ГЛАВА 30

Уилл

Семь лет назад

Мама кричала снизу, и я слышал мужские голоса, когда шаги ударяли по лестнице.

Моя дверь распахнулась, и я приподнял голову, оглядываясь через плечо, когда лежал на животе на кровати.

Я несколько раз моргнула, увидев Кая, стоящего в дверях в шортах цвета хаки и без рубашки.

"Ты приехал и не позвонил нам?" — прошипел он.

Моя голова раскалывалась, и я перевернулся на спину, застонав. Колледж был плох для меня. У меня никогда не было такого похмелья.

Кто-то еще протиснулся в дверь, и тут я услыхал голос Деймона. "Черт. Я думал, у него хотя бы будет компания".

Они вошли, и я посмотрела на часы, увидев, что уже 10:13 утра.

"Какого черта, Уилл?" прорычал Кай. "Прошли месяцы. Если ты приедешь в город, дай нам знать".

"Прошло уже десять недель", — пробурчал я, потянувшись за сигаретой на тумбочке. "Мы все только что были в Майами на весенних каникулах. Господи."

Кай подошел и выхватил сигарету у меня изо рта, прежде чем я прикурил ее, а затем прошел в ванную и включил кран.

Я посмотрел на него. "А я только вчера вечером приехал", — заметил я. "Поздно".

У меня еще не было времени ни с кем связаться. Все они уже пару недель были дома на летних каникулах, но я не смог смириться с мыслью о возвращении, пока не позвонила мама и не устроила мне сеанс вины. Очевидно, без меня все пропали, и если я не появлюсь, чтобы ей не пришлось иметь дело с Дэймоном и Каем, приходящими каждый день, она отключит мою кредитную карту.

Конечно, она шутила. Я был ее хорошим мальчиком.

Хотя я едва успел закончить свой первый год в Принстоне, и я не ждал этого разговора. Я ненавидел разочаровывать своих родителей. Письмо от моего консультанта лежало у меня на тумбочке, потому что я пропустил слишком много занятий и завалил пару курсов по общеобразовательным предметам.

Это было мучительно — пытаться заботиться об этом дерьме. Я не хотел быть там, но в итоге я остался в Нью-Джерси даже после окончания семестра, потому что Тандер-Бей был для меня пустыней.

Этой осенью прошло почти два года с тех пор, как я в последний раз прикасался к ней, и ничего не становилось лучше. Я потирал руками лицо, а потом на меня что-то упало, и я застонал, когда Деймон навалился на меня.

Я нахмурился, чувствуя странный запах крема для загара и сигарет.

"Идете на пляж?" спросил я.

"И снова да", — сказал он. "Мы уже были там вчера, но некоторые из этих цыпочек постарели с тех пор, как мы в последний раз видели их в бикини". Он замахнулся на меня, крича мне в лицо. "Время собирать урожай!"

"Отвали от меня". Но я не мог удержаться от смеха. Мне было приятно их видеть.

Может быть, скоро я почувствую себя человеком, находясь дома.

Он спрыгнул с меня, и Кай вернулся со стаканом воды.

"У тебя есть запасная зубная щетка?" спросил Деймон, направляясь в ванную.

Он не стал дожидаться ответа, прежде чем начать рыться в ящиках под раковиной.

Найдя пакет, он вскрыл его и вытащил одну из новых щеток, которые мама положила туда. Она умела быть готовой ко всему.

Я забрал воду и поставил ее на тумбочку, пока Деймон смачивал зубную щетку и добавлял зубную пасту

"Ты видел вчера на пляже маленькую скромницу Фейн?" — спросил он у Кая. "У девчонки теперь есть немного смелости. Скажи мне, что это не будет сладко".

Кай скорчил гримасу. "Боже, ты неудачник. Какой парень из колледжа возвращается домой и продолжает гоняться за хвостом старшеклассницы? Повзрослей."

"Я тоже видел, как ты смотрел", — отмахнулся Деймон.

Должно быть, они видели ее вчера на пляже.

"Кроме того, этот хвост принадлежит Майклу", — заметил Кай. "Он просто еще не знает об этом, так что даже не думай тянуть с этим дерьмом, пока его нет".

Я сидел, перекинув ноги через край кровати и положив голову на руки. Я не желал сегодня солнца и песка.

Я не хотел гулять по этому городу, зная, что она уже уехала на летние курсы в Калифорнию и живет дальше.

Кай стоял надо мной, поднял газету, лежавшую рядом с моей лампой, и стал читать ее.

Его глаза встретились с моими, затем он отбросил ее и стал рыться в другом дерьме на моей тумбочке. Деньги и таблетки в пустой бутылочке из-под рецепта. Пузырек кокаина.

Его взгляд заострился, и челюсть сжалась.

Открыв маленький ящик, я собрал все со стола и затолкал внутрь, закрыв его.

"Убирайтесь", — сказала я им, не обращая внимания на осуждение в его взгляде. "Мне нужно принять душ".

Деймон ополоснулся и вышел за дверь, но Кай остался, и жар его взгляда раздражал меня.

"Один или оба из вас окажутся в тюрьме к концу года, если вы не возьмете себя в руки", — шипел он. "Я не могу быть Майклом. У меня и так хватает забот. Избавься от этого дерьма, или это сделаю я".

Он вышел из комнаты, хлопнув дверью, и я отшатнулся.

Он действительно был удивлен? Моя личность победителя не возникает на пустом месте.

…

Несколько часов спустя Кай отправился на ужин с родителями, а мы с Деймоном покатили к бухте, чтобы в последний раз полюбоваться видом. Солнце еще не село, но я был грязным и липким от пляжа — единственным положительным моментом нашего дня там было то, что я избавился от похмелья.

"Это место похоже на город-призрак", — пробормотал Деймон, когда мы шли через пустую парковку в сторону Колд-Пойнта. "Они будут работать до сентября, но когда мы вернемся домой, все уже будет закрыто".

Я посмотрел мимо входа и билетных касс, разглядывая балки, на которых держался пиратский корабль. Я все еще слышал ее смех в тот вечер.

Мое сердце болело. Боже, это платье. Ее улыбка.

Эмми Скотт счастлива — это самое прекрасное, что есть на свете.

"Ты тоже словно призрак", — сказал Деймон.

Я отвернулся от Бухты, направляясь прямо к скалам. "Я в порядке", — сказал ему.

Я буду в порядке. В конце концов.

"Ты не в порядке", — ответил он. "Эта чертова девчонка…"

"Хватит."

"Трахни ее".

"Я сказал "хватит"".

Я сверкнул на него глазами, мы оба выбрались на острие и поднялись на скалу, глядя на серое море, маяк на острове Дедлоу был единственным, что светилось на темнеющем горизонте.

Наверное, это было к лучшему, что Бухта Приключений закрывается этой осенью. Вещи должны были умереть.

Я смотрел вниз, приближаясь к краю и наблюдая, как вода разбивается о камни.

"Для тебя тоже есть кто-то, знаешь?" Я дразнил его, заставляя улыбнуться.

"Я никогда не утверждал, что это не так". Он выпустил дым изо рта, бросив сигарету на скалу. "Есть кто-то для меня. Когда-нибудь у меня будет она и мои дети, но я не позволю ей испортить меня или кому-то испортить Майкла и Кая, как Эмери Скотт испортила твою голову".

Я вздохнул, вспоминая свой последний год в школе и все те разы, когда она проходила мимо меня, как будто я никогда не был внутри нее.

Гордость — это ублюдок. Я не мог больше преследовать ее и при этом нравиться себе, поэтому я ожесточился и давал столько, сколько получал, игнорируя ее тоже, и что вы знаете?

Я по-прежнему себе не нравился.

"Я был бы добр к ней", — сказал я, пиная камешек через край. "Я был добр к ней".

"И она не доверяла тебе", — добавил он. "Она сопливая, заносчивая маленькая дрянь, которая думала, что она лучше".

Я отвернулся, его слова заставили мою кровь немного закипеть. Он пытался быть другом. Пытался быть на моей стороне.

Но я бы предпочел, чтобы он заткнулся. Эмми была не такой.

Я мог злиться на нее, но ни на кого другого.

В моем сердце она все еще была моей девочкой.

"И ты собираешься провести остаток своей жизни, показывая ей, что она была неправа", — сказал он мне. "Что она упустила самое лучшее".

Да. Я попытаюсь.

Я сделал длинный вдох и наклонил голову влево и вправо, разминая шею.

Он был прав. Уиллу Грейсону давно пора было вернуться к жизни. С ней или без нее.

"Давай сегодня устроим "Ночь дьявола", — предложил я ему. "Я в настроении вспомнить старые добрые времена".

Он усмехнулся, как всегда готовый к этому.

…

Я не был уверен, когда я понял это. Деймон так и не рассказал мне, что произошло в ту ночь, когда я увидел их в раздевалке — только то, что он столкнулся с Эмери, и она помогла ему.

Со временем я продолжил наблюдать за ней, реальность ее повседневной жизни дала мне всю информацию, в которой я нуждался, но был слишком слеп, чтобы встретиться с ней раньше. Синяки, царапины и порезы не могли появиться нигде, кроме ее дома. У нее не было друзей. Она никуда не ходила, кроме школы, кино или своих маленьких проектов по городу.

Если только она не состояла в каком-нибудь подпольном бойцовском клубе, происходящем прямо у меня под носом, этот кусок дерьма жестоко обращался с ней.

Я знал, почему она не сказала мне. Я знал, почему она думала, что не может мне рассказать.

Мартин Скотт был лишь одной из вещей на нашем пути, но это была единственная вещь, которая могла выбить из меня все дерьмо.

"Мы действительно хотим это сделать?" спросил Кай, в его голосе слышалось сомнение. "Коп — это преступление, как настоящее преступление, Уилл. Мы все это понимаем, верно?"

Он сел на заднее сиденье, а я — на переднее, Деймон вел один из внедорожников своего отца.

Я натянул перчатки, в машине играла песня "Fire Up the Night", пока я смотрел через лобовое стекло на офицера Скотта на другой стороне улицы, который преследовал машину, полную детей, которых он только что остановил.

"Уходи, если хочешь", — сказал я ему.

Это не было угрозой. Я не ожидал его помощи, и она мне была не нужна. Каю было что терять, и я бы не осуждал его за то, что он ушел. Не то чтобы мне нечего было терять. Просто мне было все равно.

"Что он делает?" сказал Деймон скорее себе, выбросив сигарету в окно.

Мартин Скотт проводил девушку до своего крузера, посадил ее на заднее сиденье, а сам забрался на переднее и завел машину. Мы следили за ним из участка, когда он заступил на смену, и он не спешил останавливать машину, полную подростков, которая на скорости пронеслась через поселок.

"Это Ривер Лейтон", — сказал я, узнав второкурсницу.

Ей было всего шестнадцать. Какого черта он делал?

Оставив других парня и девушку в машине, он отъехал от обочины и поехал с несовершеннолетней, но вместо того, чтобы свернуть налево к станции или направо к холмам, где она жила рядом со мной, он резко повернул на восемьдесят и поехал по дороге к побережью и Соколиному Колодцу.

"Следуй за ним", — сказал я.

Деймон включил передачу и выехал с парковки, устремившись за ним по дороге.

Было уже после десяти, и, хотя школа закончилась на лето, улицы были не слишком оживленными. Все вечеринки в это время года проходили либо на пляже, либо на маминой и папиной лодке, либо во дворах с бассейнами.

Деймон держался позади, достаточно далеко, чтобы быть незаметным, но не слишком далеко, чтобы мы не могли видеть его задние фары.

Я покопался в сумке, выбросил серебряную пейнтбольную маску Кая, достал черную Деймона и передал ему, а красную Майкла оставил в сумке, вытащив свою белую с красной полосой.

Вдалеке зажглись стоп-сигналы, и мы смотрели, как он поворачивает на склад. Я не думал, что там что-то происходит сегодня вечером. Какого черта он вез ребенка туда?

Дэймон остановил внедорожник на обочине и заглушил двигатель, а мы все выпрыгнули и натянули капюшоны своих черных толстовок. Было чертовски жарко для толстовок, но это было обычным делом.

Капюшоны и маски скрывали нас и, надеюсь, делали неузнаваемыми на видеозаписях. Все знали, кто есть кто за масками, но не могли этого доказать.

Пробираясь трусцой через заросли и деревья, мы направились к складу, на котором бывали сотни раз, зная, что дорога туда не идет дальше старой заброшенной фабрики.

Пот уже покрыл мою спину, и я не мог видеть ничего другого, кроме этого момента.

Это была его вина. Он во всем виноват, потому что даже если это не так, мне было приятно, что наконец-то есть кто-то, кого можно обвинить и дать мне надежду, что это не я. Что она закончила все, даже не начав, из-за него, а не потому, что не любила меня.

В любом случае, он сделал ей чертовски больно, и теперь, когда она вышла из-под его влияния, меня отпустили с поводка.

По крайней мере, после сегодняшней ночи он больше никогда к ней не прикоснется.

Остановившись у линии деревьев и глядя через гравийную парковку на старую обувную фабрику с темными и полуразрушенными стенами, мы наблюдали, как он выключил машину и остался сидеть на своем месте, а она — на заднем.

Он двигал головой, кивая то тут, то там или покачивая ею, когда говорил, но она не сдвинулась ни на дюйм.

Наконец, он открыл дверь своего крузера, подошел к задней двери, открыл ее и забрался рядом с ней.

Мои легкие опустели

И я почти улыбнулся, все сомнения или чувство вины, которые я мог испытывать сейчас, давно исчезли.

Его лицо будет хуже говяжьего фарша к тому времени, когда мы с ним закончим.

"У него больше нет Эмми, чтобы толкаться", — сказал Кай, и я слышал, как в его голосе нарастает гнев, когда он натягивал маску.

Я кивнул, радуясь, что он теперь на борту. Он был мне нужен.

"Спорим, мой отец тоже его защищает?" сказал Деймон, потягиваясь. "Так много общего, черт возьми".

"Давайте изменим его жизнь навсегда". Я начал уходить, направляясь к машине и сжимая кулаки, пока парни обходили меня с флангов

Мне хотелось, чтобы Майкл был здесь — мы были лучше как единое целое — но мы просто должны будем ввести его в курс дела, когда он вернется из своей баскетбольной клиники в Атланте.

"Не позволяйте им слышать ваши голоса", — сказал я, доставая нож. "Шепчи".

Я кинул его Каю, который быстро вытащил нож, проткнул шину, воздух вышел, и мы с Деймоном открыли каждую из задних дверей.

Ривер закричала, когда он выхватил ее из машины, а я разжал кулак и с рычанием ударил этого подонка по гребаному лицу.

Я вытащил его из машины, пока он кашлял и брызгал слюной, кровь текла ему в рот из носа.

"Езжай домой", — приказал ей Деймон.

Ее обеспокоенный взгляд метался между нами, ее лицо уже было мокрым от слез из-за того, что Скотт пытался сделать с ней там.

Но я могу догадаться. Ты несовершеннолетняя. Я отвезу тебя домой, где тебе самое место, но, если подумать, я не буду приводить тебя в дом или звонить твоим родителям по поводу наркотиков и алкоголя, которые я нашел в твоей машине, если ты просто побудешь здесь рядом со мной минутку и никому не скажешь.

Господи Иисусе.

Нырнув вниз, я ударил его снова.

И еще раз, и еще, прежде чем подняться и ударить его ногой по затылку.

Ублюдок. Этот ублюдок.

Он хотел причинить Ривер такую же боль, как своей сестре — избить ее, заставить плакать…

Или еще хуже.

И да поможет мне Бог, если бы он сделал что-то подобное с Эмми, я бы не колебался. Он был бы мертв.

Ривер побежала прочь, назад к шоссе, в то время как Кай обогнул машину, проткнув остатки шин. Я распахнул переднюю дверь, пнул радио и оторвал его от проводов, а Деймон сорвал камеру наблюдения, бросил ее на землю и растоптал ногой.

Есть шанс, что коп уже выключил это дерьмо, когда парковался здесь с девушкой, но я не хотел, чтобы он мог позвать на помощь.

Я потянулся в карман толстовки, достал сотовый телефон и перебросил его Деймону через крышу машины, а затем потянулся обратно и достал толстый кусок веревки.

Я подошел, поставил ногу ему на спину и толкнул его обратно на землю.

"Не ищи нас, когда все закончится", — шепнул я, чтобы замаскировать свой голос. "И никогда больше не прикасайся ни к одной женщине. Ни Ривер Лейтон. Ни Эмери. Ни к кому". Я наклонился, обматывая веревку вокруг его шеи. "Если мы узнаем, что ты это сделал, мы не позволим тебе уйти в следующий раз".

Он задыхался и хрипел, и я опрокинул его на спину, его глаза заострились, когда он встретился с моими сквозь маску.

Брыкаясь, он откатился в сторону и попытался подняться на ноги, но через мгновение мы все были на нем, пиная его и пуская в ход кулаки.

Я дернул головой на Кая, и мы все подхватили Скотта, отнесли его на склад и связали запястья, прикрепив их над головой к стальной балке.

Мы все отступили, парни, вероятно, ждали, чтобы дать мне возможность сделать это первым, когда Деймон достал телефон и начал снимать.

Я приостановился. Было глупо документировать это, но…

Я облизнул губы, закипая и все еще ощущая вкус бурбона, который я выпил в машине.

Я захотел посмотреть на это. Пережить это заново. Видеть, как он страдает снова и снова.

"Посмотри на меня", — шепотом произнес я.

Он тяжело дышал, а я подошел и снял с него ремень, бросив его на землю.

"Посмотри на меня", — прорычал я снова, низко.

Медленно, он поднял глаза и встретился с моими сквозь маску. Уголки его взгляда сморщились от узнавания.

А потом… этот засранец улыбнулся.

"Ты думаешь, это моя вина?" — спросил он тихим голосом между нами. "Что она отвергла тебя?"

Я сжал кулаки.

И тогда он рассмеялся, несмотря на то, что его зубы блестели от его собственной крови. "Я был бы счастлив", — сказал он мне. "Даже лучше, если бы она забеременела. Иметь внутри все эти деньги, власть и связи? Бесценно. Она наконец-то стала бы полезной".

Я замер, едва дыша.

Он сплюнул, брызги крови изо рта попали на меня.

Но я даже не моргал.

"Она знала, что ты неудачник", — сказал он. "Ты был бы таким же пьяным бабником, как и сейчас, и не годился бы для ее жизни".

Моя кровь закипела под кожей.

Он знал, кто мы такие, но мне было все равно. Маски и шепот были для камеры, а не для него.

Он был прав? Он не был прав. Она не говорила этого, но я знал, что она любит меня. Я чувствовал это.

Это был он. Он заставил ее забыть обо мне. Он заставил ее испугаться.

"И это просто напоминание, — продолжал он, — что она уже давно ушла и ей хорошо без тебя, но ты никогда не будешь больше, чем это. Тебе никогда не будет достаточно".

Я потряс головой, мои глаза горели.

Кай прочистил горло позади меня. "Мы не можем оставаться здесь вечно, Уилл", — прошептал он. "Давай сделаем это".

Но Мартин Скотт только улыбнулся, видя, что он делает со мной.

"Она больше не смотрела на тебя", — сказал он. "Правда?"

Я перестал дышать.

"Она никогда не звонила. Даже с тех пор, как она закончила школу и стала свободной, верно?"

Откуда он это знает?

Она могла позвонить мне. Не было причин не позвонить, когда он исчез из ее жизни.

Он снова засмеялся. "Тебя никогда не будет достаточно".

Я отмахнулся кулаком, стиснул зубы и с рычанием ударил его по лицу.

Пошел ты.

У меня вырвался всхлип, но я быстро его скрыл.

Ублюдок.

Я ударил его снова, бил и бил, пока он не перестал смеяться, а мои костяшки пальцев болели как в огне.

Слезы лились и лились, и весь мир опрокинулся на бок, когда я снова и снова обрушивал на него свой кулак.

Пошел ты. Пошел ты.

Пришел Кай, пригрозил ему, чтобы он больше не приближался к несовершеннолетним, а потом я снова стал колотить, пинать и бить, пока в конце концов с моих рук не потекла его и моя кровь, и я не мог делать ничего другого, кроме как смеяться.

Пока он не потерял сознание, и им пришлось оттащить меня от него.

Мы бросили его тело на обочине дороги, выехали из района на внедорожнике Деймона и с помощью стационарного телефона позвонили в полицию, чтобы сообщить им, где его искать.

И мне было все равно, вернет это ее или нет. Он заслужил это.

Если бы у него была хоть капля здравого смысла, он бы тоже держал рот на замке. Он знал, что мы знали, что у него там Ривер Лейтон.

Свидетели

Если она говорила, она могла быть лгуньей.

Но не все четверо из нас.

Деймон завез домой Кая, а потом меня.

"Хочешь выпить?" — спросил он.

Я качнул головой. У меня в комнате были вещи получше, но он не согласился бы на это.

"Увидимся завтра". Я прикрыл дверь машины, и он уехал, пока я поднимался по ступенькам своего дома, глядя на кровь на своих руках.

Я не желал заходить внутрь. Я посмотрел на свой дом из серого камня с тремя этажами, винным погребом и баскетбольной площадкой на заднем дворе.

Я был счастливым мальчиком.

И гребаным неудачником.

Он был прав, и ничего лучше я не чувствовал.

Я развернулся и пошел, оставив свой пикап и сжимая в кармане мобильный телефон.

У меня не было ни малейшего желания смотреть это снова.

Я спустился со своей подъездной дорожки и направился вниз по дороге, назад к поселку в черной ночи, пока я доставал телефон, чтобы удалить видео. Я хочу, чтобы оно исчезло.

Я хотел стереть все о себе, потому что я ненавидел себя так же сильно, как и она.

"Эй, парень!" — позвал кто-то.

Я поднял голову, закрыл телефон, не дождавшись ответа, и сунул его в карман.

Брайс подкатил, глядя на меня через открытое окно. У него в машине была девушка, и я наклонился, заставив себя улыбнуться и засунув окровавленные руки в карман.

Он изучал меня, что-то чувствуя. "Тебя подвезти?"

Я покачала головой. "Нет", — сказал я ему. "Хотя спасибо".

Он медленно кивнул, все еще не уверенный. "О… хорошо."

Он ускорился, а я вытащил свои руки, больной от этого чувства внутри меня.

Скотт был прав. Почти два года, а я все еще тосковал, в то время как она была каменной. Ни взгляда, ни намека, ни шепота от нее.

Она считала меня никем.

Я шел и шел, проходил мимо поселка и беседки, которую, как я слышал, она бросила в последний раз, когда я был дома на Рождество.

Я не хотел видеть ее и ничего ее. Я просто хотел, чтобы боль ушла.

Не успев опомниться, я прошел через дом Деймона, поднялся по лестнице, по которой меня провела горничная, и поднялся на третий этаж, где постучал.

Я слабо слышал шепот и шарканье, а потом появился он. В брюках для отдыха, свежепринятый душ и без рубашки.

Его брови вскинулись к линии волос. "Пришел посмотреть на мой гроб?" — пошутил он.

Я оглянулся на него и увидел кровать. "Она выглядит удобной".

Его глаза потеплели, но потом он опустил их, выглядя нерешительным.

Слезы навернулись мне на глаза. "Я в полной заднице", — выдавил я из себя.

"Я знаю". Он кивнул. "Но если ты придешь сюда, я не буду тебя исправлять".

Он был в такой же жопе. Завтрашний день ни для кого из нас не будет светлее.

"Просто исправь это на сегодня", — шепнул я.

Погрузись, уничтожь и покажи мне, как потеряться. Только на сегодняшний вечер.

Он отодвинулся в сторону, приглашая меня войти, и я прикрыл за собой дверь.

Назойливый наркоман.

По крайней мере, Сид умел играть на гитаре.