менее болтливость экономки тоже имела границы. Она не вдавалась в подробности, говорила о широко известном, а тайны хранила при себе.

Выяснилось, что девяносто девять процентов сотрудников главной троицы оборотней – мужчины. На лицо явная половая дискриминация. У Егора лично только одна женщина работает секретарем. При воспоминании о ней меня загадочный червячок точить начал: наверняка из-за бюста держит, а может и по причине более интимных отношений. Эх, жаль я пока эти метки, о которых уже не раз слышала, распознавать не научилась.

Пожилая женщина за посиделками невольно сняла часть груза – страхов – с моей души. Мы вместе разобрали вещи, что привезли от Зотовых. И проводив ее, я ложилась спать с легким сердцем перед предстоящим первым рабочим днем на новом месте. Может, жизнь здесь будет не настолько мрачная, как показалось сразу?!

* * *

Я нервничала. Сильно. Все время, пока умывалась в симпатичной старомодной ванной, надевала вчерашний и единственный костюм, расчесывала волосы, пока они не заблестели и красиво не улеглись в локоны вокруг лица. Немного тронула блеском покусанные за напряженный вчерашний день губы. И наконец шагнула за пределы комнаты, глубоко вдохнув и еще раз попытавшись взять себя в руки.

Пелагея Павловна вчера сказала, куда идти завтракать. Опасаясь новых встреч с мужчинами из резиденции Хмурого, внешне я старалась выглядеть неприступной и холодной, надеюсь, мне это удавалось. В длинном коридоре встретила только одного мужчину – любопытного светловолосого волка, проводившего меня заинтересованным взглядом, на секундочку даже приостановившись. Спрашивать, в верном ли направлении иду, побоялась. Спустилась по центральной мраморной лестнице на первый этаж и встретила двоих охранников, наверное. Кто их знает? Эти оборотни почему-то были без пиджаков, скрывающих под мышкой оружие. Невольно почувствовала себя участником триллера, хотя – нет, какое там кино. Самая что ни на есть суровая реальность.

Наконец-то, благодаря чуткому обонянию, я уловила волшебный аромат жареного бекона. Полуприкрыв глаза, отдалась на его волю, предвкушая не менее волшебный вкус блюда. Теперь и нос сослужил хорошую службу. Не зря же мне досталась такая способность?!

В небольшой пустующей столовой между столами сновала юркая симпатичная брюнетка. Видимо, та самая стеснительная Варвара – повариха. Она сложила на поднос грязную посуду, вытерла деревянные столешницы и только тогда увидела меня. Почему-то смутившись, тихо поздоровалась и быстренько скрылась в боковой двери.

Растерявшись, я присела за ближайший стол, надеясь, что, может быть, покормят. Варя вернулась, не поднимая глаз, поставила передо мной несколько тарелок. Ум-м-м, горячий омлет с колбаской и помидорками, хрустящие тосты с джемом и маслом. Маленький чайничек и кофейничек с ароматными напитками. На выбор! Я в раю!

– Благодарю вас, Варвара? Я правильно поняла? – доброжелательно улыбнулась девушке. – Меня зовут Ксения, я буду работать секретарем господина Хмурого.

Черные живые глаза лисички блеснули, а эмоции подсказали, что она мне рада, но почему-то смущена.

– Да, можно просто Варя. Очень приятно познакомиться. Я не знаю, сказали ли вам уже, что вы в любой момент можете здесь покушать. У меня всегда есть и горячее, и холодные закуски.

– Это место станет моим любимым, – честно призналась я. – Мама повар, и я очень люблю поесть.

Варя хихикнула, но смешалась еще сильнее.

– А по вам и не скажешь.

Теперь уже я хихикала:

– Жизнь у меня чрезвычайно активная, вот мясо на костях и не успевает нарастать.

В этот момент в столовую вошел Глеб, и Варя сразу напряглась как натянутая струна, впившись в него широко распахнутыми жадными глазами, затем, словно опомнившись, коротко кивнула и юркнула обратно на кухню. Но и сам волк равнодушным не остался. Он несколько мгновений не отрываясь глядел на дверь, за которой скрылась брюнетистая лисица, с грустью и затаенной нежностью. Потом слегка нахмурился, отметив, что я наблюдаю за ними. Ого, а наш-то палач тайно сохнет по поварихе…

Изумительная новость: оказывается, и такие безжалостные убийцы умеют любить, как обычные мужчины. Мне даже стало немного легче воспринимать Глеба. Он задумчиво, с досадой посмотрел на меня, наверное, понял, что его чувства незамеченными не остались, и жестами приказал поторапливаться и идти к Егору в кабинет. Я кивнула и поспешила разделаться с завтраком, а волк ушел. Зачем, спрашивается, вообще приходил? С Варей встретиться лишний раз?

В приемную главы клана я входила с опаской, но с гордо поднятой головой. Всяким тут птицам высокого полета с бюстом показывать слабость нельзя. Заклюют! И снова, как и накануне, ощутила отголоски серой магии, словно липкой паутиной облепившей со всех сторон.

– Доброе утро. Я к…

– Да-да, ты Ксения и новый секретарь Егора Михайловича. Савелий Олегович поставил меня в известность. Проходи. Меня Анна зовут, можно Нюра.

Я исподтишка осмотрела Нюру: облегающее короткое платье глубокого винного цвета – хороша. Красивая пышная грудь грозила разорвать ткань и вырваться в любой момент на свободу. Длинным ногам я невольно позавидовала.

– Я буду помогать или…

– О, нет-нет! У меня всего пара дней сориентировать тебя по всем вопросам, а потом…

Передо мной была отнюдь не глупенькая секретарша с дополненным интимным списком служебных обязанностей, а красивая, хитрая и умная молодая женщина, знающая себе цену, плюс магичка, пусть и не сильная. Я осторожно напомнила, заметив, что ее что-то отвлекло за моей спиной:

– А потом?

Милое личико девушки осветила искренняя улыбка, засияли серые глаза – а в следующий миг меня словно тьмой накрыло. Первозданной.

– Нюша станет моей женой. А приличным женам полагается сидеть на шее у мужа и тратить его денежки. Кровно заработанные, кстати, нелегким трудом.

Я медленно, осторожно обернулась на голос, мимо меня скользнула Нюра – и повисла на шее высокого, худощавого мужчины, чем-то напоминающего ворона. Жгучий брюнет с синевой на подбородке и внушительным носом довольно улыбнулся, конечно же, будущей жене. Но одновременно с интересом буравил меня черными глазами. А уж фонило от него серой магией до горечи на языке.

– Алекс Кох, глава исследовательской группы «Хмурые & Компания», – во второй раз маг улыбнулся сдержанно, официально и протянул мне руку. Я рефлекторно повторила жест.

– Ксения Зацепина… секретарь… Егора… Михайловича.

После рукопожатия я неосознанно вытерла руку о юбку, а по коже побежали мурашки. Очень сильный маг и весьма опасный. В темных глазах столько всего намешано, и эмоции разные-разные: поди разберись сразу.

Алекс понимающе хмыкнул, поцеловал в висок невесту и прижал ее к себе покрепче. Несомненно, любит – единственное, что я пока четко поняла.

– Вы вовремя… появились. Будет кому заменить Нюшу на этом волшебном месте, – он откровенно радовался.

– Почему волшебном? – удивилась я.

Нюра счастливо расхохоталась и поведала:

– Замуж быстро выскакивают. Я дольше всех продержалась, целых два года. Остальных быстренько разбирали.

Я растерялась: неужели девушек насильно замуж выдавали, а Егор обманул? И видимо, что-то отразилось на моем лице, потому что Нюрин жених спокойно добавил:

– Здесь, в резиденции, работают только холостые оборотни, а ваш вид весьма темпераментный и любвеобильный. Молодые женщины просто не могут устоять перед местными бруталами, соответственно, довольно часто образуется крепкая семейная пара. Хмурый в секретари кого попало не берет…

– Вы там долго еще прохлаждаться собираетесь? – услышала я голос хозяина кабинета, от которого мурашки по коже побежали.

Своей массивной фигурой он, кажется, заполнил почти весь дверной проем, выражая нам недовольство задержкой.

– Здравствуйте, – приветствовала я мужчину, неизменно производившего на меня сильное впечатление.

Сегодня тоже ничего не изменилось.

– Ты позавтракала? – осведомился он.

– Да, – кивнула я.

– Тогда к делу. Алекс сегодня специально из-за тебя приехал. Проходите.

Мне стало не по себе: серый маг и из-за меня?

Нюра чмокнула любимого в щеку, а он, слегка подхватив меня под локоток, настойчиво потянул в кабинет. Я быстро выдернула руку и, передернувшись, прошла к креслам за переговорным столом.

– Действительно, светлая… – задумчиво протянул Алекс, потирая руки. – Ощущение не из приятных.

Надо же, одно дело, когда сама неосознанно поступила так после рукопожатия, другое – когда посторонний мужчина чуть ли кожу не сдирает со своих ладоней, а причина тому – моя суть.

– Вы слишком… серый, – немного виновато выдавила я.

– А ты что рядом со мной чувствуешь? – черные глаза мага вспыхнули жадным научным интересом.

Егор, остановившись метрах в трех, слегка прищурившись, сверлил меня нечитаемым взглядом, но, несомненно, ему тоже стало любопытно.

– Словно меня в первозданную Тьму окунули с головой, – неохотно ответила Коху.

– А с другими серыми так же?

– Нет. Вернее, вы первый настолько сильный. К нам в пекарню приходили, по-видимому, середнячки. Они не реагировали на мою магию. А вот мне очень неприятно, когда серый маг касается меня.

– То есть правда, что ты несколько месяцев назад к нам «провалилась» сквозь Стену?

– Да, правда.

– И вас было, как обычно, десять? Но прошли Стену только двое, так?

Ох, не к добру подобные вопросы, не к добру. Снова неуверенно посмотрела на Егора, размышляя: можно ли на него рассчитывать в качестве поддержки от слишком дотошного мага?

– Так. Прошли только я и молодой мужчина. Но его убили… почти сразу. Как и меня в сущности.

Алекс махнул рукой, словно отметая не интересующие его факты.

– Твое мнение: почему вы смогли пройти?

– А мы с вами вот так сразу на «ты» перешли? – едко спросила мага.

Темный от щетины подбородок Алекса дернулся. Он выдержал паузу и, взирая на меня с высоты своего немаленького роста, призвал:

– Нам с вами, Ксения, политесы разводить совершенно ни к чему. Надеюсь, вы не против отбросить формальности, тем более, общаться придется много.

– Это в связи с чем? – внутри у меня все вибрировало от напряжения.

Егор сделал пару шагов ко мне и оказался очень близко, окутывая приятным, пряным ароматом. И рысь моя странно себя повела: заелозила внутри, словно заискивая перед сильным, понравившимся ей самцом. И даже скрежещущий голос не вызывал у нее недовольства, наоборот – приятное тепло разливалось по телу:

– Наша компания, помимо коммерческой деятельности, занимается созданием и производством оружия, различной техники, исследованиями… многим занимается. Твои знания о том мире могут помочь нам решить ряд вопросов. Есть вероятность, что какие-то мелочи, для тебя не существенные, помогут нам осуществить прорыв.

– Но я всего лишь аудитор… бумажный работник. Я не…

– Не важно, кем ты была там, главное – сама видела, пользовалась приборами, летала, ездила… Ты образованна, значит – многое изучила, вполне возможно, не осознаешь ценности своих знаний.

Я не без трепета посмотрела в холодные янтарные глаза, помедлив мгновение, с грустью спросила:

– Ты поэтому меня пожалел, когда узнал? Из-за «светлости»? И у себя оставил, запретил обижать своим… – судорожно сглотнула, чувствуя вот-вот готовые выступить от несправедливости слезы.

– А с Михалычем, я вижу, вы на ты?! – весело заметил Алекс Кох.

Никто из нас не обратил на него внимания. Егор пристально смотрел на меня, а я пару раз моргнула, чтобы сдержаться и не расплакаться. Наконец он тихо, оберегая горло, произнес:

– Нет, от своих долгов я не отказываюсь никогда. Но не привык разбрасываться ценными кадрами, возможностями, вещами. И не считаю, что поделиться знаниями о своем мире будет непосильной задачей для тебя. Ты поможешь нам, а значит и себе лично. Ведь я принял тебя в свой клан, дал защиту, кров, работу. Неужели тебе трудно поговорить с Алексом?

Закусив губу, бросила короткий взгляд на мужчину, напоминающего ворона-перевертыша, с неподдельным любопытством наблюдавшего за мной и Егором, и призналась:

– Я боюсь.

– Меня? – изумился Кох.

– Его? – синхронно с ним выпалил Хмурый.

– Нет. Я боюсь навредить своему миру. У меня там мама, папа, родные и…

– Об этом не думай, – бескомпромиссно заявил глава клана. – Серые не заинтересованы в причинении вам вреда.

– Да? – с сомнением переспросила его. – Это сегодня. А завтра? Через год?

– Еще очень долго будем не заинтересованы, – спокойно ответил Алекс, опередив Егора. – Стена часто бывает прозрачной. Мы наблюдаем за стремительным развитием ваших технологий. Пока противопоставить вам кроме силы и скорости оборотней, кровожадности вампиров и серой магии нечего. Причем, все перечисленное исключительно для близкого боя. Контактного. Наши ученые не ставят цель навредить светлым, наоборот – хотят защитить серых, если купол вдруг падет. Ты об этом не задумывалась? Мы устали от войны, длившейся слишком долго, но быть готовыми к ней обязаны.

– Люди и светлые не хотят войны… – неуверенно запротестовала я.

– Отныне ты одна из нас, – жестко оборвал меня Алекс. – Я всем нутром ощущаю твою магию. Помимо прочего, ты – оборотень, хоть и генномодифицированный. Самка. Придет время, когда ты обзаведешься котятами. Теперь представь: купол рассыпался, защиты от светлых нет. Что случится дальше? Как ваши воспримут наших? Как твои недавние друзья примут детей оборотня? Станут сюсюкать, восхищаясь их лапками и хвостиками, как с домашними кошками, или встретят с оружием, как было несколько веков назад?

Я нервно облизала губы и взглянула на Егора. Нахмурившись, он смотрел мимо меня. Видимо, тоже представлял описанную ученым картину. Смысл отрицать очевидное: из-за пропаганды в СМИ и взращивании с малых лет страха перед жителями Сумеречного все будет плохо. Ужасно. Я невольно закрыла живот руками, словно защищая своих детей, и кивнула:

– Хорошо, давайте поговорим.

Кох мрачно усмехнулся:

– Моя стезя – смерть и ее эманации. Воздействие на ауру живых существ и многое другое. Но как это ни странно звучит, я ненавижу смерть и войны. И слишком люблю покой, свою лабораторию, работу… – затем, смягчившись, улыбнулся: —…И Нюшку люблю. Поэтому хочу безопасного мира для своей семьи и детей.

– Очень странное заявление для того, кто создает оружие, – ворчливо заметила я.

– Одно другому не мешает, – настаивал Кох.

– Есть еще один вопрос, – вспомнила я. – Нюра сказала, что у нее всего два дня на мое обучение и передачу дел. А как мы совмещать будем… с разговорами?

– Два дня? – эмоциональную броню Егора пробило удивление. Даже смоляную бровь приподнял.

– В пятницу свадьба, ты забыл? – возмутился маг. – Моя жена не будет рботать среди местных самцов! Ты сам виноват: затянул с заменой.

Хмурый на миг закатил глаза:

– И чего ты так над ней трясешься? Она стойкая девочка, два года нас терпела – и ничего. Клюнула только на умного, но ревнивого мага-всезнайку.

Кох ядовито хмыкнул:

– Я посмотрю на тебя, когда ты свою девочку встретишь.

– Все, работы – непочатый край, некогда. Думаю, если Нюра будет приходить с тобой, пока ты работаешь с Ксенией, а после поможет ей, с тебя не убудет, – проскрежетал Егор и направился к своему столу.

Алекс резким жестом указал мне на мягкий уголок, приглашая присесть там. Вытащил блокнот и принялся расспрашивать. Раздражения на шефа как не бывало. Его интересовало так много, что уже через несколько минут я забыла о страхе, рассказывая о своей жизни. Причем в мельчайших подробностях. А Кох, задавая конкретные, правильно сформулированные вопросы, строчил в блокноте, иногда рисовал, почти не давая передохнуть. Были моменты, когда он останавливал меня и просил самой изобразить обсуждаемый прибор, схему и хотя бы кратко указать его характеристики или принцип работы.

В какой-то момент я поймала на себе задумчивый взгляд желтых глаз. Моя речь замедлилась, но разорвать наш зрительный контакт я была не в силах, пока оборотень сам не опустил глаза в бумаги, разложенные на столе.

Когда я уже с трудом ворочала языком, не привыкшая столько говорить, надо мной сжалились и отпустили. Но не отдыхать, а работать с Нюрой.

Таким образом незаметно пролетело несколько дней. Я освоилась в доме, а вечером прогуливалась по огромной примыкающей к нему территории, чтобы размяться и полюбоваться парком. Перестала бояться каждого встречного-поперечного. Подружилась с Пелагеей Павловной и Варей. Мне разрешили поговорить с моими родными ежами. Жизнь снова налаживалась.