Глава 16.Слабых душ наследство

Дверь резко распахнулась и шумно ударилась о стену, словно вошедшая Кеона открыла ее с ноги. Окара тревожно заворочалась и проснулась. Приподнявшись на локтях, посмотрела на пустое место рядом с собой и поняла, что это, наверное, к лучшему. У девушки прямо-таки чесались руки залепить пощечину одному несносному капитану, бессовестно соблазнившему ее. Масло в огонь ее раздражения подлила Кеона. Сестра молча швырнула в нее ворох одежды и, не произнеся ни слова, вышла, с силой захлопнув за собой дверь.

Окара сползла с кровати и метнулась в купель, где на ее счастье нашлась лохань с еще теплой и прозрачной водой. Опасаясь возвращения хозяина каюты, она, быстро орудуя мочалкой, наскоро помылась. Обернувшись в широкое мягкое полотенце, точно оставленное специально для нее, вернулась в каюту. Уловив аппетитные ароматы, ощутила зверский голод, пошла на зов изумительных запахов и буквально набросилась на стол. Неужели боги ниспослали изысканные яства? Или Доар распорядился накормить ее завтраком? Версия с богами Окаре нравилась больше. Она ничем не хотела быть обязана харду.

Затянув на груди потуже полотенце, она села за стол и приступила к завтраку. Обычная каша, которую раньше бы Окара и пробовать не стала, со скоростью летящего за добычей ястреба исчезла с тарелки. Девушке даже показалось, что ничего вкуснее она в жизни не ела. Воздушная булочка, источающая тонкий цитрусовый аромат, заставила рот наполниться слюной. Запив съеденное сладким травяным чаем, Окара отщипнула от виноградной веточки пару ягод и, довольно щурясь, пошла одеваться.

В охапке вещей, которые швырнула в нее сестра, нашлось все что нужно, даже нательное белье. Настороженно прислушиваясь к шагам в коридоре, младшая Тоберон скинула полотенце и торопливо облачилась в узкие брюки и просторную рубашку. Наряд мало чем отличался от вчерашнего. Форма она и на корабле форме.

Окара поправляла складки на пышных рукавах рубашки, когда услышала робкий стук. После разрешения войти ее взору предстал долговязый юноша. Его лицо показалось смутно знакомым. Приглядевшись к пышной гриве песочных волос, она вспомнила, где видела незнакомца. Перед ней стоял тот самый сокет, что разлил воду. Тогда подручный Кеоны, поскользнувшись на луже, едва не переломал себе ноги.

Теперь она смогла его разглядеть получше: светлые глаза парня будто светились умом, тонкие черты лица навевали подозрение на благородное происхождение. Создавалось впечатление, что ему не место среди грубых сокетов, впрочем, как и Окаре. Ощутив сочувствие, она приветливо улыбнулась соратнику по несчастью. Стало интересно, что привело на “Сумеречный ветер” этого невезучего пацана.

— Воркория Тоберон, капитан Доар велел передать вам.

Парень смущенно протянул плетеную корзинку. Окара с интересом посмотрела на костяной гребень и оценила количество разноцветных лент, заколок и шпилек.

— Можешь называть меня по имени, — благодарно кивнула она, намереваясь начать налаживать отношения с корабельной командой. — Окара.

— Для друзей я Рин, — польщенный оказанным ему доверием, с готовностью представился парнишка. — Полностью Рин Гезз.

От него вкусно пахло выпечкой, и Окара решила, что парень был приставлен к камбузу. Ей сразу вспомнилась недавно съеденная булочка. Растягивая удовольствие, она ела ее, отщипывая по маленькому кусочку. Таким же образом она наладит отношения с корабельной командой— по одной, пускай и маленькой, победе за раз. Сейчас она подружится с пареньком, а к концу плавания вся корабельная команда не сможет без нее обходиться. Она станет для них незаменимой. Окара уверенно улыбнулась: сегодня она заручится поддержкой и хорошим отношением одного сокета, а к концу плавания и остальная команда души в ней чаять не будет.

Подарив парню ослепительную улыбку, девушка забрала у него ношу, и пока Рин краснел, аки девушка на первом свидании, поставила корзину на стол.

— Не подскажешь, где бестелесные носят нашего капитана? — обернувшись к парню, будто невзначай поинтересовалась Окара.

— Зачем он вам? — глупо улыбаясь, спросил парень.

Он уже не сводил с девушки восхищенного взгляда.

— Хочу его поблагодарить за подарки. — Поправив на запястье манжет с прелестной вышивкой, она бросила быстрый взгляд на корзину, стоящую на столе. На самом деле благодарности не было и в помине, зато претензий накопилось немало. Но новому другу вовсе не нужно об этом знать.

Окара снова ощутила злость. Сначала вопиющее требование— проводить ночи вместе. Затем “подарок”, посланный лишь для того, чтобы команда была в курсе, где Окара провела ночь. Что дальше? Доар пошлет императору записку, что воркория Тоберон разделила с ним постель?

А ведь Окара надеялась незаметно вернуться к себе. Но с приходом Рина все надежды рухнули. Теперь каждая трюмовая мышь на этом проклятом корабле знает, что Окара делила постель с Доарам. Чтоб его безликие задрали!

— Тогда вам лучше поторопиться с благодарностями, — блаженно улыбаясь, пробормотал парень.

— Почему? — насторожилась Окара.

Улыбка сползла с его лица, ион серьезно задумался. Потом же, встрепенувшись, словно неожиданно вспомнив, сообщил:

— Ах да! Мы же прибыли в портовый город. Хард Доар собирался сойти на сушу.

И девушка внезапно поняла, что совсем не ощущает качки. Ей очень захотелось ощутить под ногами твердую землю. Мысли о Доаре тут же были отброшены. Благодарности капитану могут подождать.

Подбежав к корзинке, Окара суетливо схватила гребень и, наспех расчесав волосы, подвязала их нежно-голубой лентой.

Вместе с Рином она вышла в коридор и, наскоро простившись с парнем, опрометью взбежала по лестнице на палубу.

Пряный морской воздух ударил Окаре в лицо, и она тревожно посмотрела на небо, где собрались свинцовые тучи. Не лучшее время для прогулки— на портовый городок собирался обрушиться дождь. Груженные ящиками и тюками, сокеты пружинистой походкой поднимались по трапу на бригантину. На плечах их натягивались тонкие рубашки, очерчивая контуры рельефных мышц. Легко скидывая поклажу возле мачты, словно ноша ничего не весила, они шли обратно.

Заинтересовавшись происходящим, Окара устремилась к поручням. В небольшой бухте старым бывалым псом разлегся портовый городок, у самого берега, будто кости этой псины, рядами выстроились палатки торгашей. Здесь предлагали и рыбу, и заморские фрукты, и яркие отрезы ткани, и живую птицу в клетках. Взгляд девушки с любопытством скользил по прилавкам. Возле горы ящиков и сваленных в кучу тюков она заметила Доара. Роскошно разодетый ворк заискивающе лебезил и расшаркивался перед бессмертным.

На шее градосмотрителя сверкал тяжелыми драгоценными камнями круглый сверкающий медальон— символ его власти. С лица ворка не сходила нервная улыбка. Он откровенно боялся бессмертного и не скрывал этого. Но еще сильнее страшился разозлить Доара, проявив по незнанию непочтение, поэтому прибежал встречать харда лично.

Доар в свойственной ему высокомерной манере со скукой на лице взирал на ворка. Градосмотритель трясся, обмакивал платочком лоб и, заикаясь, продолжал услаждать лестью слух бессмертного. По какой-то причине хард не мог прервать речь градосмотрителя, и взгляд его становился все мрачнее.

Окара широко улыбнулась: месть свершилась! Небеса сами позаботились, послав бессмертному донельзя назойливого ворка. Глядя на хмурого харда, которому торговцы, воспользовавшись его задумчивостью, пытались всунуть в руки недавно пойманную, еще извивающуюся рыбу, она довольно улыбнулась. Доар получал по заслугам. Девушка признала, что лучшей мести, чем прилипчивый, готовый угодить градосмотритель да вонючая рыба, даже она бы не придумала.

— Ты чего прохлаждаешься? — нарушил мерный ход ее мыслей грубый голос.

В нос Окары ударил сильный запах табака. Она не успела ничего ответить, как тяжелая мужская рука легла ей на плечо. Рывок, и помощник Кеоны грубо развернул ее к себе. Девушка не позволила себе испугаться, а, глубоко вздохнув, столкнулась уверенным взглядом со своим мучителем. Нависающий над ней громила злобно сопел, а его свободная рука конвульсивно сжалась в кулак. Он словно едва сдерживался, чтобы не ударить ее. Сокеты, поднявшиеся на бригантину, сгрузили поклажу у трапа и в напряженном молчании уставились на нее и разъяренного младшего помощника. Окара ждала, что кто-нибудь пошлет за Доаром, но мужчины стояли, смотрели и будто бы ждали распоряжений. Вот только от кого? От нее или детины?

— Отпустите меня! — подавляя растущий страх, потребовала Окара. — Немедленно!

Она поискала глазами сестру, чтобы та отозвала своего ручного пса, но Кеоны на палубе не было. Кто бы сомневался. Натравила своего зверя и смылась.

— Ты мне приказываешь? Мне?! — Громила неожиданно свирепо стиснул плечи Окары и встряхнул. — Ты, капитанская подстилка, ничем не отличаешься от других и будешь скрести палубу наравне с другими.

Гнев на Доара и обида на Кеону так захлестнули Окару, что она не выдержала и взорвалась яростью.

— Если сама этого захочу, — гордо заявила она и с силой оттолкнула мучителя.

Надо же, как легко он ее отпустил! Сработало врожденное умение повелевать? Но тут Окара поняла, что она ни при чем — у подручного Кеоны не было другого выхода. Громила покраснел, будто кровь взыграла в его венах, и схватился за голову. Неведомая сила, как пушинку, подбросила его вверх и несколько раз тряхнула из стороны в сторону, а затем подвесила над палубой. Корчась от боли, громила завыл в голос. С гулко бьющимся сердцем Окара обернулась к трапу и увидела поднявшегося на борт Доара. Выражение лица бессмертного испугало ее до дрожи. Вторя воздействию магии, глаза капитана засияли ртутной сталью. С надменной уверенностью он подошел к Окаре, и ей стало спокойнее.

«Обидели нашу прелесть»— услышала девушка шипение, похожее на отдаленное эхо. «Требуем платы»— донеслось отчетливо сверху. Множество шипящих голосов слились в одно эхо: «Расплата…»

Помощник Кеоны вдруг замер и, уронив голову на грудь, смиренно обратился к Доару.

— Кэп, я не знал, что воркория на особом положении. — Казалось, он был абсолютно убежден, что наказания не последует, и брезгливо предложил — Не будет полы мыть. Выдадим нитки с отрезами, пусть сидит и вышивает.

Не торопясь с ответом, Доар молча изучал подвешенного громилу. Через несколько томительных для молчаливо замершей на палубе команды он провозгласил звенящим от ярости голосом:

— Ты разжалован!

— Нет, нет! — в бешенстве прорычал громила, но воздушная волна выбросила его за борт.

«Смерть…»

Шипящий гул оглушающей волной обрушился на бригантину. Окара вскрикнула и невольно прикрыла уши. Сокеты недоуменно смотрели на нее, а она на них.

Стая буреносцев пугающей тенью сорвалась вниз и скрылась за бортом бригантины. Окара почувствовала их жажду мщения, как свою собственную. Собравшись с силами, она мысленно отгородилась от них, как не раз делала, когда наставления Кефилла доводили ее до точки кипения. Дышать сразу стало легче, но тревога не покинула ее. Девушка хотела было подойти к поручням, но была остановлена шипением, взорвавшимся тысячами колокольчиков в ее голове.

«Смерть! Смерть! Смерть!»— жутко скандировали буреносцы.

И тут помощник Кеоны издал такой нечеловеческий рев, который эхом разнесся по бухте, что Окара в ужасе отшатнулась. Страх перед буреносцами вынудил ее искать защиты у последнего в мире бессмертного, к которому девушка в любой другой ситуации никогда бы не подошла. Защитники бригантины невообразимо пугали ее, буквально толкая в объятия к врагу.

Окара, не помня себя от ужаса, вцепилась в руку Доара. Он не оттолкнул и не посмеялся над ее чудачествами. Сокеты беспокойно переглядывались, посматривали хмуро, когда раздавались крики помощника, но не вздрагивали от шипения буреносцев, как Окара. Неужели никто, кроме нее, этого не слышал? Может, ей померещилось?

Доар заключил ее в объятия и прижал к себе. Согревающее тепло сильных рук прогнали бьющую тело дрожь, но леденящие кровь крики мужчины все еще громовым набатом отдавались у нее в ушах.

Окара запрокинула голову и увидела подвешенное высоко в небе окровавленное тело ее недавнего мучителя. Кружившие вокруг него буреносцы, не давая жертве упасть, терзали ее острыми когтями. Окровавленная рубашка рваными лохмотьями свисала с плеч помощника Кеоны, пропитанные кровью штаны прилипли к исполосованным до костей ногам. Буреносцы успели вырвать мужчине глаза, и темные жуткие провалы зияли на лице, а багровые слезы стекали по щекам. Тошнотворный комок подкатился к горлу Окары, угрожая вывернуть содержимое ее желудка прямо на палубу.

— Хватит его мучать! — в бессильной ярости вскричала она, и буреносцы неожиданно послушались.

Гул в голове девушки усилился. Стая темных полупрозрачных теней сплошной стеной окружила беспомощно болтающегося в воздухе мужчину, но они по крайней мере перестали рвать его. Пронзительный вопль буреносцев слился с шумом прибоя. Ни с чем не сравнимые жуткие ощущения пронзили все существо Окары. Непонятно откуда повеяло морозной стужей. Чуждая, опасная, как сама смерть, сила окутала ее. Будто знакомясь, прикоснулась к руке, оставив на коже белесые узоры. Буреносцы заметались и, грозовой тучей взмыв над кораблем, вернулись на свой пост. Изуродованное тело мужчины рухнуло в море.

— Выловите и доставьте к лекарю, — отдал четкий приказ Доар.

“Почему бессмертный уверен, что тот жив?”— удивилась Окара и подняла на него глаза. О-о-о-о… Он точно знал. Глаза харда светились серебром магии, и девушка отчетливо осознала— от него ничто не укроется.

— Не стойте столбами. Или вы хотите, чтобы Гаршис утонул? — с издевкой бросил сокетам хард. Его лицо было таким невозмутимым, что со стороны казалось, будто ему наплевать, выживет здоровяк или нет.

Его слова возымели действие. Мужчины будто очнулись и, с благоговейным ужасом косясь на своего капитана, устремились на берег, чтобы выловить из воды товарища. Они так стремительно покидали бригантину, будто за ними гнались сами безликие. У трапа возникла давка. Окара заметила в толпе Дарину и Рина. Их мертвенно-бледные лица и дерганые движения выдавали жуткий страх перед Доаром. Сокеты решили, что это хард управлял буреносцами, что они повиновались его воле. Но это было неправдой. Окара сама слышала их шипение, ей хотелось объяснить сокетам что к чему, успокоить, чтобы не давили друг друга. Но Доар был не столь щепетилен и терпелив.

— Трое за Гаршисом, остальные возвращаются к своим обязанностям!

Его колючий взгляд скользнул по собравшейся толпе, и Окара смогла в полной мере оценить магию его убеждения. Одного приказа хватило, чтобы сокеты вернулись к прерванной работе. Они по-прежнему старались не смотреть на капитана, но помимо воли настороженно косились на него. Девушке пришлось признать, что понадобится время, чтобы они успокоились и перестали трястись в присутствии бессмертного.

— Как себя чувствуешь? — лениво протянул над ее ухом бессмертный. — Ничего не болит?

Она сначала было собиралась отделаться вежливым «спасибо, прекрасно», но тут Доар костяшками пальцев нежно погладил ее по щеке, и смысл его слов в полной мере дошел до девушки. Окара разъяренной волчицей вырвалась из объятий бессмертного, чтобы уставиться в его смеющиеся глаза. Чувствуя, что еще немного, и взорвется, понизив голос, она прошипела:

— О подобных вещах воркорий не спрашивают! Не понимаю, как вас вообще принимают в благородном обществе! Вам совершенного ничего неведомо о приличиях? Как вы можете думать… думать о том самом, когда на ваших глазах произошла трагедия?!

К досаде Окары, бессмертный совершенно не раскаивался. Наоборот. С раздражающе бесцеремонностью он обхватил ее за напряженные плечи и подтянул ближе к себе.

— Гаршис сам виноват. Ему стоило держать язык за зубами. Ты отвечаешь передо мной и больше ни перед кем. На этот год ты принадлежишь мне и только мне, — невозмутимо ответил ей Доар.

От долго подавляемой ненависти и обиды к этому мужчине Окаре показалось, что еще совсем чуть-чуть, и она вспыхнет факелом. Обратится в самую яростную стихию и спалит все здесь дотла.

— Вы невыносимы! — вне себя от злости вскричала она. — Вам стоило предупредить о своих планах команду, чтобы они не заблуждались на мой счет.

— Я не обязан отчитываться перед своей командой. — Доар говорил достаточно громко, и его слышали все сокеты, находившиеся на палубе. — Гаршис совершил промах и заплатил за него.

Бессмертный одарил девушку улыбкой, которая растопила не одно женское сердце, и завладел ее запястьем. Медленно поднес руку к губам и поцеловал кончики ее пальцев. Потрясающе приятный озноб прошелся по спине Окары. Ее сердце тревожно екнуло, и она поспешно отпрянула от Доара. На ее счастье, тот не стал ее удерживать. Отступив еще на пару шагов, чтобы бессмертный точно не дотянулся, она решительно заявила:

— Не будь вы таким категоричным, платить не потребовалось бы.

На палубе воцарилось напряженное молчание. Окара готова была биться об заклад, сокеты думали, что капитан выбросит ее за борт вслед за Гаршисом. Но вопреки опасениям, в ответ на ее дерзость хард разразился смехом.

— Ты удивительно очаровательное создание, Окара Тоберон, — с ироничной усмешкой признал Доар. — Гаршис плохо обошелся с тобой и заслуженно понес наказание, а ты беспокоишься о нем?

— Можете считать это глупостью, — фыркнула она, — но для меня ценна каждая жизнь.

Окара сильно смутилась под изучающим взглядом бессмертного. Неожиданно появившийся на палубе мужчина избавил ее от пристального внимания.

Когда новоприбывший приблизился к Доару, девушка отметила парадную форму на госте. Но ее насторожило, что в подобный наряд обычно облачаются для того, чтобы засвидетельствовать почтение представителю императорской семьи.

— Его высочество наследный принц Ирвик ожидает вас в резиденции градосмотрителя ворка Жинубуса.

— Передай, что скоро буду, — коротко приказал бессмертный, и гонец откланялся. «Ирвик здесь?»— вертелось на языке у Окары. Но ей пришлось его прикусить, потому как бессмертный мрачно нахмурился и предупредил: — Забудь о том, что слышала.

Разрозненные обрывки сложились в картинку. Девушка поняла, что никто не должен узнать о встрече Ирвика и Доара. И бригантина зашла именно в этот портовый городок не только за провизией.

— Я никому ничего не скажу, — пообещала младшая Тоберон, будто у нее был выбор.

Лицо хардапревратилось в бесстрастную маску, и он равнодушно велел:

— Найди себе занятие.

А после шагнул в завихрения портала и исчез.

— Гаршис?! — не успели растаять в воздухе последние всполохи, разнесся по берегу вопль Кеоны.

— Сколько это будет продолжаться? — простонала Окара. Услышав ругательства сестры, не предназначенные для ушей благородной воркории, она подошла к поручням.

Двое крепких мужчин, взвалив на себя безвольное тело Гаршиса, потащили его по вытоптанной дороге в сторону каменных домов и тесных улочек. Третий сокет, посланный им в помощь, закинул на плечо бочку и вернулся к погрузке провизии. Поддерживая под руки Гаршиса, мужчины медленно плелись по дороге, где их и встретила Кеона. В сопровождении своего второго подручного она только что вернулась из города. Мужчины недалеко отошли от бригантины, и Окара смогла отчетливо рассмотреть, как сестра в бешенстве сжала кулаки. Поднявшийся вихрь ветра, пыли и песка разметал мужчин, словно кукол.

— Ты-ы-ы! — звенящим от злости голосом закричала Кеона и угрожающе шагнула к бригантине. Глаза сестры превратились в щелки. «Ты разрушила мои планы…»— ясно читала в них Окара. А Кеона взревела — Это еще не конец!

Она так взбесилась, что даже с бригантины младшая Тоберон заметила, как сильно вздулись вены на шее сестры.

Позади Окары кто-то ахнул, но она не стала смотреть, кто там такой впечатлительный. Лишь сожалела, что окружающие стали свидетелями их семейной ссоры.

— Не надо, — донеся до нее предостерегающий девичий голосок, но быстро был забыт.

Не получив ответа от сестры, Кеона лишь сильнее рассвирепела.

— Ничего не хочешь мне сказать, Окара? — раскинув в стороны руки, с издевкой спросила она.

Окара, в свою очередь, стиснув пальцами поручни, призвала на помощь все свое самообладание. С усилием сохранив на лице спокойное выражение, она промолчала.

— Вам не обязательно ей отвечать, — раздался над ее ухом приглушенный голос Рина Гезза.

— И не собиралась, — прошептала девушка.

Поняв, что от Окары ничего не добьется, Кеона набросилась на сокетов:

— А вы чего разлеглись? Поднимайте Гаршиса и немедленно уберите его с глаз моих! — Зло взглянув на своего второго помощника, она процедила — Ничего вам нельзя доверить.

Под тяжелым взглядом Кеоны он отступил, а мужчины, подняв за руки Гаршиса, поспешили унести пострадавшего.

Кеона размашистым шагом поднялась по трапу и, ни на кого не глядя, промчалась к темному проему, ведущему на нижние палубы. Она скрылась из вида, и на палубе вновь раздались голоса, в которых прозвучало облегчение.

Вернуться в каюту означало столкнуться с Кеоной, скорее всего, где-нибудь поджидающей ее, и Окара решила присоединиться к своему новому знакомому.

— Как зовут твою защитницу? — приблизившись к Рину, с милой улыбкой спросила она.

Парень отставил в сторону швабру и вскинул голову.

— Дарина, — с неизменной улыбкой проговорил он и для вида повозил мокрой тряпкой по палубе.

Окара его понимала. Сама была такой. Служба службой, а о перерывах забывать не нужно. Тем более с таким капитаном год должен идти за два.

Хмуро покачав головой, Дарина подняла швабру и окунула в ведро, щедро расплескав воду.

— Ты собираешься каждому встречному поперечному рассказывать обо мне? — с упреком спросила она.

Окара видела по лицу девушки, что та переживала не столько за себя, сколько за друга, и не обиделась на ее грубость.

— Она не одна из этих, — с озорным блеском в глазах ответил Рин.

— О ком вы говорите? — с любопытством спросила Окара.

Она совсем ничего не знала о кораблях и службе, и пора было заполнять пробелы.

— Рин, — предостерегающе протянула Дарина. Она выглядела, как напуганный ребенок, чей кошмар воплотился наяву. Прекратив мыть палубу, она выпрямилась и, поколебавшись, добавила — Умоляю…

Окаре еще сильнее захотелось узнать, что от нее скрывают.

— Обещаю, что бы вы мне ни поведали, это останется между нами, — горячо пообещала она.

— Так и будет, — абсолютно серьезно заверил ее Рин. Его глаза странно замерцали, будто их затянула полупрозрачная белесая поволока.

Взгляд паренька стал задумчивым и далеким, словно он сейчас витал где-то в облаках. Пальцы Дарины разжались. Швабра выпала из ее рук, и девушка подбежала к другу. Тронула за локоть, но друг не шелохнулся. Тряхнула его за плечо… и ничего.

— Рин, — позвала Дарина по имени, но парень стоял и замутненным взором смотрел даже не на нее, а сквозь. Девушка встревожено всмотрелась в его лицо и безостановочно зашептала — Рин, Рин, Ри-и-ин… Миленький, вернись ко мне. Они увидят. Они узнают.

Окару посетили смутные догадки. Она не смогла бы и самой себе объяснить, как она это узнала, просто поняла и выдохнула:

— Да он же чтец судьбы. Жрец!

— Тише, — одними губами чуть слышно пролепетала Дарина. — Никто не знает.

Она прерывисто втянула в себя воздух. Затаив дыхание, погладила щеку друга, и воздух с шумом вышел из ее легких. Краски сошли с ее лица, в глазах появилось тревога, которая тут же сменилась облегчением с изрядной долей обреченности. Казалось, с ее плеч упала ноша, которая давно ее тяготила и которую не с кем было разделить. У Дарины был такой вид, какой обычно бывает у приговоренных к казни невиновных людей. Смирение от безвыходности и обида от несправедливости.

И тут парень пошевелился, взгляд его стал более осмысленным. Он посмотрел на Дарину и, словно прочитав на ее лице страх, сомнения и непонимание, кивнул.

— Она должна была узнать, — твердо произнес Рин. Сквозь мальчишеские черты его лица на миг проступил лик старца, будто они делили одну душу на двоих.

— Зачем? — настороженно глядя на него, отступила Дарина.

— Она поможет мне возвыситься, — уверенно заявил парень.

У Окары в груди неприятно кольнуло: так вот почему Рин был с ней таким дружелюбным. Она ему просто нужна, для его личных целей. Возможно и не сейчас, так в будущем. Жрецам часто открывается то, что неведомо другим.

— И как я тебе помогу? — дрогнувшим от обиды голосом спросила она.

— Пока не знаю. — Ответ парня поставил ее в тупик. — Будущее не предопределено. Я знаю только, что ты ключ ко всему, как и то, что ты никогда не станешь частью этой команды, сколько бы ни старалась.

Вот тебе и пожалуйста, не успела начать, уже пора и закругляться. Нетушки! Окара собиралась поспорить с судьбой.

— Про какой ты там говорил ключ? — заинтересовалась она. Если она имеет ценность, то лучше знать какую именно, чтобы снова не стать разменной монетой в чужой игре.

— Сейчас не важно. Придет время, и ты поймешь, — загадочно ответил Рин, и мальчишеская улыбка осветила его лицо.

— Будем надеяться, это время никогда не настанет, — решила быть честной Окара и задала волнующий ее вопрос — Почему ты на этом корабле, а не прислуживаешь повелителю в священных чертогах?

— Не говори ей, — заслонила собой друга Дарина.

Окару ее недоверие начало порядком раздражать.

— Рин вроде тебе уже дал понять, что я вам не враг, — сдержанно заметила она.

— Я не уверена. Ты одна из этих, — кивнула Дарина на мощную фигуру стоявшего на носу корабля помощника Кеоны. Мужчина задумчиво смотрел в сторону, куда уволокли его товарища.

«Наверное, переживает, не постигнет ли его похожая участь», — решила Окара.

— Окара совершено другая, — возразил Рин, но делиться, почему он так считает, не торопился. Как и рассказывать новенькой, за что он в сокетах ходит.

— Думаю, тебя изгнал Гвербос… — неуверенно начала Окара.

— Повелитель Безымянных? — несказанно удивился Рин, будто само это предположение казалось ему смехотворным.

— Он один властен над жрецами, — с умным видом поделилась с ним девушка. Она, конечно, мало интересовалась божествами, но империя слухами полнилась, и некоторые до нее доходили.

— Не только, — подрагивающим от волнения голосом произнес Рин. — Мой отец. Он отправил меня на бригантину.

— У тебя есть отец? — в изумлении воскликнула младшая Тоберон, но, поняв, насколько громко прозвучал ее голос, тут же закрыла рот ладонью.

— Давай, кричи громче! Привлекай к нам внимание, — с издевкой поощрила ее Дарина.

Окара осмотрелась и заметила, что сокеты в самом деле с интересом наблюдали за ними.

— Простите, — понизив голос, проговорила она и шепотом повторила вопрос — Разве у тебя есть отец?

Дарина закатила глаза к небу и продолжила глумиться над Окарой:

— Ну разумеется у него есть отец.

— У жрецов не бывает детей, — потеряв терпение, Окара осадила нахалку и провела краткий экскурс в историю: — Поступив в услужение Гвербосу, жрецы отрекаются от семьи и становятся безымянными.

— Ты права, — улыбнулся Рин и признался: — Мой отец нарушил клятву и был изгнан. Когда мой возраст стал пригоден для службы, он отправил меня в сокеты.

Окара думала, что у нее родители бессердечные и эгоистичные, но у Рина еще хуже. Впрочем, посочувствовать ему она не успела.

Щурясь от дневного света, на палубу вышел торд Ларс— внук их мага. Того самого, которого Кеона пленила в отместку за проявленное к ней непочтение и дерзость. Со всеми передрягами Окара напрочь забыла о нем. Ей стало совестно, и она собралась было подойти, чтобы поприветствовать, как неожиданно споткнулась о брошенную Дариной швабру, сделала по инерции пару неуверенных шагов, пока не сумела восстановить равновесие. Но вот о сокете, идущем ей навстречу, такого сказать было нельзя. Он запутался в мокрой тряпке и, ничком свалившись на палубу, сильно ударился затылком. По звуку Окаре показалось, что кто-то расколол огромный орех.

Один из сопровождающих Торда сокетов подбежал к нему, приподнял голову и, обнаружив на затылке кровь, прокричал:

— Кок ранен!

— Воркория на корабле— жди беды, — проговорил второй и с осуждением посмотрел на нее. И волновался он вовсе не о товарище, а о своем желудке. — Кто есть нам готовить будет?