Глава 30 Таинственный похититель

С трудом сдерживая слезы, Окара бежала по извилистым коридорам пещеры не разбирая дороги. Она не знала, что думать и чувствовать. Сердце разрывалось от боли так, что было трудно дышать. Доар никогда не любил ее! Женился только потому, что она была угрозой для империи! Он бессмертный, а бессмертные призваны охранять покой людей, защищать от бестелесных.

Поцелуи, нежные ласки… жаркие ночи… Все это иллюзия, созданная для того, чтобы она сказала «да».

Выбежав из пещеры, Окара запыхалась и остановилась. Вцепившись в ствол дерева, чтобы не упасть, закричала из последних сил:

— Обманщик!

И горько зарыдала от отчаяния. Доар с детства следил за ней, а она даже не подозревала о его существовании. За время взросления лицо харда стерлось из ее памяти. Теперь, когда они обменялись клятвами и сам Гвербос скрепил их союз, на ней осталась одна печать — его. Ритуал стер метку бестелесного и оборвал привязку Рина.

Девушка вытерла слезы и обернулась. То, что супруг не попытался догнать ее, означало одно: она глупа и наивна. Неужели она всерьез верила, что бессмертный бросится следом? Разубедит? Приласкает? Впрочем, зачем ему это? Ондобился чего хотел— империи ничто не угрожало. Окара исполнила свою роль и была ему больше не нужна.

Получается, выполни она дочерний долг, ее жизнь ничуть бы не изменилась. Ее провозгласили бы женой бессмертного, после чего Доар отправился бы дальше защищать империю, а младшая Тоберон жила бы в отчем доме, будто ничего не произошло. Лишь новый титул хардинии напоминал бы ей о существовании супруга.

«Или Доар забрал бы меня с собой?» — подумала Окара, и сердце в предвкушении замерло.

После недолгих раздумий пришлось признать, что теперь она никогда не узнает ответ на этот вопрос.

Жаль, что время нельзя было повернуть вспять. Окара бы осталась в храме, и Доар получил бы ее согласие. Подумаешь, оставил бы ее в особняке родителей или откупился домом с прислугой, но она смогла бы беззаботно жить дальше. В то время глупое сердечко еще не разрывалось от боли и страдания при одной мысли о высоком черноволосом красавце с суровым взглядом. Куда теперь идти, после того как узнала, что не нужнамужу? Куда? На «Сумеречный ветер»? Но притвориться, что ничего не было, девушка не сможет.

— Привет, сестричка! — Раздавшийся сверху голос брата заставил ее отвлечься от тягостных мыслей.

Окара вздрогнула и подняла голову. Прямо над ней зависла гондола, с которой ей улыбался Кефилл. Рядом с братом стоял его друг Симус и пристально рассматривал ее.

Подхваченный воздушными потоками, Кефилл переместился к сестре, рывком прижал к себе и, зажав ладонью рот, воспарил обратно на гондолу.

— Я рад, что нашел тебя, — отпустив Окару, серьезно произнес он, и на ее руке щелкнул браслет. — Наслышан о твоей проснувшейся силе стихийницы. Я тщательно подготовился к нашей встрече.

— Как ты нашел меня? — повертев запястьем, подозрительно присмотрелась к новому украшению девушка.

Защелки она не обнаружила. Браслет стал полностью литой, без малейших шероховатостей. Лодка качнулась и поплыла по воздуху, унося новоиспеченную хардинию от пещеры. Стало не до объяснений непутевого братца и его подарков, Окара потребовала:

— Опусти меня обратно!

— Не получится, нас кое-где ждут, — ехидно рассмеялся Кефилл и наотмашь ударил сестру по щеке.

Девушка покачнулась и, упав на деревянную лавку, ударилась локтем о борт гондолы. Уперев ладони в скамью, она приподнялась и устремила мятежный взгляд на Кефилла, чем сильнее разозлила его. Брат снова замахнулся, но все же удержался от удара. Вместо этого процедил:

— Сиди и не дергайся. Чтобы до прибытия на место я тебя не слышал, если не хочешь полетать за бортом.

Оставив ее в покое, Кефилл, принялся раздавать указания подручным. Из его приказов стало понятно, что они направлялись к ожидающей их за мысом бригантине. Но ни слова о благодетеле, направившем его к пещере, уловить не удалось.

Окара поднялась и, расправив юбку, невозмутимо присела на скамью. Щека перестала пылать, а в локте пропала пульсирующая боль. Регенерация после обряда повысилась, а значит, у девушки имелось преимущество перед братцем. Подставляться под магические стрелы или бомбы не выход, но пару заноз при побеге придется получить.

Она смотрела на брата и не могла поверить, что тот ударил ее. Да, Кефилл всегда был жесток и несдержан, часто бил сестер едким словом, но рукоприкладство мне занимался. Юному ворку было выгодно, чтобы сестры оставались красивыми и здоровыми, дабы выгоднее их продать. Что сейчас изменилось? Почему брат поступил с ней, как со служанкой?

Ах да! В день отказа Доару она перестала быть ему сестрой. Отец отрекся от Окары. Но тогда зачем брат искал ее?

Тень Кефилла упала на нее.

— Тебе лучше отдохнуть перед встречей со своим новым господином, — гаденько улыбнулся он.

Браслет, «подаренный» братом, охватило голубое сияние, и девушку резко начало клонить в сон. Сновидений не было — девушка впала в странное забытье, вызванное дурманом артефакта. Очнувшись внезапно, села и растерянно осмотрелась. Делать вид, что спит, показалось пустым номером. Из нее плохая притворщица.

Небольшая комната, куда ее перенесли с гондолы, выглядела незнакомой. Огромная кровать со множеством подушек была застелена разноцветным покрывалом из натурального шелка, балдахин струился тяжелым бархатом, а вдоль стены стояли резные сундуки разного размера.

— Где я? — прошептала Окара и, осторожно опустив ноги на пол, поднялась.

Висок неожиданно пронзила острая боль, и девушка, поморщившись, прикоснулась к лицу кончиками пальцев. Когда головокружение отступило, она медленно, держась за стену, направилась к двери, но та оказалась заперта.

Только хотела вернуться к кровати, как щелкнул замок, и дверь распахнулась. При виде возникшего на пороге принца Ио, Окара застыла на месте и, хватая ртом воздух, попятилась.

Принц с противной ухмылкой осмотрел ее с головы до ног и, задержавшись на браслете, недовольно покачал головой.

— Зачем нужно было портить товар, Кефилл? Артефакт истощил ее.

Следом за Ио в комнату вошел брат Окары. Скривился и процедил:

— Думаешь, она пошла бы добровольно? Ты плохо знаешь мою сестрицу.

— Эту пока да, — глумливо расхохотался Ио и окинул хардинию плотоядным взглядом. — Уверен, она будет такой же дикой кошечкой, как и старшая. Приручать Кеону было очень приятно. — Принц в два прыжка добрался до Окары и схватил ее за подбородок. — Чур не сдаваться слишком быстро, а то ты мне раньше времени наскучишь.

Противные мурашки забегали по рукам девушки. Она отскочила от Ио и с осуждением посмотрела на брата:

— Почему ты позволяешь ему издеваться над нами? Ладно я опозорила семью, но Кеона твоя сестра. От имени отца ты волен забрать ее и разорвать договор.

— Зачем? — приподнял брови Кефилл. — Вы обе на своих местах. Отдав вас в наложницы наследному принцу, отец заручится его поддержкой в палате ворков.

— Ио второй по наследованию, — поправила его Окара. — Ты торгуешься не с тем принцем!

— Уверена? — фыркнул Кефилл и следом за Ио направился к выходу.

Окара поняла, что брат намерен умаслитьпринца ради выгодного положения при дворе. Продав сестер, он рассчитывал получить милость будущего короля. Да вот только первым на корону претендует Ирвик, и у него неплохая поддержка. Бессмертный стоит любой горстки приспешников и подхалимов, поддерживающих Ио.

При воспоминании о Доаре сердце хардинии болезненно сжалось.

— Эйтам! — поднял руку Ио, и в комнату бесшумными тенями вбежали полуобнаженные девушки. — Приготовьте ее! — А сам покинул каюту.

Окара отказывалась смириться с участью наложницы. Заметив, как Кефилл за приоткрытой дверью обращается к какому-то мужчине, узнала голос собеседника и в последней надежде воскликнула:

— Симус! Помоги…

Приятель брата медленно повернулся к ней и вежливо отозвался:

— Я давно помогаю. Благодаря мне Кефилл отыскал тебя. Пора вернуть должок. Помоги империи обрести истинного императора.

Девушка непонимающе уставилась на него, и Симус мягко добавил:

— На тебе печать бестелесного, Окара, ты нужна ему. Он придет за тобой, не сможет устоять. Используя тебя, мы заставим его служить нам.

Хардиния хотела возразить, что печать повелителя теней стерлась, но дверь уже захлопнулась. Служанки Ио окружили пленницу и принялись сдирать с нее одежду. Окара сопротивлялась, пыталась вырваться, применить магию, но ничего не получалось — артефакт блокировал силу.

При каждой попытке разметать служанок магией воздуха браслет на запястье сиялалым. А попытка его снять ни к чему не привела — украшение было сродни жуткой клетке на корабле Доара.

Пришлось нехотя смириться и отдаться ловким и искусным рукам служанок. Окару искупали в ароматной ванне, натерли благовониями и надели одежды такие бесстыдные, что у нее дыхание перехватывало. Грудь слегка прикрывала полупрозрачная ткань, талию стягивал алый, украшенный рубинами корсет, а короткая юбочка не доходила даже до колена.

К стыду Окары, в этом развратном виде ее вывели из каюты. Провожая взглядом висевшие в коридоре картины с обнаженными переплетенными телами, она поняла, что действительно оказалась на проклятой «Розовой жемчужине», в плену Ио. И привел ее сюда собственный брат. Кстати, принц упоминал Кеону. Где он ее запер?

При мысли о том, как он «приручал» сестру, девушке стало дурно. Кеона, безусловно, поступала подло, но она все равно оставалась родной для Окары. Ей было больно думать, что гордая, влюбленная в Доара сестра стала наложницей развратного принца.

Хардинию втолкнули в просторную роскошную каюту, и дверь захлопнулась за спиной. Девушка испуганно огляделась, но, к счастью, кроме нее, в помещении никого не оказалось. Зато имелись странные приспособления, о назначении которых и думать не хотелось. На огромной кровати были разложены хлысты из разных материалов, от кожаных до сделанных из цепей, от одного вида которых Окару затошнило.

Она снова попыталась содрать с запястья браслет, но тот не поддавался. В ужасе девушка заметалась по каюте принца, прикидывая, протиснуться ли в небольшое круглое окно, за которым царила ночь.

Признав, что, даже если получится разбить стекло и выполнить задуманное, летать она не умеет, Окара осмотрелась. Взгляд ее задержался на орудиях пытки. Что, если она попытается защищаться одним из этих хлыстов? Нет, Ио наверняка владеет ими в совершенстве, раз так любовно их разложил. Больной ублюдок!

А Кефилл? Он действительно верит, что Ирвик уступит трон младшему брату? Особенно когда тот ведет разгульный образ жизни… Они всерьез надеются, что смогут использовать бестелесного? Окара вспомнила, как в фантомной петле сквозь красивые черты лица повелителя теней промелькнула его истинная сущность. Глупцы! То чудовище раздавит любого, стоит ему вырваться из заточения.

В любом случае, Ио проиграет, ведь приманки из Окары не выйдет. На ней больше нет печати бестелесного, и тот уже не попытается сделать ее своей даишей, если верить жрецу. И Доар не придет спасать невезучую жену. После обряда она перестала его интересовать.

В груди от обиды и сожаления неприятно кольнуло. Неужели придется пасть так низко и стать наложницей развратника? Об одной мысли, что Ио будет лезть к ней и касаться там, где целовал Доар, девушке поплохело.

Ни за что! Лучше умереть!

Она решительно взяла длинную плеть — Ио ждал гостеприимный прием. Щелкнулзамоки дверь распахнулась. Решив бороться до конца, Окара сильнее сжала рукоять, но на пороге стоял не Ио, а сестра. Кеона быстро осмотрелась, подбежала к девушке и молча вцепилась в ее горло.

Заметив на лице сестры мрачную решимость, хардиния опустила бессильно руки. Неужели Кеона настолько ненавидит ее, что лично довершит когда-то начатое клеткой? Впрочем, Окара сама предпочитала смерть вместо подчинения Ио. Останавливать девушку она не собиралась. Лучше быть задушенной сестрой, чем попасть в руки к развратнику! Никто, кроме мужа, больше не прикоснется к ней.

— Почему медлишь, Кеона? — глухо обронила Окара. — Давай! Не тяни!

— Не отвлекай, — буркнула та, не отпуская шею сестры, но и не сжимая ее. — Думаешь, так просто договориться с этими тварями? Сил и у тебя, и у меня сейчас мало, а они могучи.

Кеона прикрыла веки и судорожно втянула воздух. Лицо ее на глазах осунулось и побелело, даже губы посинели. Но случилось невозможное. Браслет, сияющий на запястье Окары, дал трещину. Кеона, не убирая рук с шеи сестры, чуть слышно шепнула:

— Больше не могу. Срывай его! Сейчас!

Хардиния не заставила себя просить дважды. Она дернула за браслет, но тот не поддался, а лишь сильнее засиял.

— Изо всех сил, — прошипела покачнувшаяся Кеона. — Ну же, сестренка! Или мы обе останемся наложницами до конца жизни!

Окара с силой потянула за браслет, раздирая ногтями кожу до крови. Артефакт, сопротивляясь, туго сжал запястье, а поверх него проступили алые ленты. Рывок, и они лопнули с таким треском, будто были сотканы не из ткани, а из настоящих молний.

Кеона медленно осела на пол, а Окара ощутила, как сила вновь заструилась по телу. Наверное, где-то сработала сигнализация, потому что в каюту ворвался Ио, одетый в одни штаны. Его обнаженный торс поблескивал от благовоний, а широкие шелковые шаровары прилипли к узким бедрам. С мокрых волос стекали капли воды, в глазах светилось торжество и злость, смешанная с предвкушением.

— Мои птички обе в клетке! — расхохотался он и ногой захлопнул за собой дверь. Потирая руки, шагнул к сестрам: — Чур не драться, меня на вас двоих хватит. Но давайте сначала вернем дивное украшение на ручку, где ему полагается быть.

Красноречивый взгляд Ио остановился на браслете, валяющемся на полу. Окара не собиралась играть в мерзкие игры принца и, вскинув руки, выпустила вихрь. Стремительно раскручиваясь, ветряные потоки подхватили и смели с дороги опешившего от неожиданности принца. Отброшенный в сторону, он лицом впечатался в стену и рухнул на пол.

— Ты мне чуть нос не сломала, психованная дура! — донесся до слуха Окары яростный рык.

Хватаясь за стену, принц встал на одно колено и начал выпрямляться. Вокруг по воздуху носились подушки, обломки снесенной и разбитой ураганом двери, плетки. Не сводя налитых кровью глаз с сестер, Ио не сразу заметил приближавшуюся к нему сбоку ночную вазу, а потом было поздно. Мраморная чаша разбилась аккурат о его бестолковую голову, мгновенно вырубив.

Как бы ни было приятно смотреть на распростертое тело обидчика, Окара подхватила обессиленную сестру под мышки и вместе с ней вылетела из каюты.

Выбравшись на свежий воздух, она оставила Кеону на палубе, а сама, создав мощный воздушный поток, вознеслась к парусам. Сосредоточившись, мысленно обратилась к служившим на «Розовой жемчужине» буреносцам:

«Посадить корабль!»

«Наша прелесть, — раздался привычный слуху шепот. — Мы хотеть дань!»

Окара догадалась, что ей нужно запечатлеться, чтобы управлять ими. Не выпуская из поля видимости сестру, на которую косились сокеты, она изогнулась и укусила себя до крови в плечо. Алые капли взвились в воздух. Вокруг нее завертелись серые длинноволосые тени буреносцев. Они жадно поглощали кровь, и Окара уже приготовилась отдавать приказ посадить корабль, как все вдруг замерло. Даже воздух стал осязаем, как тонкая паутина.