ГЛАВА 8

Эмери

Девять лет назад

Я поднимала одну книгу за другой, рассыпавшиеся бумаги разлетались повсюду, пока я искала свою книгу "Лолита" на дне шкафчика. Старые математические тетради, рваные и мятые, покрывали пол, и я протягивала книгу за книгой, разворачивая каждую в поисках следов пропавшего домашнего задания.

Черт.

Этот пакет опоздал больше чем на неделю. Куда, черт возьми, он делся?

Слезы застилали мне глаза. Я не могла поверить, что собираюсь плакать из-за этого. Я должна была просто сделать это, когда нужно было, а не тянуть время. Вот что я получила.

Я поняла, что проиграла, когда позавчера этот засранец Андерсон снова выбил у меня книги из рук. Все разлетелось по полу в переполненном коридоре, проходящие мимо студенты пинали мое дерьмо на ходу.

Я потеряла ее. Таунсенд не собирался давать мне еще одну.

Просеивая беспорядок, я быстро собрала старые бумаги, которые рассыпались по полу, и засунула их обратно в шкафчик, поднялась с колен и достала книги на полке. Я просмотрела и эти страницы — последняя попытка надеяться, что он все еще где-то здесь.

"Ты в порядке?"

Я оглянулась через плечо и увидела Элли, идущую ко мне с рюкзаком на одной руке и футляром для трубы в другой.

"В порядке", — сказала я, возвращая свое внимание к поискам.

"Ну, все уже ушли", — сказала она. "Уже темнеет".

Она продолжала идти, но обернулась, чтобы посмотреть на меня, пока она говорила.

"Тебя подвезти?" — спросила она.

"Нет, спасибо".

"'K, увидимся завтра."

"Спокойной ночи", — сказала я ей, но не подала виду.

Что я собиралась делать? Школа закончилась два часа назад. Учителя ушли, группа ушла, тренировка закончилась более двадцати минут назад. Было слишком поздно искать моего товарища по группе Джозефа Карвила, который учился со мной в одном классе, чтобы узнать, могу ли я сделать его копию на принтере в библиотеке.

Но, конечно, он, вероятно, все равно сдал свою копию на прошлой неделе.

Я захлопнула свой шкафчик. Тишина пустых коридоров только усилила мысли в моей голове.

Это была моя вина, и я даже не могла обвинить Мартина в том, что он расстроился, увидев в моих записях пропущенное задание. Было похоже, что мне нравилось провоцировать его.

Я была упряма до саморазрушения. Я сама напрашивалась на это.

Нырнув вниз, я подняла с пола свою сумку, но вместо того, чтобы выйти за дверь и направиться домой, я вернулась тем же путем, которым пришла — вниз по лестнице, по коридору и к раздевалке.

"Да ладно", — услышала я вдруг чьи-то слова. "Ты можешь сделать это лучше".

Это был Дэймон Торранс. Я прошла мимо борцовского зала и заглянула внутрь, увидела, как он прижал к матам другого парня, в то время как баскетбольная команда занималась с гирями неподалеку, а его друзья стояли вокруг и с весельем наблюдали за происходящим.

Я продолжала идти.

Но тут я услышала другой голос. "Почему бы тебе не поиздеваться над кем-нибудь своего размера?".

Я замедлила шаг, а затем… остановилась, по моим рукам пробежали мурашки, когда я услышала его голос. Я замешкалась на мгновение, а затем отступила, услышав стук по коврику, когда заглянула за угол.

Уилл хрюкал, прижавшись к спине Деймона и прижав его к земле, а бедный паренек стоял рядом, улыбаясь тому, что этот придурок получил порцию своего собственного лекарства.

Деймон дернулся, освобождая руки, но Уилл схватился за них, быстро закрепив их между телами и используя свой вес, чтобы удержать их там.

"Я позволяю этому случиться", — прорычал Деймон.

"Конечно, позволяешь". Тело Уилла сотрясалось от смеха позади его друга, и его ухмылка выглядела такой счастливой и легкой. Я тоже начала улыбаться, но остановилась, вспомнив себя.

Он, должно быть, почувствовал меня, потому что поднял голову и встретился с моими глазами.

Пульс в моей шее запульсировал, но я не побежала.

Это было странно. Он оставил меня в покое с тех самых пор, как заперли. Несколько дней, и ни одного слова на уроках литературы, ни одного взгляда в коридорах.

Я была рада этому. Я не хотела его внимания.

Повернувшись, я продолжила свой путь к раздевалке и вошла в двери, включив свет.

Я влезла в свои черные плавки и подходящую по цвету защиту от сыпи с длинными рукавами, а затем собрала волосы в низкий хвост. Взяв с тележки свежее полотенце, я направилась в крытый бассейн, оставив свет выключенным, потому что аварийное освещение на дорожке всегда было включено, и мне этого было достаточно. Я не хотела предупредить кого-либо снаружи, что я здесь, когда он должен быть пуст.

Положив полотенце на скамейку, я сняла обувь для душа и подошла к краю бассейна, разминая руки и плечи, прыгая вверх и вниз, чтобы разогреть мышцы.

Хлорка в воздухе щекотала мне ноздри, а кровь в предвкушении прилила к ногам.

Мне этого не хватало. Я любила воду.

Взобравшись на платформу, я стянула очки и наклонилась, ухватившись за край платформы и сделав несколько быстрых вдохов.

Втянув воздух одним большим глотком, я оттолкнулась, нырнула в бассейн и, рассекая воду, закрутила рыбий хвост.

Ледяной холод был как игла в каждой поре моей кожи, но я выдохнула через нос, а затем оттолкнулась одной рукой и в хорошем, ровном темпе доплыла до другого конца.

Я здесь не для того, чтобы участвовать в гонках, но я тоже хотела попотеть. Не поднимая глаз, я наклоняла голову, чтобы вдохнуть воздух через каждые три гребка, прежде чем снова опустить ее в воду.

Заметив черную метку на плитке внизу, я сделала еще один гребок и перевернулась, оттолкнувшись от стены и направившись обратно тем же путем, каким приплыла.

Я могла бы сказать, что группа и плавание — это повод выйти из дома. Что мой проект в парке был чем-то другим, что я использовала, чтобы не идти домой. Что все эти занятия — это то, что я могла делать относительно одна, без вмешательства других, особенно сверстников, в мою роль.

Правда заключалась в том, что мне нравилось показывать людям, на что я способна. Городу с беседкой. Немногим ученикам и родителям, которые приходили поболеть за нас на соревнованиях по плаванию, когда я была в команде. Всей школе, когда я ходила по футбольному полю и играла на флейте.

Каждая мелочь, которую ты можешь сделать, заставляла тебя чувствовать себя сильнее. У меня есть это, поэтому ты мне не нужен. У меня есть это, поэтому ты мне не нужен.

Иногда мне удавалось обмануть себя, поверив в то, что наличие этого или способность делать это делает меня слишком занятым и слишком важным, чтобы заботиться обо всем, чего у меня нет и чем я никогда не стану.

Например, улыбка.

Например, друзья.

Например, о том, что у меня есть кто-то, кто любит щекотать меня и целовать меня во все лицо, а не только в губы.

Не. Возможность проплыть стометровку вольным стилем за сорок восемь секунд — вот в чем заключалась жизнь. Это делало меня счастливой. Все остальное дерьмо мне было не нужно.

Доплыв до другого конца, я перевернулась, оттолкнулась и направилась в другую сторону, уже глубоко войдя в ритм, а заботы и стресс улетучились, как туман на солнце.

Я наклонила голову, сделала вдох и снова погрузила лицо в воду, но в этот момент со дна на меня посмотрело другое лицо.

Я закричала, пузыри хлынули из моего рта, как из проклятого гейзера. Что за черт?

Я остановилась и попыталась поднять голову над водой.

Но прежде чем я смогла выбраться на поверхность, что-то обхватило мою лодыжку и дернуло меня обратно вниз.

Я закричала громче, мои крики под водой заглушались, пока я барахталась.

Затем я вдохнула. Глоток воды застрял у меня в горле, и я оттолкнулась ногой, ударив по козлу с такой силой, что боль пронзила палец и поднялась по ноге.

Задыхаясь и отплевываясь, я вынырнула на поверхность, кашляя, пытаясь выбраться.

Но тут… кто-то другой схватил меня. "Эй, эй, эй", — сказал он, притянув меня к себе и обхватив одной рукой за талию, а другой — под бедро. "Успокойся".

Я закашлялась, делая короткие, неглубокие вдохи, когда мои легкие очистились, и вытерла глаза.

"Моча…" Я задохнулась, моргнула и увидела, что Уилл Грейсон держит меня. "Отвали".

Но я слишком сильно кашляла, чтобы звучать строго, и он только фыркнул, смеясь.

Я оттолкнулась. "Отстань от меня".

"Они просто дурачатся, Эмми".

Он отпустил меня, и я оглянулась, увидев Майкла и Кая по пояс в бассейне, разговаривающих с Дианой Форестер, в то время как Деймон хлопнул кулаком по воде и уставился на меня кинжалами своих глаз. Кровь сочилась из его левой ноздри, пока он тянулся на палубу за полотенцем.

Засранец. Я могла утонуть.

Блондинка подошла к Уиллу сзади, посмотрела на нас и взяла его за руку. "Я должна быть дома к десяти", — сказала она. "Проведи время со мной".

Его глаза оставались прикованными ко мне. "Ты в порядке?"

Я злобно зыркнула на него, идя к краю.

"Тогда иди домой", — приказал он мне, отвернувшись.

Я обернулась, все еще пытаясь отдышаться. "Я была здесь первой".

Он перевел взгляд с девушки на меня, в его глазах играла улыбка. "Как хочешь".

Оставив ее, он снова направился ко мне, и я отступила назад, пока не уперлась в край бассейна. Он остановился и стал возиться с чем-то под водой.

Через мгновение он наклонился, вытащил из воды черные сетчатые шорты, которые были на нем в борцовском зале, и бросил их мне на голову, на площадку бассейна.

Я перестала дышать.

Свист и улюлюканье эхом отдавались в комнате, и я смотрела в его глаза, мгновения растянулись в вечность, пока он ждал, что я что-то сделаю, и я почти думала, что он хочет этого.

Вместо этого я повернулась и схватилась за лестницу.

Но он взял меня за руку и потянул назад, мое тело врезалось в его грудь.

Я развернулась и сильно толкнула его в грудь, но он едва пошевелился.

Злость кипела в моем нутре. Его рука все еще обхватывала мою руку, и на мгновение я почти опустила глаза к воде, чтобы посмотреть, действительно ли он голый.

Подняв руку, я снова провела ею по его лицу и толкнула его в грудь, отталкивая от себя. Девушка исчезла. Я понятия не имела, куда.

"Еще раз схватишь меня, и мне будет наплевать на последствия", — прорычала я низким голосом.

Повернувшись, я начала подниматься по лестнице.

Но тут он сказал позади меня: "Останься".

"Нет". Я вылезла из бассейна, вода стекала по моему телу, а по комнате разносился их покровительственный свист.

"Почему нет?" — воскликнул он.

"Потому что ты неуважительно себя ведешь". Я посмотрела на него через плечо. "Я занималась здесь. В ваших особняках у всех есть бассейны. Вылезай и иди домой, почему бы и нет?"

Он уставился на меня, и я уже собиралась отвернуться и уйти, но тут он крикнул "Ребята!". Его глаза не отрывались от меня. "Сделайте мне одолжение? Убирайтесь и идите домой".

"А?" — сказал кто-то.

"Что?" — раздался другой голос.

"Я серьезно", — сказал он им. "Идите домой. Сейчас же."

Я сузила глаза. О, что за жест. Он напрягает мускулы, чтобы доказать, что у него сила хулигана на детской площадке, а моральный компас — носок с трубкой.

Я закатила глаза и подошла к скамейке, взяв свое полотенце.

За моей спиной плескалась вода, и ворчание продолжалось, постепенно стихая по мере того, как открывались и закрывались двери раздевалки.

Когда я обернулась, остался только Уилл, который смотрел на меня с того места, где я оставила его в бассейне.

"Почему я тебе не нравлюсь?" — спросил он.

Я проигнорировала его, выкручивая свой хвост.

"А что случилось с твоими ногами?" — спросил он следом.

Я напряглась, но не стала смотреть вниз, чтобы понять, о чем он говорит. Незначительные синяки усеивали мои ноги, но руки, торс и спина были еще хуже. Я позаботилась о том, чтобы прикрыть их защитным щитком.

Я надела шлепанцы, но услышала движение в воде и, обернувшись, увидела, что он наклонился над краем и смотрит на меня.

"Почему ты выходила из собора в прошлую субботу вечером?"

Я приподняла бровь. Преследователь.

Перекинув полотенце через плечо, я сняла очки с головы и направилась в раздевалку.

"Останься", — повторил он.

И что-то в том, как он это сказал, заставило мои внутренности слегка задрожать. Медленно, я остановилась.

Останься.

Я не сомневалась, что мне понравится все, что связано с тем, чтобы остаться с ним на час. Если он будет медлить, то, возможно, и два часа.

Я позволяла ему морочить мне голову и уводить меня, потому что с каждым днем все больше и больше мне нужно было морочить голову. Мне нужно было уйти.

Но…

"Что мы будем делать?" тихо спросила я.

Когда он не ответил, я повернулась.

"Мы будем играть?" спросила я. "Ты заставишь меня улыбнуться?"

Он не ответил, просто смотрел на меня, его грудь поднималась и опускалась сильнее.

"Что ты хотел, чтобы произошло?" спросила я. "Как все пройдет, если я останусь с тобой здесь?"

Я сбросила полотенце и очки и подошла к нему, присев на край бассейна и глядя на него сверху вниз.

"Может быть, я буду шутить с твоими друзьями, и мы все будем смеяться", — сказала я ему, представляя вещи, которые никогда не произойдут, и он знал это. "Ты будешь прикасаться ко мне и шептать мне что-то на ухо. Они поймут намек и оставят нас наедине, а я не смогу сопротивляться тебе. Я не захочу, верно?"

Его глаза устремились на меня, но он слушал.

"Ты прижмешь меня к той стене, — я указала подбородком на стену возле двери в раздевалку для девочек, — и я позволю тебе взять меня, потому что твое внимание так приятно".

Я не сомневалась, что эта часть будет правдой.

"А завтра мы будем идти по коридору, рука об руку, и все будут знать, что мы влюблены, верно?"

Он наклонил голову и прикрыл глаза, понимая, что я сейчас задумала.

Я выдохнула смех. "Да ладно, Уилл", — сказала я. "У меня нет ничего, чего бы ты хотел. Я не счастливый человек. Никогда. Мы не сходимся. Твоя жизнь кажется мне банальной, далекой от реальности, а твои взгляды на Лолиту я считаю отвратительными и, что еще хуже, опасными".

Его челюсть сжалась, зеленый взгляд стал вызывающим.

"Я ненавижу твоих друзей", — продолжала я. "Я не хочу быть рядом ни с кем из них. Кроме Кая, может быть. Один из трех азиатских детей в школе, полной евреев, он, по крайней мере, имеет некоторое представление о том, каково это — быть мной".

Почти уверена, что единственный еврейский ребенок выпустился в прошлом году.

"А у тебя нет ничего, что мне нужно", — продолжала я. "Ты все преодолеваешь, так откуда же взялся твой характер? Я не хочу веселиться с тобой, потому что нет ничего и никого, чем бы ты не пользовался. Я тебя не уважаю".

Он наклонил подбородок вниз, глядя сердитым взглядом.

"Через двадцать лет вы все станете своими отцами — могущественными, богатыми, с чередой любовниц, а ваши жены будут накачивать себя наркотиками, чтобы забыть о том, что у вас есть". Я встала, глядя на него сверху вниз. "Но даже будучи Властелином Вселенной, Уилл Грейсон III никогда не забудет, что я была одной зарубкой на его поясе, которую он никогда не сможет получить. Я не позволю тебе победить в этом бою. По крайней мере, у меня это будет".

Я начала уходить, но прежде чем я поняла, что происходит, он подскочил, схватил меня за руку и дернул вниз в бассейн.

Я кричала и брызгалась, но он не дал мне уйти под воду, притянув меня к себе и обхватив руками. Я смотрела на него, тяжело дыша, а он смотрел на меня сверху вниз, наши губы были в дюйме друг от друга.

Капли воды блестели на его волосах и мокрых ресницах, и на мгновение у меня пропала воля. Я опустила глаза к его рту. Упругий, сильный и самый удивительный, когда он использовал его для улыбки.

В моих глазах стояли слезы. Я не могла остановить его.

Не надо. Пожалуйста.

Я не была счастливым человеком. Никогда. Я не смогу остановить тебя.

Он притянул меня к себе, и я открыла рот, чтобы возразить, но вместо поцелуя он просто притянул меня в свои объятия, прижал мою голову к своему плечу и обхватил меня так крепко, что казалось, что это он вот-вот сломается, а не я.

Я замерла, не зная, что делать, но я чувствовала, как напрягается каждый мускул его тела, когда он обнимал меня и делал глубокие вдохи.

И медленно, я закрыла глаза, каждая унция борьбы вытекала из меня, чувствуя его объятия.

Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовала это. Моя бабушка уже почти не была в сознании, чтобы обнимать меня.

Мои руки чесались, желая прикоснуться к нему. Боже, я хотела обнять его.

Но прежде чем я смогла набраться смелости, чтобы отстраниться или обнять его в ответ, он прошептал: "Я не такой". И он остановился, глядя на меня почти нос к носу. "И я увижу тебя завтра вечером в автобусе, Эмери Скотт".

Он отпустил меня и поплыл к краю, оставив меня замерзать в бассейне.

Что?

Воздух охладился, и я смотрела, как он поднимается по лестнице, а я крутанулась как раз вовремя, прикрывая ему спину, когда его обнаженное тело выходило из бассейна.

Черт.

Не в силах помочь себе, я поддалась порыву и оглянулась через плечо.

Но было слишком поздно. Он закреплял полотенце на талии, мускулы и связки на его спине пугали, и все в нем было идеально. Не удостоив меня взглядом, он открыл дверь мужской раздевалки и скрылся внутри.

Уф. Что он делал? Почему он просто не остановится? Я доплыла до края бассейна, подобрала свое дерьмо, не потрудившись вытереться, и ворвалась в женскую раздевалку.

Почему он не мог просто оставить меня в покое? Разве такие парни, как он, не хотят… чего-то другого? Или кого-то еще?

Он доставал меня. Заставлял меня думать, что я ошибаюсь в нем или что-то в этом роде. На протяжении многих лет у него была такая атмосфера "что видишь, то и получаешь", а теперь он хотел убедить весь мир, что мы ошибались.

Мне не нужны были эти проблемы. У меня были проблемы гораздо серьезнее, чем у него, и мне это было ни к чему.

Я оделась, остановилась у шкафчика, чтобы взять сумку, и не успела оглянуться, как уже была на полпути домой, потерявшись в своих мыслях и переигрывая в голове каждый кадр с ним.

Мое горло раздулось от комка размером с мяч для гольфа, и я не могла перестать чувствовать его руки вокруг себя.

Это было приятно.

Я не хотела желать большего. Все, что я говорила о нем, было правдой. Он был поверхностным, и он использовал меня. В итоге. Я не могла этого забыть.

Но был момент, когда он обнял меня, когда он был мной, а я была им, и мы не были одни. Было ощущение, что я должна была быть там.

Я закрыла глаза, когда шла, слезы смочили мои ресницы.

Я искала смысл там, где его не было, потому что у меня больше ничего не было. Это было нереально, и он тоже этого не чувствовал. Помни об этом, Эм. Не забывай об этом. На несколько секунд я увидела то, что хотела увидеть.

Направляясь к городской площади и поднимаясь по небольшому склону в парк, я смотрела на свою беседку, которую я строила, балки были еще влажными от дождя, но запах опьянял. Я любила запах дерева.

Обойдя вокруг строения, я увидела, что оно все еще в первозданном состоянии, мой фундамент держится, и до сих пор не было никаких актов вандализма.

На улице заскрипели шины, и я оглянулась, чтобы увидеть, что у Палки толпятся люди, четыре черных автомобиля мчатся к парковочным местам на обочине, а пикап Уилла загружен людьми.

Шины взвизгивали, дым поднимался в воздух, и люди кричали под звуки автомобильных стереосистем.

"Как дела?"

Я оглянулся через плечо и увидел Тревора Криста с футбольным мячом в руках. Он бросил его своему приятелю на тротуаре.

"Привет", — пробормотала я, оглядываясь на Палки.

Уилл вылез из машины со стороны водителя, вытащил черную футболку из задней части джинсов и натянул ее, когда Дэймон подошел к нему сзади и, казалось, что-то шептал ему на ухо. Я не могла разглядеть их лица.

Люди освобождали тротуар, когда они переходили его, и шли в " Палки".

"Посмотри на это с другой стороны", — услышала я слова Тревора. "Как только они закончат школу, "Ночь Дьявола" умрет. Слава, мать твою, Богу, верно?"

Я повернулась к нему. "Не собираешься продолжать семейную традицию?"

Тревор на три года отставал от своего брата Майкла. В средней школе оставалось еще много времени.

Но он только насмехался. "Ты имеешь в виду праздник мяса раз в год, когда мой брат и его друзья заставляют весь город сосать их члены, потому что они слишком глупы, чтобы помнить, как быть мужчинами в остальные триста шестьдесят четыре дня в году?" Он покачал головой. "Нет."

Я фыркнула. Возможно, я неправильно его оценила. Серебряная ложка в его рту была соленой.

"Когда все вырастут и поймут, что они ничтожества", — продолжал он. "Тогда я буду смеяться и праздновать. Или когда их наконец-то арестуют за всю тупую херню, которую они вытворяют".

"Ну ты и брат".

Он пожал плечами, но я слегка улыбнулась. В конце концов, он может быть не таким уж плохим.

И я понимала, к чему он клонит. Я бы не плакала, если бы мой брат попал в небольшую неприятность.

Вдалеке Уилл достал сотовый телефон, когда вошел в тусовку, и выглядел так, будто снимал пару парней на камеру.

"Но ведь это правда, не так ли?" подумала я вслух. "Насчет риска быть арестованным, я имею в виду. Они все снимают на этот телефон. Это довольно небрежно".

Тревор проследил за моим взглядом, все знали, что Всадники записывают их выходки. Там были доказательства всех мелких преступлений и шалостей, которые они совершали.

"Если бы у кого-то было хоть полголовы, — продолжала я, — не было бы никакой возможности игнорировать их поведение, если бы кто-то поделился этими видео в нужном месте, понимаешь? Представляешь, какой будет позор?"

Места, которые они ограбили? Вандализм? Несовершеннолетние девочки, а может быть, и парни — а может, на телефоне были даже замужние женщины. Город сошел бы с ума.

Он замолчал на мгновение, и когда я снова посмотрела на него, его взгляд все еще был устремлен на толпу в Палках, но выражение его лица было серьезным, поскольку колеса в его голове вращались.

"Им слишком комфортно в своем окружении, это точно", — добавил он.

Я кивнула. "Ложное чувство безопасности и все такое".

Они снимали видео — возможно, и фотографии тоже, — потому что знали, что они неуязвимы. Даже если кто-то найдет их, будет ли это чем-то большим, чем пощечина и несколько очень смущенных родителей?

Деньги решали все проблемы.

Тревор все еще стоял там, глядя им вслед в бильярдном зале.

"Извлеки из этого урок", — сказала я ему. "Не документируй свое дерьмо. Интернет живет вечно. Понял."

Но я не думаю, что он меня услышал, так как он рассеянно кивнул.

"Увидимся", — сказал он, наконец, отвернулся и направился к своему другу.

Я смотрела на улицу, слыша отсюда музыку и понимая, что приняла правильное решение. Мне не место там с ними. Вы можете себе представить? Я? Типа, веселиться?

Я бы все время думала, в чем смысл. Я не могла быть несерьезной, а он никогда не был серьезным.

Повернувшись, я взяла свою сумку, но заслонка открылась, и я заметила внутри пачку бумаг.

Вытащив их, я перевернула его и увидела на лицевой стороне надпись "Lolita Study Guide".

"А?" пробормотала я. Я искала это везде! Включая эту сумку, оба моих шкафчика, мой дом, мусор…

Какого черта?

Но когда я просмотрела пакет с моим именем, написанным вверху, я увидела уже заполненные вопросы. Все. Аккуратные, написанные карандашом.

Я пролистала, изучая каждую страницу и читая каждый ответ, увидела, что все заполнено, ответы впечатляющие, даже для меня, хотя пара ответов меня немного разозлила.

Я опустила руки, уставившись вдаль. Я думала, что Годзилла и батончик мюсли — это Уилл, но это тоже было подсунуто в мой шкафчик. И это было сделано сегодня вечером. Этого не было в моей сумке перед тем, как я пошла купаться.

Он никак не мог этого сделать. Если только он не подмазал девушку, чтобы она сделала это за него.

Хотя это выглядело как почерк парня.

Я подняла глаза и увидела его черную футболку и волосы цвета шоколада, когда он стоял возле бильярдного стола в " Палках".

Ему не пришлось бы меня искать, потому что у меня был вопрос, на который нужно было ответить.

Увидимся завтра вечером в автобусе, Уилл Грейсон.