Глава 29 Что-то намечается

Доар посмотрел на жреца так грозно, словно взглядом хотел выбить из него весь дух. Но истина всегда всплывает на поверхность — кому, как не бессмертному, знать об этом? Да и Окара совсем не глупа, как многие пустоголовые воркории. Ей не откажешь в проницательности. Наверняка она не раз задавалась вопросом, почему жрецы назвали ее имя, или зачем бессмертному вроде Доара нужно было вступаться за нее. Слишком много совпадений, чтобы безоговорочно поверить в случайность.

Посмотрев на новоявленного мужа, девушка встревожено спросила:

— О каком долге речь?

На ее лице отразилось беспокойство. Окару столько раз обманывали и использовали, что ей хватило одного намека, чтобы почувствовать возникшее тягостное напряжение в пещере. В ее глазах появился крохотный огонек недоверия. Чем дольше бессмертный обдумывал, как лучше ей открыться, тем четче проявлялось в ее взгляде подозрение.

Доар плотно сжал губы и нахмурился. Ему не хотелось отвечать — он, зная нрав своей жены, понимал, что ничем хорошим открытие правды для нее не обернется. Она станет злиться и понапрасну переживать. Но, увы, не он один обладал знанием. Рин, к которому вернулась память прошлых воплощений, явно желал взять небольшой реванш у харда и отличиться перед Окарой.

— Мы должны защитить тебя от безликого, — пояснил он.

На девушку это откровение абсолютно не произвело впечатления, но на этом его поток слов не иссяк. Рин был связан с храмом, а там четкие правила: он обязан вернуть долг, или близкий ему человек понесет наказание вместо него. Нельзя изменить судьбу, не дав ничего взамен. Парень досадливо поморщился и поднял глаза на не менее мрачного Доара.

— Мы обязаны вернуть то, чем она пожертвовала, не так ли?

Хард упрямо молчал, и Рин недовольно запыхтел. Окара же заволновалась еще сильнее.

— Я не понимаю. — Она сжала руку мужа. — Дело в моей семье? В той, что я лишилась, когда отказала тебе?

Доар притянул девушку к себе и, вжав в свою крепкую грудь, обнял, желая закрыть собой от целого мира.

— Я не в силах вернуть Окаре то, что бестелесный когда-то отнял у нее, — ее жизнь. И Окара не сможет отдать мне то, что однажды спасло ее, — мою силу. Кому, как не тебе, знать об этом. — Хард снисходительно посмотрел на Рина. — Я на протяжении последних десяти лет присматривал за девочкой. Видел, как она растет, чувствовал, как пробуждается в ней сила. И возрождение бессмертного ощутил не я один — потоки первоначальной магии невозможно контролировать. Брачные узы должны обезопасить Окару и защитить ее от повелителя теней…

— Тебе вообще не стоило отпускать ее тогда, — перебил его Рин.

— По-твоему, я должен был взять в жены неразумное дитя? — иронично спросил Доар. — Почувствовав первый всплеск силы у Окары, я надавил на Оракула, чтобы он назвал ее имя. Взамен пришлось пообещать взять тебя в услужение.

Девушка вздрогнула в его объятиях и высвободилась.

— Ты… ты подстроил наш брак? — запнувшись, удивленно переспросила она. — Наш союз не был предначертан?

— Мы созданы друг для друга, — как можно убедительнее произнес Доар и шагнул к супруге. На ее глазах выступили слезы. Вытерев их, она отступила и выставила руки, не давая себя обнять.

Бессмертный устало вздохнул и перешел к уговорам:

— Милая, когда мы встретились впервые, ты была маленькой. Тебя тогда интересовали цветы в императорском саду. — Улыбнувшись своим мыслям, с лукавой усмешкой добавил: —И замуж ты не собиралась, и пришла ты очень не вовремя. Я выслеживал повелителя теней, но не учел, что он сам явится ко мне. В пылу схватки он решил вселиться в твое тело.

Девушка широко распахнула глаза и пробормотала словно в трансе:

— Я кое-что припоминаю… Его шепот… Он сказал, что я стану одной из них… Не понимаю.

Безусловно, у Окары имелись мысли о неприглядном будущем, ожидавшем ее, подчинись она воле повелителя теней, но от воспоминаний она вовсе приходила в ужас. Не скрывая отвращения, она потерла виски.

— Магия древних отравляет, вплетается в магическое нутро. Повелитель теней поработил тебя, и прежней тебе было не остаться. Обратись ты в безликую, я вынужден был бы тебя убить. — На лице Доара заиграла кривая улыбка. — Ты отвлекла бестелесного на себя. Я не смог позволить дивной девчушке, спасшей меня, погибнуть.

— И поделился с ней силой, дав повелителю теней сбежать, — проворчал Рин и чуточку неловко продолжил: — Прости, Окара, но с твоей смертью наступил бы мир в империи. Сейчас мы имеем то, что имеем: повелителя теней, готового заполучить бессмертную спутницу. В петле, куда он заманил нас, бестелесный почти добрался до тебя. Напав, он не знал, кто ты, и бился не в полную силу. Он ожидал встретить возрожденного бессмертного, а не тебя, несбыточную мечту. Ты первая женщина среди бессмертных, и Доар должен был забрать тебя с собой и выставить круглосуточную охрану.

Рин обвинительно посмотрел на харда.

— Ты не хуже меня знаешь, что повелитель теней пришел бы за ней раньше. Прорывы бы участились, начались кровопролитные битвы, по улицам империи разгуливали бы безликие. Такого будущего ты хотел? — повысил голос Доар. — Я держался от Окары настолько далеко, чтобы бестелесный не ощутил ее присутствия. Пока сила дремала, ей ничего не угрожало. Не нужно обвинять меня в том, что я не заботился о ней. Я взял на «Сумеречный ветер» Кеону и через нее узнавал все, что происходит с ее сестрой.

— Так оберегал, что решил жениться? — язвительно хмыкнул Рин. — Ну и ну.

— Погодите, — подала голос Окара, и ее глаза нехорошо блеснули. — То есть Доар, чувствуя себя обязанным заботиться обо мне, убедил Оракула назвать мое имя? Жрецам не было никакого откровения? Я верно поняла?

Бессмертный в один краткий миг переместился к ней и рывком притянул к себе. Ошеломленная скоростью его движений, девушка притихла, но в его объятьях пришла в себя и наградила ледяным взглядом. Вырвавшись, она отступила на два шага.

— Я должен был защитить тебя, — мягким непререкаемым тоном произнес Доар. — В тот день не я один наложил на тебя печать бессмертных, повелитель теней тоже поставил свою метку. Он управляет безликими, а ты должна была стать одной из них. Его связь с тобой позволила почувствовать твою пробуждающуюся силу, а встретившись с вами в петле, он увидел в тебе даишу.

— Выходит, ты женился на мне потому, что не хотел, чтобы повелитель теней заполучил меня? — сузила глаза девушка.

Грудь ее часто вздымалась. Тщетно пытаясь совладать с раздирающей изнутри обидой, Окара разжала пальцы, и букет выскользнул из ее рук. Цветы с шорохом упали на каменный пол.

— Это одна из причин, — не стал отрицать Доар, мельком взглянув на живописно разбросанные у ног его жены цветы. — Я поставил печать бессмертных, чтобы повелитель теней не обрел даишу. Появись у него наследники, империи пришлось бы несладко.

Слишком униженная его словами, Окара зажмурилась и неожиданно выкрикнула:

— Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!

Развернувшись, она бросилась из пещеры так быстро, как позволяли высокие каблуки. Рин перевел взгляд на харда и подытожил:

— Она тебя не простит.

— Возможно, — пожал плечами бессмертный. — Однако обманывать я ее не собираюсь.

— При чем здесь обман?! Надо было сказать, что женился на ней, потому что любишь, — побагровев от смущения, пробормотал отец парня.

— Люблю, — спокойно кивнул Доар.

— Да не мне сказать, — рассмеялся парень, — а Окаре. Эту правду она хотела услышать, а не ту чушь про спасение мира. Теперь Окара решила, что ты женился на ней, лишь чтобы повелителю теней не досталась даиша.

— Не только из-за него. Надо было похитить, увезти Окару из императорского дворца после оглашения избранной и жениться в этот же день. Пускайбыпотом печалилась, зато была бы в безопасности.

— Думаю, тебе стоит с ней поговорить, — заявил жрец.

Доар был с ним согласен, так что уже вдогонку удаляющемуся по коридору бессмертному Рин крикнул:

— Не забудь сказать, что любишь!

***

Доар шел по пустынным коридорам, а перед его глазами стояло печальное лицо Окары. Там, в храме, она была непередаваемо красива. Юная, гордая и трогательно беззащитная, супруга не побоялась пойти ему наперекор. Будь она рядом, он непременно бы сжал ее в объятиях, а после объяснил, что хорошие жены не перечат мужьям. А после хард вспомнил, каким чудесным, мучительным, суматошным и счастливым был последний месяц. И с легкой улыбкой на губах признал: Окара ему нравилась любой.

К огромному смятению Доара, за пределами пещеры супругу он не нашел. Его идеальные черты лица исказила неприкрытая боль, а глаза тут же полыхнули мрачным азартом. Пора было отыскать строптивицу.