Глава 18 Незабываемая встреча

— Капитан хочет извиниться за свою грубость? — ровным тоном полюбопытствовала Окара.

Несмотря на плохое предчувствие, она заставила себя неспешно, будто у нее была в запасе вечность, подняться на ноги. Она была рождена воркорией. Благородство, которым кичится знать, она впитала с молоком кормилицы. Величие течет по венам Окары, и этого никому не отнять. Даже отцу-сумасброду.

— Ничего не знаю про извинения, но Ио не любит ждать, — в порыве нетерпеливого раздражения передернула плечами Кеона и шире открыла дверь.

Ее грозный вид говорил о том, что, если придется, она выволочет сестру из каюты и за шкирку притащит к капитану. Лихорадочный блеск в ее глазах выдавал надежду на то, что сестра сглупит. Но Окара не оставила и шанса поизмываться над собой.

— Какой приятный сюрприз. Сам Его Высочество возжелал встречи с моей скромной персоной, — вежливо проговорила она, сопроводив слова равнодушной улыбкой.

Приказав себе забыть о переживаниях (для переживаний у нее впереди вся ночь), девушка внутренне приготовилась к встрече с дорогим гостем. Встреча эта на самом деле могла обойтись ей слишком дорого. Один Гвербос знает, что на самом деле привело принца ни свет ни заря на «Сумеречный ветер».

Кеона метнула в сестру убийственный взгляд, означающий «Еще немного, и я за себя не ручаюсь». Первым порывом Окары было посоветовать старшей Тоберон отправиться в гарем Ио на вечную ссылку, но, мгновение поразмыслив, она одумалась и своей выдержкой удивила даже себя саму.

— Поспешим. Нехорошо заставлять Его Высочество ждать.

Они вышли в коридор, но, вопреки ожиданиям Окары, не направились в каюту капитана, а вошли в смежную с ней дверь.

Обставленная со вкусом гостиная повергла младшую Тоберон в трепет. Респектабельная сдержанность чувствовалась почти в каждом предмете, начиная от изысканной лепнины на потолке и заканчивая темным коротковорсным ковром на полу. Окара старалась не пялиться на шедевры известных живописцев в посеребренных рамах или на оружие, висевшее на стене. Сабли, мечи, клинки и другие воинские атрибуты сверкали острыми лезвиями в свете магических свечей.

— Неужели к нам пожаловала бесподобная воркория Окара Тоберон? — в наигранном восхищении всплеснул руками Его Высочество.

Поставив наполовину опустошенный стакан с янтарной жидкостью на стеллаж, Ио размеренной походкой направился к девушке. Взгляд Окары метнулся к Доару. Невозмутимый, он стоял около стола и бесстрастно взирал на гостя.

— Ваше Высочество, — отдавая дань врожденному воспитанию, присела в реверансе Окара, когда Ио остановился перед ней.

— Сияние ваших глаз может рассеять тьму ночи, — проникновенно поделился принц и, элегантно подхватив ее руку, поднес к губам. Со стороны казалось, будто он не мог ею налюбоваться, но Окаре хорошо была знакома его другая, звериная сущность, поэтому она лишь подарила Ио безликую официальную улыбку. — Я искренне рад вас видеть и, признаюсь, сильно соскучился. А вы, поделитесь, тоже скучали по мне?

Принц немного сильнее сжал тонкие пальцы девушки, будто ему не терпелось узнать ее ответ. Он вел себя как впечатлительный поклонник. Не знай Окара его гнусную изворотливую натуру, она вполне могла попасть под очарование его голубых глаз.

— Жизнь на корабле не располагает к скуке, Ваше Высочество, — явно ступая на тонкий лед, вежливо отозвалась воркория.

С разочарованным видом принц кивнул, а спустя считанные мгновения с напускной суровостью пригрозил:

— Вам стоит узнать меня поближе, и вы не сможете думать ни о ком другом, кроме меня.

От такой неприглядной перспективы у Окары похолодели ладони, те самые, что Ио продолжал сжимать. «Почему Доар не вмешивается?» — недоумевала она, глядя на то, как капитан потягивает бренди. Бессмертный пристально наблюдал за Ио и не совсем удачными попытками помощницы избавиться от его навязчивого ухаживания.

— Не стоит, — успокоила принца девушка. — Последние несколько минут вы один занимаете мои мысли.

Окара не знала, что еще сказать, чтобы Ио перестал поедать ее глазами. Краем уха она услышала, как дверь за спиной закрылась: сестра покинула каюту. Нечеловеческим усилием, заглушив возрастающую неприязнь к принцу, младшая Тоберон с холодной вежливостью поинтересовалась:

— Надолго вы к нам пожаловали?

— Одно ваше слово, и я задержусь здесь настолько, насколько вы захотите, — пылко подхватил принц.

В глубине его глаз девушке померещилась какая-то пугающая одержимость, и она сорвалась.

— Я не против, если вы сейчас уйдете и никогда больше не станете искать встреч со мной, — с затаенной надеждой попросила Окара.

Ее руки тут же обрели свободу, а в лицо снисходительно-высокомерным тоном бросили:

— Все бабы дуры! Вы, воркория Тоберон, не исключение.

Унизительный вердикт о ее слабоумии не задел девушку: принц наконец отпустил ее, и сразу стало легче дышать.

— Ты слышал девушку, Ио? Окара остается на «Сумеречном ветре», — сухо произнес бессмертный.

При других обстоятельствах Окара бы удивилась: к чему весь этот разговор? Но, заметив, как потеплел взгляд Доара, неожиданно поняла, что хард защищал ее. А бессмертный продолжал тем же непререкаемым тоном:

— Право первородного, дарованное тебе императором, удовлетворено. Девушка ясно дала понять, что не желает возобновлять договор с тобой.

Окара никогда раньше не слышала о праве первородного, но, очевидно, это была не обычная договоренность. Тем более что даже Доар не смог помешать Ио, ни жестом, ни словом не намекнув ей о расставленной западне.

Принц забрал со стеллажа свой стакан и с такой силой сжал его, что побелели костяшки пальцев. Но эффектно раскрошить стекло от ярости Ио не хватило силенок.

— Ты предупредил девчонку, — убежденно заключил он, глядя сквозь янтарную жидкость на дно стакана.

— Ваше Высочество сомневается в нерушимости моего слова? — оценивающе приподнял темные брови Доар.

С принца тут же слетела вся спесь.

— Я… Я не собирался подвергать ваше слово сомнению, хард Доар, — перешел на официальный тон Ио.

Бессмертный отставил бренди в сторону, решительно поднялся и подошел к маявшейся на пороге Окаре.

— Я предлагаю тебе вернуться в услужение к Ио, — зло проговорил он и, приподняв лицо помощницы за подбородок, заглянул в глаза. Девушка чувствовала, что его злость направлена на самого себя, ведь он был вынужден предлагать ей такое. Окара уже собралась озвучить ответ, но его большой палец лег на ее губы, вынудив замолчать. — Хорошенько подумай.

Не отводя глаз, Окара убрала его руку и внятно, без запинки проговорила:

— Я никогда по доброй воле не вернусь на корабль Его Высочества. Вы мой капитан и останетесь им до конца действия договора.

Доар удовлетворенно кивнул и повернулся к разглядывавшему их у стены Ио:

— Ты слышал ответ. Право первородного использовано.

Руку Ио от ладони до локтя окутало сияние. Он зашипел и, расплескав жидкость, поставил стакан на полку, где стопкой лежали книги.

Морщась от боли, он закатал рукав сорочки и обнажил покрасневшее левое запястье, окутанное легким свечением. Принц зарычал и сжал руку. Когда сияние померкло и полностью рассеялось, на коже остались знаки, сплетенные вязью в браслет.

— Не знаю, как ты уговорил отца использовать обещание первородного, но впредь я буду более осторожен, раздавая знаки расположения, — с презрением отчеканил Доар.

— Не надо меня винить, это твое упущение. Пообещал — будь добр исполнить. Кто востребовал должок, не важно, — совсем не раскаивался Ио. Он тряхнул рукой и вернул манжет сорочки на место. Этот самовлюбленный тетерев позволил себе и дальше проявлять опасные для здоровья вольности. — Доар, где твои манеры? Почему меня еще не пригласили разделить завтрак?

Принц вальяжно расположился на черном бархатном диване с золотой тесьмой.

— Потому что ты уже уходишь, — проявив необычайную выдержку, отозвался бессмертный и с металлическими нотками в голосе добавил: — Не помню, чтобы предлагал тебе присесть, Ио.

— Ты забыл, кому присягнул на верность? — лицо гостя потемнело от раздражения. — Я второй наследный принц! Отцу не понравится то, что ты выпроводил меня, даже не предложив отдохнуть с дороги. Или у тебя назначена в этот ранний час встреча, о которой императору не стоит знать?

Перед глазами Окары всплыл образ гонца, доставившего послание Доара. Месть принца приобрела опасные очертания. Он собирался опорочить бессмертного в глазах императора.

— Скажи Кеоне накрыть завтрак и возвращайся к себе, — велел помощнице капитан с явным намерением выпроводить ее.

Во взгляде Ио промелькнуло подозрение. Погладив холеными пальцами мягкую обивку дивана, он повелительным тоном настоял:

— Воркория Тоберон останется и будет прислуживать нам.

— Она не прислуга, а моя личная помощница, Ио, — с уничтожающим презрением отверг его предложение Доар и открыл дверь перед Окарой.

Девушка собралась было выйти, но следующее провокационное замечание принца заставило ее настороженно замереть на пороге.

— Некоторым воркам не зазорно делиться женами, предоставляя их на ночь. Они знают свое место. А ты, Доар, понимаешь, кому служишь?

Нервно сжав дверной косяк, Окара повернулась вовремя, чтобы заметить плотно стиснутые челюсти бессмертного, а в следующий миг он уже решительной походкой устремился к принцу. У девушки в груди расплылся обжигающий страх — похоже, Ио только этого и ждал, желая поквитаться с бессмертным. Лишь избавившись от Доара, принц забудет унижение на палубе «Розовой жемчужины». Его эгоистичной натуре было плевать, чем обернется отлучение бессмертного для империи. Он в любом случае обрисует отцу ситуацию в выгодном для себя свете.

— Я согласна, — выпалила Окара. В своих переживаниях о капитане она не учла, что он, может быть, совсем не нуждается в защите.

Будто не слыша ее, Доар подошел к дивану и, схватив за грудки принца, рывком поднял того на ноги.

— Я согласна! Слышите, согласна!.. — бросилась к ним Окара, но на полпути была остановлена жестким приказом Ио:

— Молчать!

Принц улыбнулся одними уголками, и на его непримечательном лице отразилось самодовольство.

— Девушка не против, чтобы я остался. Смотри, как рвется доказать свою преданность.

Доар скользнул взглядом по Окаре, и ей пришлось зажмуриться, чтобы спрятаться от ледяной стужи, полыхнувшей в его глазах.

Ей захотелось сбежать и спрятаться где-нибудь в трюме, переждать нависшую над бригантиной грозу, но воркория не шелохнулась, а, набравшись сил, стоически выдержала тяжелый взгляд капитана. Это лишь сильнее разозлило бессмертного. Он встряхнул за грудки принца и, похлопав его по плечу, да так, что тот даже присел, предупредил:

— После трапезы ты, Ио, немедленно возвращаешься на свое корыто. — Хард говорил вежливо, отчего его слова пугали еще сильнее. — Или будешь гнить в моем трюме до возвращения в империю.

Доар разжал пальцы, и принц дергаными движениями поправил воротник.

— Надеюсь, яда мне не подсыпят, — нахально пошутил гость.

Губы бессмертного исказила издевательская улыбка. Не понимая, шутит тот или нет, принц нервно откинул со лба длинный локон. Схватив с полки стакан с недопитым виски, залпом осушил его.

Завтрак по приказу Доара накрыли в его гостиной за рекордно короткое время. Мясная нарезка, пышный омлет, салат, заправленный пахучим соусом, воздушные булочки, корзинка с экзотическими фруктами не имели ничего общего с кашей Окары. «И где, спрашивается, они прятали эти чудесные деликатесы?» — мысленно облизнулась девушка. Вдохнув аппетитные ароматы, она пообещала себе в следующий свой визит на камбуз тщательно обыскать каждый уголок. От капитана не убудет, если он поделится с ней аппетитными лакомствами.

Налив в чашку из тончайшего фарфора свежесваренный кофе, личная помощница капитана с легким позвякиванием поставила ее перед принцем. Вторую осторожно передала в руки Доару, который устроился в кресле напротив гостя. Отказавшись от завтрака, он плеснул в кофе немного виски и, не спуская глаз с Ио, неспешно потягивал терпкий напиток.

Принц недвусмысленно протянул Окаре тарелку, и она безукоризненными отточенными движениями выложила на нее аккуратный ломтик омлета и украсила его ложкой салата. Пока девушка обрамляла созданную идеальную композицию розочками из зелени, Ио бессовестно разглядывал неглубокий вырез ее блузки. Заметив жадный взгляд мужчины, воркория взорвалась. Ошеломленная неописуемой наглостью гостя, сама того не желая, она с громким стуком поставила салатницу на стол, чем привлекла внимание принца к своему лицу.

— Ты вроде был голоден, Ио. — В голосе Доара слышалось мрачное предупреждение, которому, впрочем, гость не внял.

— Я и сейчас голоден.

Нечто напоминающее вожделение проскользнуло в его тоне. Бессмертный приподнялся в кресле с явным намерением вышвырнуть принца, но тот благоразумно смолк и не решился еще сильнее выводить харда из себя. Все-таки инстинкт самосохранения ему не был чужд.

Спустя минуту Ио осторожно поинтересовался:

— Я слышал, у вас с Ирвиком состоялась встреча?..

И многозначительно замолчал, напуская таинственности. Но даже Окара поняла, что полученная информация не подтвердилась, и, кроме долетевших слухов, ему нечего было предъявить.

— Он частый гость на моем корабле, — ответил хард. Из уст бессмертного это означало, что Ирвику всегда рады.

Доар расслабленно откинулся на спинку кресла и как можно оскорбительнее, свысока посмотрел на принца, намеренно провоцируя того на спор.

Тщательно разрезав омлет на куски серебряным ножом, Ио слегка склонил голову набок и надменно протянул:

— Я думаю, в словах моих шпионов больше правды, чем в твоих, Доар. Я раскрою ваши с братцем секреты и узнаю, что вы затеваете. — И в свойственной ему манере высокопарно закончил: — Я не позволю навредить империи. Я стану тем, кто откроет отцу глаза на ваше с Ирвиком вероломство.

Глядя на презрительно скривившегося Доара, принц раздосадованно сжал ножичек, но в ход пускать его не стал. Разгневанный вид принца вызвал в Окаре ребяческое желание рассмеяться, таким забавным и беспомощным он выглядел. Но снова оскорблять венценосную особу было рискованно, поэтому, с трудом подавив порыв, девушка закусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться.

Она приблизилась к Ио, чтобы предложить десерт, но принц обиженно засопел. Видимо, Окару выдал веселый блеск глаз. «Надо, надо было опустить голову», — мысленно укорила она себя, а Ио тем временем решил проверить на прочность ее самообладание. Мужчина подцепил пальцами тарелку, и та с глухим звоном упала на ковер.

— Убери!

Прежде чем выполнить приказ гостя, Окара украдкой посмотрела на бессмертного. Дождавшись его задумчивого кивка, она опустилась перед принцем на колени. Взяв со стола стопку салфеток и поставив перед собой тарелку, аккуратно собрала разлетевшийся омлет и овощи. Только собралась подняться с колен, как Ио мыском начищенного до блеска сапога подцепил тарелку и снова перевернул ее. Такое унижение воркория стерпеть уже не могла.

— Окара, не глупи, — услышала она напряженный голос Доара. Судя по скрипнувшим половицам, капитан поднялся и собирался подойти к ней.

— Слушайся своего повелителя, безродная, — смакуя слова, злорадно процедил принц, наступая на еду и размазывая ее по ковру. Убрав ногу, он велел с нездоровым предвкушением в глазах: — Слизывай!

«Безродная, значит?» — завелась Окара. Эти слова пронзили ее в самое сердце.

Гость настолько увлекся своими фантазиями, что не заметил приближавшегося к нему бессмертного, но младшая Тоберон желала личной мести. Ио не избежит наказания, будь он хоть трижды наследным принцем, а не вторым в очереди на престол.

— Окара, не делай того, о чем потом пожалеешь, — ледяным тоном предупредил ее Доар. Она мельком посмотрела на капитана, стоявшего в нескольких шагах, и неожиданно для мужчин склонилась над полом. Схватив горсть омлета вперемешку с овощами, смяла ее в руках и швырнула в ничего не подозревающего принца.

Куски омлета и листья салата отлично смотрелись на его недоуменном лице. Видно, он привык к тому, что женщины не дают ему отпор и молча сносят унижения. Осознав свой дерзкий поступок и ощутив, что отомстила принцу за всех оскорбленных им, Окара пожалела, что нельзя повернуть время вспять и повторить акт возмездия. Руки так и чесались!

— Изволите добавки? — глядя на оцепеневшего от бешенства принца, полюбопытствовала девушка и вскочила на ноги.

Громко выругавшись, Ио смахнул с лица прилипший завтрак и ринулся на нее. Лезвие клинка сверкнуло перед глазами воркории, но тут неслышным ветром к ним переместился Доар. Молниеносным ударом он выбил из пальцев гостя кинжал, который тот вытащил в запале из-за голенища сапога, и завел руку Ио за спину.

Взгляд Окары метнулся к двери, но гордость и упрямство не позволили ей сбежать, как какому-то злоумышленнику. Принц сам напросился, и вины она за собой не чувствовала.

— В трюм ее! В бездонную клетку! — бушевал принц, вырываясь из захвата бессмертного.

Дверь распахнулась, и в гостиную влетела Кеона. И откуда только взялась? Окара точно помнила, что, когда собиралась уходить, ее в коридоре не было.

— Уведи сестру, — распорядился Доар, и жесткая усмешка исказила его губы. — А я гостя провожу.

— Будет исполнено, — пообещала Кеона и с маниакальным рвением бросилась к Окаре.

Взяв сестру чуть выше локтя, под разъяренное сопение принца она вывела ее из кают-гостиной капитана. Лишь оказавшись в коридоре, Окара позволила себе расслабиться и покорно пошла за Кеоной. Ей не терпелось очутиться в своей крохотной каюте, чтобы запереться в ванной и ополоснуться, пускай и в ледяной воде. Она до сих пор чувствовала на себе омерзительно липкие взгляды принца, которые грязным клеймом жгли кожу.

За раздумьями Окара не заметила, в какой момент они прошли мимо ее каюты, очнулась, лишь когда, следуя за сестрой, спустилась по лестнице в трюм. Здесь не было магических свечей, полумрак разгоняло сияние от клетки, возле которой стоял помощник Кеоны. Он не выглядел удивленным, увидев их. Похоже, сестра бегала навестить своего подчиненного, а заодно отдать распоряжения. Старшая Тоберон сразу сообразила, что визит принца ничем хорошим для Окары не закончится, и подсуетилась.

Стальные на вид прутья клетки, казалось, полностью пропитались мертвенно-голубым светом. От артефакта исходила неприятная, леденящая душу, разрушающая энергия. Клетка была ее сосредоточением, концентрацией. Сила уничтожения была вкована в замки и вплетена в ее прутья. Даже застыв в дверях, Окара ощущала давящую ауру этого ужасного сооружения.

Кеона сделал замысловатые пассы руками, и вокруг нее и ее помощника замерцали защитные купола. Громко отстукивая каблуками, она триумфально прошествовала к клетке и сама развеяла магический замок на дверце.

— Проходи и располагайся поудобнее, — ласковой гадюкой предложила она сестре.

Окара было отступила назад, собираясь подняться и сообщить Доару, что, если он хочет ее наказать, пусть делает это сам, но сильный порыв ветра толкнул ее в спину, и пушечным ядром она влетела внутрь. Дверь с протяжным лязгом захлопнулась, и воркория поняла, что сбежать от этих двоих не удастся. Умолять их о пощаде она не собиралась и, гордо расправив плечи, на подрагивающих от страха ногах вошла в клетку.

Окара помнила ужас, исказивший лицо Дарины при одном упоминании артефакта, и поняла, что ей было чего страшиться, когда множество звуков оглушающей какофонией обрушилось на нее. Из девушки будто крупица за крупицей вытягивали силы.

Прижав ладони к ушам, младшая Тоберон покачнулась. Ноги подкосились, и она упала на колени. Боли не почувствовала, хотя ударилась сильно — низ клетки тоже устилали жесткие прутья, сквозь которые виднелся дощатый пол.

Из-за оглушающих звуков Окара не слышала, как ушла Кеона с помощником, но словно сквозь туман видела их удаляющиеся фигуры. Кусая в кровь губы, она терпела выжигающую изнутри боль. Нечто неподвластное рвалось из ее тела.

Яркие, подернутые пурпуром, ленты проступили на прутьях клетки и, точно живое существо, распахнувшее ненасытную пасть, потянулись к Окаре. Они крылатыми тварями кружили над ее головой, жалили болезненными прикосновениями кожу, заставляли жертву ползать по клетке и уворачиваться от них.

Энергия, заточенная в артефакт, жаждала немедля вытянуть силы из Окары. Яркие пестрящие ленты вихрем закружились вокруг пленницы и скопом набросились на нее, скручивая, не давая пошевелиться. Девушке показалось, что ледяной холод сковал ее, добравшись до самой души. Она больше не чувствовала ни обиды, ни сожаления, ни злости, и было все равно, что с ней станет. Душераздирающий крик так и застрял в горле, а слова мольбы застыли на искусанных губах.

Окара дрожала на полу и, потеряв счет времени, мысленно повторяла: «Я не сдамся, не сдамся». Она изо всех сил сопротивлялась холоду, и медленно нараставшее давление в груди сорвалось сильным порывом ветра. Будто дремавшая в девушке всю жизнь сила вырвалась на свободу. Она разметала ленты в разные стороны, будто обычные тряпки, и долгожданное тепло окутало воркорию. Дыхание стало ровным, сердце перестало заходиться в бешеном стуке. На Окару опустилась сильная слабость, и она впала в забытье.

Девушке снилось, что она плывет по мягким текучим волнам, а вокруг ни души. Перед глазами стоял сплошной туман, и его воздушные клубы изгибались и затейливо перетекали из одной фигуры в другую. Это зрелище завораживало и успокаивало.

— Ты? — нарушило идиллию зловещее и в то же время удивленное шипение.

Окару будто ударило сильным порывом ветра. Она широко распахнула глаза и увидела тянущиеся к ней полупрозрачные руки. Сквозь клубы тумана угадывались белесые очертания туловища, но лица было не разглядеть — густой туман тщательно скрывал черты существа. Неожиданно на кончиках полупрозрачных пальцев сверкнули вполне материальные и очень даже острые когти. Окару бросило в жар, затем окунуло в ледяной холод, и дрема мигом слетела с нее.

Младшая Тоберон открыла глаза и, прогоняя остатки тревожного видения, неожиданно для себя поняла, что ее нежно сжимают в объятиях. Мысли путались, и на краткий миг девушкой овладела паника. Окара решила, что Ио разыскал ее и теперь собирается мучить. Но, ощутив аромат хвои, смешанный с мускусом, поняла, что находится в руках того, кто ее почти не замечал, игнорировал и, возможно, даже сам приказал бросить в клетку. Но сил злиться на Доара или обвинять его не осталось. Девушка с удовольствием прижалась к его накачанной груди и, наслаждаясь человеческим теплом, с трудом разлепила губы и тихонько просипела:

— Вы пришли меня простить?

Она посмотрела в темные глаза капитана, с удивлением замечая в них озабоченность.

— Нет, — услышала она его негромкий, но уверенный ответ. Это вполне походило на правду, но следующие слова заставили ее усомниться в реальности происходящего: — Мне не за что тебя прощать. Это моя ошибка, нужно было самому тебя проводить, а не доверять Кеоне. Она неверно истолковала мой приказ, и ты пострадала…

В его голосе было столько сожаления, что у Окары дрогнуло сердце. Бессмертный выглядел таким же сбитым с толку, как и она сама.