Глава 17. Намерения и возможности

Окара склонилась над магом и виновато протянула руку, но дотронуться так и не решилась. Подняла голову, посмотрела на сокета, который сокрушался об ужине, и сердито заявила:

— Чего застыл? Ты там корни, что ли, пустил? Лекаря зови!

— Скажете тоже, — ухмыльнулся тот, глядя на девушку сверху вниз. — Замотать голову и дело с концом. Отлежится.

— Вы в своем уме? — возмутилась Окара. — Упал ваш товарищ, а бредите вы! Ему нужен лекарь, а вы беспокоитесь лишь о себе. Неужели на бригантине нет хотя бы врачевателя?

— Тише, — присел рядом Рин. Он многозначительно посмотрел на Окару. — Не стоит привлекать к себе излишнее внимание. На бригантине совсем недавно произошла трагедия, воспоминания еще свежи в памяти сокетов. Воздухоплаватели суеверны. Не нужно, чтобы эти неприятности они связали с тобой.

— Ты предлагаешь мне ничего не делать? — Окара с волнением посмотрела на лужу крови, багряной кляксой окружившей голову Торда.

— Я ему помогу, — вполголоса пообещал Рин, и девушка благодарно улыбнулась ему.

Она только собралась помочь Геззу приподнять пострадавшего, как над самой головой раздался пронзительный крик:

— Что ты снова натворила?!

Окара похолодела, но, быстро собравшись, медленно выпрямилась и прямо посмотрела на сестру. Кеона стремительно приблизилась к ним, но, кроме распластанного на палубе кока, ничего нового не увидела. Уверенность, с которой держалась Окара, ее, похоже, бесила, и сестра в бессильном гневе сжала кулаки. Глаза ее метали молнии, а рот некрасиво перекосился.

— Признайся честно, Окара, тебя подослали наши враги? Это они велели тебе избавиться от нашей команды, или ты сама по собственной глупости и эгоизму калечишь их? — не думая понижать голос, яростно наседала на сестру Кеона. — Сначала мой помощник, теперь кок. На кого следующего ты нападешь? На меня? Или сразу на капитана?!

— Не говори ерунды, — вежливо заметила Окара и не сдержалась: — Но знаешь, вариант с тобой я готова рассмотреть.

Глаза Кеоны превратились в щелочки, и ее рука взлетела в воздух. От полученной пощечины у Окары потемнело в глазах. Она охнула и, потерев пылающую щеку, невольно отступила. На губах старшей сестры расцвела самодовольная улыбка. Она явно наслаждалась своей властью и безнаказанностью, ведь в отсутствие Доара она была главной на бригантине и вступиться за Окару было некому.

Во взглядах сокетов, глазевших на них, Окара не заметила ни капли сочувствия к себе. Кто-то презрительно кривился, некоторые с восхищением смотрели на Кеону, приняв ее сторону. Сестра же не собиралась останавливаться на оплеухе. Она снова двинулась на младшую:

— Таким, как ты, не место на «Сумеречном ветре». От тебя одни неприятности. Ты приносишь несчастья! — Ну вот, она сделала это. Сыграла на суеверии команды. И нарочно говорила громко, чтобы все услышали. — Манипулируешь капитаном, подстраиваешь гадости, чтобы избавиться от тех, кто тебе не нравится. Кто следующий в твоем длинном списке? После меня, конечно. — Она наугад ткнула пальцем в коренастого мужчину. — Дог? — Обернулась и кивнула на рыжего здоровяка: — Нешль? Или Жрунь?

Цепкий взгляд Кеоны взметнулся вверх и остановился на парне, выглядывающем из расположенной высоко на мачте смотровой корзины. Тот испугался, что его ненароком заденет гнев помощницы капитана, и принялся усиленно рассматривать горизонт на наличие других кораблей.

Чтобы сокеты окончательно не записали Окару во враги, нужно показать Кеоне, что плевать она хотела на ее приказы. Доар отлично дал понять, что он единственный, перед кем Окара должна отчитываться. Проверим, так ли это.

— Кеона, поумерь фантазию, — возразила сестре девушка. — Смирись, я не подчиняюсь тебе. И вообще, зачем мне вредить сокетам?

— А мне откуда знать? — в мнимом изумлении приподняла брови Кеона. — Косо посмотрел, лишнее сказал… Что тебе сделал Гаршис? — Она приблизилась вплотную и практически выплюнула: — Чем же тебя обидел мой помощник, что ты уговорила любовника разодрать его на части?

Сокеты недоверчиво заворчали и затуманенными страхом взорами уставились на Окару. Неприятный, липкий холодок пробежался по ее спине. Кеона совсем обезумела? Она смерти ее хочет? Пока ноги хозяйку подводили, дрожа, как листья на осеннем ветру, внутренний голос не стал молчать и честно ответил: хочет! И не просто убить, а еще помучить.

От поднявшейся в душе злости у Окары зазвенело в ушах.

— Вот как ты заговорила? — заведя руки за спину она медленно отступила назад. — Ты, безусловно, права, Кеона. Твой помощник посмел поднять на меня руку, и Доар по моей просьбе наказал его.

Окара видела, как побледнела сестра, которая вовсе не ожидала, что она признается в том, чего не делала. Да еще при всех. Кеона пребывала в растерянности. Прежде чем она решилась на очередную гневную отповедь, Окара продолжила с ледяным высокомерием:

— Как ты думаешь, что сделает мой… — Запнулась и чертыхнулась про себя. Никак не удавалось выговорить это постыдное слово! Через силу произнесла: — Мой капитан. Что сделает с тобой Доар, когда узнает, что ты унизила меня на глазах у всей команды?

Лицо Кеоны стало непроницаемым. Она прониклась и осознала, какими неприятностями могла обернуться ее несдержанность. Окара удовлетворенно улыбнулась, почувствовав себя отмщенной, но останавливаться на достигнутом не собиралась.

— Интересно, что он сделает, узнав, что ты ударила меня? Напомни, кем ты его назвала? Моим люб… люб… любовником, — заставила себя произнести ненавистное слово Окара. — Думаю, ты вдоволь накричишься, когда буреносцы будут сдирать кожу с твоего холеного лица.

Сокеты притихли. Налетел теплый ветер, предвещающий грозу. Кеона вздрогнула и испуганно посмотрела на буреносцев, кружащих в небе. Полупрозрачные стражи бригантины рваной темной тучей нависали над кораблем. В их размеренных действиях не было ничего необычного, но девушка побледнела. Неожиданно возле Окары возник Гезз. Несостоявшийся жрец взял ее за руку и проговорил едва слышно:

— Ты перестаралась. Нельзя угрожать помощнику в отсутствие капитана. Придумай что-нибудь, пока Кеона не обвинила тебя в бунте и не приказала казнить на месте.

Окаре не хотелось идти на попятную, но Рин прав, она совершенно забыла, что у сокетов жесткая субординация. Конечно, Доару, скорее всего, не понравится, если Окару казнят, возможно, он даже накажет тех, кто будет причастен к ее кончине, но ей-то — мертвой! — что с того? Нет, надо срочно задабривать сестру.

Просить прощения не вариант — Окара готова была скорее сама убиться. Но что тогда делать? Перевести все в шутку тоже не поможет, Кеона мигом ее раскусит. Лучше переключить внимание сестры, пока она не пришла в себя. Но как ее и сокетов отвлечь?

Взгляд Окары упал на очумевшего от нетривиальных событий Торда, и она широко улыбнулась ему и заявила во всеуслышание:

— Прощу тебя на первый раз. Капитан от меня ни о чем не узнает. Тем более ты не хотела ничего плохого, просто переживала, что команда останется без ужина. — Кеона подозрительно сощурила глаза и воззрилась на сестру, но та довольно осмотрела сокетов и объявила: — Я обещаю, что никто не останется голодным. Я сама приготовлю для вас ужин!

— Окара… — снова попытался встрять Рин, но девушка схватила его за руку.

— Вот и Рин вызвался мне помочь! — Она широко улыбнулась. — Уверяю, я не собираюсь ябедничать капитану всякий раз, как на меня кто-то косо посмотрит. Ну а те, кто впредь решатся поднять на меня руку, лишится ее. Буреносцы ведь такие милые, думаю, не оставят воркорию в беде.

По взглядам сокетов сложно было определить, поверили ли они Окаре, но ей достаточно было того, что они выглядели напуганными. Однако, судя по взбешенному виду, Кеона ей отомстит.

«Ничего, — пообещала себе Окара. — Справилась однажды — сумею снова».

Она схватила Рина под локоть и потащила мимо оторопевших сокетов.

— Окара! — услышала она вдогонку громогласный голос сестры. Остановилась, немного выждала и, нацепив на лицо улыбку, развернулась. Изогнув в недоумении брови, вопросительно посмотрела на помощницу капитана.

Та в свою очередь подняла руку, указывая в другую сторону:

— Вход на камбуз там.

— Знаю, — соврала Окара и тут же нашлась: — Я решила переодеться. Ты ведь не думаешь, что остаток дня я буду ходить в этом костюме? Пойду найду послеобеденный комплект.

С видом «что с нее взять» Кеона покачала головой и потеряла к сестре всякий интерес.

Окара практически вбежала в коридор, который вел к каютам, и, прижавшись спиной к стене, прикрыла глаза. Ощутив, как по спине стекает пот, она рассмеялась и посмотрела на Рина.

— Что ты умеешь готовить?

— Честно? — скривился тот и серьезно добавил: — Неплохо делаю яды.

— Хорошо, но пока не будем спешить, — искренне похвалила его Окара и вздохнула. — Я в детстве таскала с кухни горячие булочки, но ни разу не видела, как их готовят.

— Зачем ты тогда вызвалась? — удивился Рин.

— Надо было что-нибудь делать, и это первое, что пришло мне в голову, — огрызнулась девушка и, оттолкнувшись от стены, двинулась по лестнице обратно на палубу. — Подумаешь, готовка! Ничего сложного. Уверена, у меня получится не хуже, чем у какого-то там сокета. Если уж простолюдин научился кашеварить, то и благородная воркория сумеет. Показывай, где кухня! То есть, как его?.. Капус…

— Камбуз, — аккуратно поправил Рин и, догнав ее, уточнил: — Ты вроде хотела переодеться?

— Забудь. И так сойдет, — беспечно отмахнулась она.

Рин изумленно покосился на девушку, но промолчал. Он открыл дверь и вывел Окару на опустевшую к этому времени палубу. Поняв, что представление закончилось, сокеты ожидаемо разошлись по делам. Кеоны тоже не было видно, и младшая Тоберон с облегчением свернула к камбузу. Благодушный настрой был испорчен встречей с поджидающей их Дариной, которая явно была в бешенстве. Она быстро приблизилась и, сжав кулаки, прошипела Окаре:

— Ты в своем уме? Зачем подставляешь Рина? Он здесь жил и бед не знал! Тут заявилась ты и перевернула все с ног на голову! Ты хоть понимаешь, что наделала?

— Помогла выбраться из скорлупы, в которой он прятался? — поинтересовалась Окара. Она не собиралась оправдываться перед этой выскочкой. — А почему ты носишься с Рином словно знахарка с пучками трав? Он взрослый мужчина, неужели ты думаешь, что он сам не может о себе позаботиться?

Раздувая ноздри, будто паруса, Дарина недовольно сопела, а «мужчина» приосанился и удовлетворенно сверкал зеленью глаз. Рину явно польстили слова Окары… той его части, что не принадлежала незримому лику старца.

Не отрывая взгляда от Дарины, воркория негромко, чувствуя вину за то, что собиралась сказать, проговорила:

— Тебе не нужно его больше опекать. Рину не нужна твоя защита, он сам должен научиться бороться за себя. И ты ему в этом мешаешь.

Девушка покраснела, губы ее задрожали… Закрыв лицо ладонями, она убежала так быстро, что Рин только руку успел поднять и схватил уже воздух.

— Дарина… — Парень перевел досадливый взгляд на Окару. — Благородная воркория? Не похоже. Ты не могла быть с ней помягче?

— Сколько ни приукрашивай правду, слаще от этого она не станет, — с горечью в голосе поделилась с ним наблюдениями девушка.

Злость, обида и ярость снова вспыхнули в ней, выдавливая слезы из глаз, терзая сердце. Ее никто и спрашивать не стал, когда… когда… Как мог Доар воспользоваться ее безвыходным положением для свершения низкой мести? Она отказала ему, но принуждать ее к совместной ночи… неправильно. Окара всхлипнула и уткнулась лбом в грудь Рину. Парень заметно занервничал, поднял руку, но не решился прикоснуться к ней.

— Может, пойдем на камбуз? — прошептал он.

Окара отпрянула и, гордо выпрямившись, отметила, что парень покраснел. Заявила милостиво:

— Рин, давай проясним. Ты мне нравишься, но не более чем в качестве друга. Ты ведь не думаешь, что благородная воркория будет тебе благоволить? Мне и без тебя хватает забот.

— Ну что ты, — усмехнулся Рин и отвел взгляд. — Даже в мыслях не было. Ты, безусловно, красивая девушка, но понравилась не столько мне… сколько моей сущности. Я знаю, что наши судьбы будут связаны, но отношения тут ни при чем.

— Отлично, — пропустив мимо ушей нервирующие подробности про связанные судьбы и сущности, широко улыбнулась Окара. — Друзья?

— Буду рад, — ухватился за возможность узнать ближе новую знакомую Рин.

— А друзья должны друг другу помогать, — назидательно заметила младшая Тоберон и потянулась к уху жреца. — Ты там что-то про яды говорил…

— За попытку убийства хард накажет даже тебя, — нахмурился парень. — А меня как твоего помощника будет ожидать весьма нелицеприятная участь…

— Кто говорит про убийство? — улыбнулась Окара и посмотрела на стоящую в стороне Кеону. — Надо всего лишь до конца плавания уложить в постель одну несносную особу.

К ним приблизился один из сокетов, и Окара умолкла. Дождавшись, когда тот скроется за углом, она продолжила:

— Сам догадаешься, кому срочно требуется отдых? В благодарность я помогу тебе с возвышением. Согласись, будет куда лучше, если я стану действовать в твоих интересах по своей воле.

— Хочешь заключить соглашение, — понимающе улыбнулся Рин и задумался. — Я не против, но надо точно рассчитать пропорции, чтобы не было смертельного исхода.

— Вот ты этим и займешься, — спихнула на него самую сложную часть плана воркория, и они оба направились к камбузу, где опять ожидала Дарина. Окара удивилась: — Ты что тут делаешь? Я думала, мы нескоро увидимся. Слезы, переживания и все такое.

Девушка угрюмо посмотрела на нее и призналась:

— Ты мне не нравишься.

— Взаимно, — не осталась в долгу вторая.

— Рин мой друг, и я его не брошу, — упрямо продолжила Дарина, — и раз уж ты втянула его в свои игры, то нужно сделать так, чтобы парень не погиб из-за тебя! Хард тебя не тронет, а Рина не пощадит. Виновата в этом будешь ты!

Жрец обрадовался и бросился к подруге.

— Ты поможешь нам приготовить ужин? Спасибо! А то мы не умеем.

— Кто это не умеет! Говори за себя! — возмутилась Окара и схватила большой котел. — Ничего сложного! Ой…

Котел оказался тяжелее, чем она представляла. Он выскользнул из рук и, отчаянно загремев, покатился по полу. На камбуз заглянул кто-то из сокетов и раскатисто рассмеялся:

— Мы делаем ставки, взорвется бригантина или утонет. — Он посмел подмигнуть Окаре. — Я за второе! Я не птица и летать не умею, а плаваю отлично.

На этом душещипательном признании сокет исчез.

— Ну-ну, пусть еще пошутит и составит компанию Кеоне, — пробубнила под нос воркория и упрямо подтянула к себе котел. С трудом водрузив его на стол, она отряхнула руки. — Ну вот, первое дело сделано. — Взгляд ее упал на мешок. Вскрыв тот острым ножом, девушка высыпала странное содержимое в котел. — Зерна есть. Вода! Где тут они ее хранят?

Пресная вода нашлась в бочках. Натаскав с помощью черпака в котел воду, она залила зерна. Осмотрела проделанную работу, довольная собой, но все же смутно догадывалась, что чего-то не хватает.

— Осталось сварить, — ехидно брякнула Дарина и кивнула на холодную плиту. — Огонь разведи.

Осознав свою оплошность, Окара выругалась. Испугавшись, что ляпнула лишнее, прижала ладони к губам и покосилась на развеселившуюся Дарину и ошарашенного Рина. Впрочем, она уже не дома и мама не окатит ее ледяным взглядом, заявив, что благородной воркории не пристало так выражаться. Окара на бригантине, где сокеты выражаются еще забористее.

Она кивнула Рину и попросила:

— Помоги мне.

Втроем они с трудом развели огонь под котелком. Языки пламени вспыхнули неожиданно, и Окара резко отпрянула. Неловко покачнувшись, задела локтем какую-то коробку, и та плюхнулась в котел. Когда совместными усилиями друзья выловили ее черпаком, коробка уже разбухла. Подцепив пальцами, Рин вытащил ее из котла и не глядя отбросил в угол. Дарина только покачала головой:

— Зря ты все крупу засыпала. Она разварится и вывалится из котла.

— Ничего страшного, — отмахнулась воркория. Подхватив со стола кастрюльку меньшего размера, сунула ее в руки девушке. — Излишки соберешь сюда. Заодно и на завтрак останется.

Спустя четверть часа вода вскипела, а крупа действительно дала деру из котла, молодые люди едва успевали перекладывать излишки. К тому времени, как они наконец приготовили ужин, все емкости в камбузе были заняты кашей. Окара принюхалась и слегка поморщилась:

— Вам не кажется, что пахнет странно? — Лизнула кончик ложки и скривилась. — На вкус ужасно. Что же делать? — Она огляделась и, заметив открытый мешок сахара, улыбнулась. — То что надо.

Высыпала четыре плошки сахара в котел и несколько раз провернула большущей поварешкой, чтобы размешать. Лизнула и удовлетворенно кивнула: есть можно, но она бы воздержалась…

За окном сгустились сумерки, когда они на пару с Рином оттащили котел к выстроенным рядами столам, а после разложили кашу по тарелкам. Ощущая себя на вершине успеха, довольная тем, что легко справилась с готовкой, Окара вышла из камбуза в коридор и, залихватски махнув поварешкой, закричала:

— Кушать подано!

Собрав ужин на поднос, она понесла его в капитанскую каюту. И пока шла, представляла, как Доар рассыпается перед ней в благодарностях.

Очутившись в каюте, девушка покосилась на кровать, и дыхание ее участилось, а сердце затрепетало от предчувствия. Ночь приближалась, и мысли невольно возвращались к тому, что было прошлой. Будет ли Доар настаивать на повторении? А может, он отомстил и потерял к ней интерес? И почему она вообще думает об этом?.. Разозлившись на себя саму, Окара оставила поднос на столе и вышла из каюты капитана, чтобы отправиться в свою — этой ночью она собиралась спать там.

Младшая Тоберон вошла в тесную комнатку с убогой кроватью, привинченной к полу, и приставила к двери стул. Она сама не знала, зачем подперла дверь, но так было спокойнее. Не раздеваясь, в ожидании благодарных гостей, она прилегла отдохнуть. Ну и где они? Почему Доар не идет ее хвалить?

Стоило Окаре подумать о нем, и приятный озноб медленно прошелся по телу, томлением отдаваясь в груди. Девушка в отчаянии застонала и перевернулась на живот. Благородные воркории не должны испытывать подобное. Обнимая подушку и засыпая, она грустно улыбнулась: но она давно не воркория…

Пробуждение было жестким.

Окару приподняло над кроватью и тряхнуло прямо в воздухе. Девушка испуганно взвизгнула и, задергав руками и ногами, попала в кого-то. Разлепив веки, она в изумлении уставилась на бессмертного, который держал ее за плечи и тряс как грушу. Глаза его полыхали темным пламенем, а губы сжались в тонкую линию.

— Хард Доар? — вцепившись в ворот бессмертного, опешила Окара и тут же возмутилась: — Даже если вы недовольны тем, что я не ожидала вас смиренно в каюте, это не повод так обращаться с благородной воркорией. Немедленно отпустите меня!

— Удивлена, что я сумел дойти до твоей каюты? — прожег ее взбешенным взглядом Доар. — Рассчитывала отравить меня?!

— Было бы неплохо, — ничего не понимая, запальчиво огрызнулась Окара. — Тогда бы я стояла на ногах, а не висела в воздухе… как Гаршис.

Выражение лица бессмертного изменилось, глаза сузились, на губах расцвела кривая усмешка. Он отпустил ее плечи, и Окара тряпичной куклой упала на кровать. Доар отвернулся и процедил:

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Я вообще не понимаю, что происходит, — потирая пятую точку, проворчала девушка. — Вы врываетесь ко мне в каюту, угрожаете… Вам ужин не понравился?

— Лучше пожирать глазами тебя, — неожиданно рассмеялся Доар, — чем есть то, что ты приготовила. — Он повернулся к ней и уже без тени улыбки навис над помощницей. — Ты намеренно отравила мою команду и ответишь за это.

— Ч-что? — недоуменно моргнула Окара и возмущенно возразила: — Никого я не травила! Вы должны быть мне благодарны! Я приготовила очень вкусную кашу, которую…

— Сама не стала есть, — припечатал Доар. — Но мне принесла. Ко мне пришел сокет, который слышал, как ты обсуждала с Рином Геззом яды. — Он приблизил к ней лицо и ледяным тоном потребовал: — Не лги мне, Окара.

— И не думала, — спокойно проговорила она, хотя внутри все клокотало от обиды. — Кок поскользнулся и разбил голову, и я вызвалась приготовить ужин. У меня в мыслях не было кого-нибудь отравить.

Про «мысли», конечно, Окара слукавила — она хотела способствовать отдыху Кеоны, но сейчас был не лучший момент признаваться в этом Доару.

Бессмертный пристально смотрел на нее, и лицо его было так близко… Взгляд Окары невольно опустился на его правильные губы, и в груди разлилось томление. О небо, о чем она думает?!.. Никаких поцелуев! Нет, нет и нет! Она с трудом отвела взгляд от его губ и заглянула в глаза. Насмешливый взгляд харда встретился с ее: разумеется, от внимания Доара не укрылось ничего, и девушка ощутила, как заливаются румянцем ее щеки.

— Я разберусь с отравлением, и виновный понесет наказание, — вкрадчиво пообещал капитан и вдруг подался вперед. Окара затаила дыхание и, вцепившись в простыню, запрокинула голову, подставляя лицо. Их губы почти соприкоснулись, и хард жарко выдохнул: — Не жди, я не поцелую тебя. Это твое наказание. Повариха из тебя никудышная.

Доар выпрямился и, направляясь к выходу, проговорил с мучительной категоричностью в голосе:

— Ты не выйдешь из этой каюты до конца расследования. А когда я найду виновника, то… — Он замер у двери и не оборачиваясь произнес зловещим тоном: — Молись Гвербосу, чтобы это была не ты. Я обязан буду тебя наказать.

И вышел. Окара растерянно посмотрела на обломки стула у двери: хард ворвался к ней как ураган. Он был очень зол, а она при этом осталась в живых. Неплохо. Тут девушка вспомнила о команде: бессмертный ошибается, она никого не травила. Наверняка это Кеона подставила ее! Она не успокоится, пока не избавится от Окары.

Сегодня старшая Тоберон должна быть счастлива, ведь сестра останется в своей каюте. Она и сама хотела было обрадоваться, но перед глазами встали правильно очерченные губы бессмертного, и ей сразу захотелось ощутить их нежность. Окара помотала головой. То, что ее наказали, к лучшему — значит, ночь она проведет вдали от Доара. Надо ополоснуться! Холодная вода приведет девушку в чувства, и она снова станет самой собой.

Раздевшись в купальне, Окара погрузила полотенце в ведро с водой и, отжав, провела по коже. Интересно, как так получилось, что команда отравилась? В памяти ярко всплыл образ коробки, что случайно упала в кашу. Девушка похолодела: выходит, Кеона ни при чем? Окара сама не посмотрела, что там было. Это ее вина. Вдруг там какой-нибудь яд? Но зачем держать яд на кухне?

Закончив с обтиранием, воркория оделась и, вернувшись в каюту, принялась мерить ее шагами. Что же делать? Она остановилась у иллюминатора. Мириады звезд сверкали на темном небесном полотне. Снаружи стояла глубокая ночь. Глядя на подмигивающие ей звезды, Окара задумалась о том, с кем Доар находится в своей каюте. Один… или с Кеоной? От таких противных догадок стало гадко на душе и захотелось что-нибудь сломать.

Девушка запрокинула голову и, глядя на потолок, простонала: о чем она только думает. Мало того, что случайно отравила команду, так еще и болтала на палубе о важных секретах. Как она могла не заметить того сокета? Подлый соглядатай разболтал подслушанное Доару. Хард точно докопается до истины, узнает, что она отравила сокетов, и тогда… Что будет тогда, Окара и представить боялась.

Она вспомнила и о Дарине с Рином. Где они? Что будет с ними? Наверняка их тоже подозревают… Или они попробовали кашки и тоже слегли? Тогда Окара единственная, кто ответит перед капитаном, что и к лучшему. Никто не должен больше пострадать из-за ее неосмотрительности.

Кусая губы, младшая Тоберон уселась на кровати и пальцами расправила полинявшее покрывало. Она долго сидела на одном месте, мучаясь и размышляя, стоит ли признаться харду или лучше промолчать. С наступлением рассвета пришли новые неприятности.

Дверь открылась, и воркория увидела собранную, совершенно здоровую Кеону. Она окинула сестру уничижительным взглядом, и Окара пожалела, что незваная гостья не попробовала кашки.

— Тебя вызывает капитан, — едва сдерживая торжество, произнесла Кеона. — Идем.