Глава 17

Первое, что я услышала утром, спустившись в главный коридор, был стук ложек по тарелкам – дробный, торопливый. Так едят очень голодные люди. Но откуда среди смотрителей Небытия взяться голодным? Неоткуда. После среднего смотрительства они все с потерей вкуса и на питательных зельях. Интересно, да. Я вошла на кухню и обомлела. Силд Кремен и Бреннар сидели за столом друг напротив друга и упоённо уминали кашу – ту самую, молочную с улитками. – Маля, доброе утро, – силд Кремен повернулся, улыбнулся и восторженно взмахнул ложкой: – Это так вкусно! – Очень вкусно, – добавил сосед и деловито уточнил: – Морочный вкус? Котёл? Тарелки? Зелья? Я отмерла и заглянула в пустой, замоченный в чаше фонтана котелок. Однако у Тайи действительно дар – не только всё вкусно, но и всем вкусно. – Нет, готовила не я, – ответила просто и взяла с сушилки маленькую сковородку. И снова предупреждения не последовало. Значит, точно пора. – Мы же вас с Горюшей без завтрака оставили... – спохватился силд Кремен и виновато посмотрел в свою тарелку. Я фыркнула: – И на здоровье. Вам нужнее. А Горюша так устал, что ещё нескоро проснётся. Лучше расскажите, как поживает мой подвал. – Лучше всех, – усмехнулся старый смотритель, подгребая ложкой кашу. – Чист, свеж, безопасен и готов к работе. Заодно мы тебе и защитные колпаки обновили. И оттиск отчёта сделали – в мастерской найдёшь. Хорошая работа, Маля. Спасибо за службу. Я тихо хмыкнула, бросила на него косой взгляд и в очередной раз отметила, насколько мы похожи – что со спины, что боком, что ростом, что размером. И даже почти длиной белых волос. А в сером плаще с капюшоном вообще не отличить. Плюс безликие защитные наговоры в библиотечном коридоре, которые мог создать лишь старший смотритель. Плюс... Нет, сначала поесть. На сытый желудок всё проще и быстрее делается. Пока я жарила яичницу с гадами, зеленью и хлебом, смотрители молча и уже спокойнее доедали кашу. А когда я, заварив и разлив по трём кружкам свежий чай, поставила сковородку на стол, силд Кремен не удержался: – Угостишь, Маль? – Пожалуйста, – я придвинула к нему сковородку. Он подцепил ложкой жареного морского гада, попробовал, сморщился. – Не ты, – признал уныло и блеснул глазами: – А кто? Колпак-то истончился. Попробуешь? – Думаю, вы отлично знаете, кто, – я села на стул напротив него. Не будь я в шоке после приезда и Управы, догадалась бы раньше. Силда Веснара отлично описала моего «мелкого родственника». И ни в чём не ошиблась: и мелкий, и, как выяснилось, дальний родственник. Силд Кремен посмотрел на меня в упор, и я ответила ему тем же упорным немигающим взглядом. Воздух между нами разом потяжелел и заискрил от напряжения. Бреннар не выдержал и отодвинулся от меня. А я не отводила глаз, даже когда взор старого смотрителя стал ярче и опаснее ищейского металла. – Уела, – силд Кремен улыбнулся, моргнул, и напряжение разом спало. – Как у тебя это получается, а? Больше так никто не умеет. Сосед явственно выдохнул и с облегчением глотнул чаю. И даже не поморщился. – Просто я не ваша подчинённая, – я взяла нож и вилку. – Вам меня не напугать. Вы ничего мне не сделаете. А мне делать вам «ловца». Вот и всё. – Слыхал, Брен? – крякнул силд Кремен. – Учись. Вишь, из подростковых штанов толком не выросла, а уже старшими помыкает. И ведь всегда же такая наглая была. – Неправда, – я начала резать яичницу. – Я всегда вас уважала, любила и слушалась. Но ездить на себе не позволю – даже из большой любви и уважения. Никому. Сдавайтесь. – Я вам не помешаю? – вежливо поинтересовался Бреннар. – Да сиди ты, – старый смотритель встал, призвал посох и отошёл от стола. И быстро-быстро зачеркал острой пяткой посоха по полу. Накатил сырой холод, а под потолком сгустилось чёрное облако. – Силд Кремен, не надо!.. – я разом растеряла всю свою деланную невозмутимость. Столовые приборы встревоженно звякнули о сковородку. В облаке мелькнули и застыли молнии – точь-в-точь костлявые лапы. – Брен, присмотри за Малей, – силд Кремен упёрся посохом в последний начерченный знак. – Она всегда очень нервная в такие моменты. Я и правда чуть не подскочила – не успела. Тяжёлые ладони соседа надавили на плечи, прижали к стулу. – Вмешаетесь – обоих затянет, – предупредил он. – Да знаю!.. – огрызнулась я и непроизвольно дёрнулась. Безуспешно. Руки держали крепко. Силд Кремен тихо и спокойно заскрипел наговорами: он снова клялся перед Небытием и самой сути Небытия, что чист душой, ответственен в должности и ни разу не предавал клятвы – ни словом, ни делом, ни мыслью. Лапы молний опустились ниже, почти касаясь белой макушки. А моё сердце заходилось в бешеном стуке: вдруг схватят и утащат даже чистого душой – просто потому что человеческая букашка посмела потревожить стихию из-за такой глупости... Казалось, прошла вечность, хотя на самом деле зачитка занимала меньше минуты. Старый смотритель замолчал, лапы молний, играя на моих нервах, качнулись – и резко втянулись обратно в облако. Оное бесшумно испарилось. И из меня сразу испарилось всё напряжение... и все силы. Я почувствовала себя уставшей, как после суток в мастерской. Бреннар, помедлив, отпустил меня и сел рядом. – Если бы я не знал про твои детские душевные травмы, сейчас бы оскорбился, – полушутя-полусерьёзно заметил силд Кремен, возвращаясь за стол. – Я всегда вам верила, и булавки же есть... – слабо возмутилась я. – Дело, как ты понимаешь, серьёзнее булавок и слепой веры, – старый смотритель прислонил посох к столу. – Я не хочу, чтобы ты во мне сомневалась – ни на мгновение, ни в одном моём слове. Ни в моём молчании. И понимала, что если я молчу – это не просто так. Ешь. Я спохватилась, согрела наговором остывший завтрак, но не удержалась от обиженного: – Колпак-то зачем оставили? Вы же знали, что я вернусь, почему не убрали? Вы же следили за домом. – Веснара – старая ищейка... – весело хмыкнул силд Кремен. – Углядела меня, да? Я не успел убрать колпак, Маля, потому что, к сожалению, не всемогущ. Я не знал, когда именно ты вернёшься – потому что не знал Горюша. А перед отъездом он испугался нового места и не успел доложить. Конечно, я бы всё подчистил. Если бы ты сообщила. А ты сама не знала до последнего. Так сложилось. Без защиты дом, как ты понимаешь, оставлять было нельзя, а лучше колпака рот ничто не закроет. – И вы не жалеете, – заметила я. – Я всегда считаю, что всё к лучшему, – он улыбнулся. – Ты вернулась. На тебя навалились дела. А могли бы родственники-друзья-приятели-соседи и просто любопытные заодно навалиться. Да, ты привыкла доверять только своим, но именно кто-то из своих и предал Долгана. Всё к лучшему. Понадобились бы сведения – мы бы подточили колпак Небытием, да и сняли. Но ты жуть как боишься родной стихии, и я дал тебе время справиться с колпаком самостоятельно. Ты почти справилась. Может, хватит бояться, а? – Эта тварь сожрала всю мою семью, – хмуро ответила я, без аппетита возя вилкой по сковородке. – И постоянно пытается сожрать меня. Это не лечится. Даже не пытайтесь. Если не горит, сама пробью. – Вообще-то, Маля... подгорает, – признал силд Кремен. – А когда мы займёмся трущобами, то полыхнёт. Не сразу, но на весь город. Сутки-двое тебе, хорошо? Или сама, или мы. С трущобами тянуть нельзя. Ешь давай. Где это видано, чтобы смотрители заставляли здорового человека есть? Я неохотно взялась за завтрак. – А теперь по существу и недолго, – старый смотритель обернулся на ходики. – Во-первых, знаю я немногим больше тебя. Во-вторых, после бессонной ночи мой дряхлый организм требует поспать. Кое-что я не сказал, чтобы не тревожить. Кое-что – потому что не люблю пугать непроверенными сведениями. Кое-что – потому что Шутнар. – И я, – не без иронии добавил Бреннар. Силд Кремен посмотрел на него с отеческой усталостью: – Давай-ка ты, парень, соберёшься и доделаешь всё как надо. По законам, планам и без лишнего риска. Сил моих терпеть тебя больше нет. За то, на что ты вчера подбил Малю, тебе лет десять надзора положено. Прощаю, ибо исключительно полезные моменты прояснились. И сил моих больше нет. Ни у кого из нас нет, прямо говорю. Ты больше не рискуешь, особенно нашей девочкой, – а мы тебя сразу после дела отпускаем. На все четыре стороны. Уговор? Десять лет надзора – это... очень сильно. Рискнули мы вчера с этим деревом... очень сильно. Всё-таки надо его булавками проверять. Надо. Кто-то из таких ребят, вызывающих доверие и свой в доску, и подвёл отца. Нельзя об этом забывать ни на минуту. – Могу поклясться, – немедленно отозвался сосед. – Да подь ты... – старый смотритель махнул рукой. – У тебя что клятвы, что обещания, что остальное... Разбаловали мы тебя. Надеялись вырастить нормального человека, а ты... Носиться с тобой больше никто не будет. Признаю невменяемым и лично казню – и всего делов. Понял? Я внутренне вздрогнула и снова едва не выронила вилку. Бреннар спокойно кивнул. – Закрыли вопрос, – подытожил силд Кремен. – Вернёмся к насущному. Ты, наверное, думаешь, что я заказчик, да, Маль? – Ну... – я смутилась и поковырялась в остатках яичницы. – Ты права, – старый смотритель склонил голову. – Но я не первый. Не я всё начал. Я лишь попытался перехватить проект. И сути не знаю – когда я прижал Долгана, он уже слегка повредился рассудком и никому не доверял. Видишь ли, Маля, Серый город начал поглощать твоего отца как чужака давным-давно. Примерно в то время, когда он решил заниматься только своими идеями. Если бы не ищейские амулеты, Сергород поглотил бы Долгана ещё до болезни твоей матери. Всё началось, когда тебе исполнилось лет десять. И примерно в то же время у отца и появился его знаменитый сундук... Я кивнула: – Да, я думала об этом, когда смотрители рассказывали об отце. Но почему он не переехал, если всё понял? Мог же. И выжил бы. – Долган был не из тех, кто бежит от проблем, – грустно усмехнулся силд Кремен. – Нет, Маля, он принял вызов. Ради себя. И ради своих друзей. Сергород – или, раз уж начистоту, с именами, – Серен никому не давал вздохнуть свободно даже на старости лет. Или работаешь на благо до самой смерти, или тебе конец. И срывайся с насиженного места, бросай всё и беги. Да, все предупреждены. Но ты как ремесленник понимаешь, сколько скапливается идей, как много хочется сделать – просто для себя, чтобы освободить голову. Серен такой возможности не давал никому. Долган решил: хватит. Бреннар присвистнул, а я вздрогнула, вспомнив ночной полусон и фигуру за окном. Серен, значит... Будем знакомы. – Не знаю, что или кого именно он решил создать, – продолжал силд Кремен, сжимая кружку. – Или вторую душу города, которая будет заботиться о чужаках, или же городского смотрителя. Настоящего, с древней сильной кровью отцов-творцов, который сможет посадить Серена на цепь. Или – или, Маля. И первое, и второе – это мои предположения, сам Долган о проекте молчал. Но он несколько раз обмолвился, что найдёт на Серена управу, а я потом, когда Долган сбежал, обнаружил в его рабочем храмовом тайнике список документов, которые он запрашивал в архивах. Все касались древних ритуалов пробуждения крови и развития души. – Отец мог... – сипло согласилась я. – И явно смог, – посмурнел старый смотритель. – Смог – и спрятал. Мы нашли эту девочку, Маля. Эту младшую близняшку. Но не среди пропавших, а среди мёртвых. К сожалению, мы не всесильны, и не все младшие выживают. По документам девочка мертва, и подписал их смотритель, который тоже мёртв – естественным образом, от старости. Как Долган это провернул, мы вряд ли узнаем, но предположения есть. Клятвы обязывают нас защищать город – и твой отец мог подобрать такие слова и доказательства для смотрителя, чтобы они не шли вразрез с клятвами. – Да, мог, – признала я. Других слов не находилось. – Сейчас ей тринадцать лет, – старый смотритель глотнул чаю. – На материке, вдали от силы, близнецы не выживают совсем, поэтому семья девочки приехала сюда, родила, оставила младшего ребёнка нам и вернулась обратно. Случай был очень сложный – и осколок души маленький, и в родителях ни капли силы, – но девочка сумела уцепиться за жизнь. По документам её звали Искряна. Но теперь, конечно, имя иное. Я даже чуть не сказала, какое, – но не смогла. Просто не смогла, без боли и прочих предупреждений. Бреннар на всякий случай наклонился ко мне, прищурился, но сразу же откинулся на спинку стула. – А присматривала за девочкой родственница Долгана из бывших наших, – добавил силд Кремен. – Когда мы подняли документы о близнецах, она сдалась сама. Немного рассказала, умная женщина, понимала, что эти знания слишком опасны. Дала клятву и сберечь ребёнка до твоего приезда, и молчать. Она помогала девочке все эти годы и в храме – растить душу, – и здесь. Когда я обновлял в доме наговоры, то видел следы деятельности, но поймать никого не сумел. Хозяюшка отменно стирала все следы. И, кстати, вряд ли она помнит свою смотрительницу. Сама знаешь, проблемы с душой – это проблемы с рассудком и памятью. ...которые чудесным образом испарились, стоило открыться отцовскому сундуку. Всё, пробью проклятый колпак. Сегодня же. – Далее идём в трущобы, – бодро сказал старый смотритель, но в серых глазах плескалась усталость. – В Управе пусто, но по поведению управцев Шутнар понял: ремесленные отчёты были. Скорее всего, их уничтожали сразу. Теперь имён мастеров-исследователей не узнать, но я подозреваю, что немногое в трущобах нашли. Усердно их изучали первые три года, шторма у нас два-три раза в год от силы на седмицу, а за это время такие запасы не создашь. И несколько лет насыщенные силой камни прятались в завалах среди обычных. Сейчас, спустя столько лет, прятаться уже негде, а ремесленникам изучать трущобы вроде как незачем. Простая логика: раз за три года ничего не нашли, вряд ли найдётся позже. – А почему вы никого не наняли? – я наговором согрела остывший чай. Бреннар насмешливо фыркнул, а силд Кремен терпеливо напомнил: – Маля, люди болели. В камнях ничего не находилось, а люди, побывавшие в трущобах, лишались здоровья и чудотворческих сил. Ремесленники боялись рисковать всем из-за ничего – из-за пустых камней. Даже принесённое нами изучать отказывались. Поэтому мы наблюдали и ждали случая. Хвала Небытию, ты вернулась раньше, и Леден попросил тебя заняться трущобами. Снова спасибо за службу, Маля. Я кивнула. – Трущобы, понятно, надо чистить, – он хмуро потёр лоб. – Но мы за это возьмёмся, как только узнаем точно, что успел сделать Долган. Или не успел. Чтобы понять, одни мы против Серена или с подмогой, на себя лишь рассчитываем или не только. Глядишь, к этому времени Шутнар всё же дожмёт Мирнара. – Силд Мирнар? – неприятно удивилась я. – Всё-таки он? Почему? – Слабенький бытовик, да, – хмыкнул силд Кремен. – Но с секретом. О нём мало кто знает, и я бы не узнал, кабы не случай. Когда я – страшное дело! – шестьдесят с лишним лет назад собирался принять храм, это была большая тайна. Я сомневался, хочу ли, достоин ли... Попросил несколько дней на раздумья. Мы сор из храма, как ты знаешь, не выносим. Однако уже на следующий день о моём будущем назначении узнало полгорода. Я ещё думал и сомневался, а обо мне вовсю говорили как о новом старшем храма. – Как?! – поразилась я. – Я задал себе тот же вопрос и отправился в гнездо всех сплетников, – ухмыльнулся старый смотритель. – Понаблюдал и основательно прижал Мирнара. Сейчас он научился лгать смотрителям прямо как наш общий друг – и, кстати, наврал о посетителях кухни, Леден почуял скрытность на грани лжи, но мудро решил передать всё нам. А тогда, при мне, Мирнар не смог. Он не просто вкусно готовит, Маля. Его стряпня развязывает языки, ослабляет клятвы, и люди, сами того не ведая, изливают собеседнику душу. Я сразу предупредил: узнаю, что использует, лично казню. И лично же за ним постоянно наблюдал. Бесполезно. Слабенький. Его чудеса рассасываются быстро, не оставляя следов. Но, точно говорю, он способен вытянуть необходимое даже из Долгана. Он всё знает. И он замешан. – Силд Мирнар, получается, не регистрировался как чудесник? – я недоверчиво нахмурилась. – Он клялся, что не умеет управлять этим чудом, – пояснил силд Кремен. – Что оно появляется случайно. Как бытовик он, разумеется, зарегистрирован. А вот свою маленькую тайну Мирнар скрыл. И за столько-то лет наверняка изучил, подчинил и освоил. Я насторожилась: – А не рано ли мне об этом знать? Старый смотритель улыбнулся: – А с каких это пор ты в два часа ночи хочешь спать, а не опыты ставить? С каких это пор тебя так просто, всего-то намекнув на некие смотрительские тайны, выгнать из мастерской в разгар интересного дела? Я почему-то посмотрела на Бреннара. – Усталость бешеная, – спокойно сообщил он. – Вы не только ресурса лишились. Вы устали. Ресурс физических сил примерно там же, где и ресурс ремесленной силы. Второе зелье, кстати, с собой? Спохватившись, я глянула на ходики и достала из кармана штанов синее зелье. Чётко восемь часов, вот же зараза внимательная... Я быстро выпила зелье и прямо спросила: – Считаете, это не от недостатка тепла и солнца? Я вчера решила, что просто промёрзла. Ну и... Куда-то же ресурс чудесника исчез. А в нас всё связано – куда одно утекает, туда и другое. – Не будь твоим поставщиком Мирнар, я бы согласился, – силд Кремен тоже достал из кармана расстёгнутого плаща серую склянку. – Но мне есть с чем сравнивать, Маля. Два с лишним дня назад меня смущал в тебе лишь колпак, а теперь смущает всё. Бытовые чудеса, напоминаю, – вещь накопительная. Что-то в тебе накопилось – и ударило, как только ты взялась за сложное дело. У тебя те же признаки упадка сил, которые мы отмечаем у сергородцев вот уже десять лет. Старый смотритель подался вперёд, прищурился и веско добавил: – Первый раз тебя не пустил за границу трущоб Леден. Второй раз от вероятных порч закрыл Брен. Горюша доложил, что на порчи после первого знакомства с трущобами ты проверялась: чисто. Вне дома ты не питаешься. Только здесь и только тем, что прислал Мирнар. А люди болеют исключительно трущобные. Кто заинтересовался – тот и слёг. А где они питаются? Все эти десять лет я подозревал Серена, а выходит, был неправ. Или же Мирнар и Серен в паре – и в сговоре. – Интересно, почему он так рискнул, – нахмурился Бреннар. – Мирнар же понимал, что Маля под присмотром и мы заметим изменения. Хотел, чтобы заметили? – Надеюсь, позже узнаем, – отозвался силд Кремен, взбалтывая зелье. – Но подозреваю, надеялся, что пронесёт. Вечная ошибка всех, кому слишком долго везло. Мирнар предвидел, что ты заинтересуешься ноштом и заглянешь в трущобы, и подсуетился. И промахнулся. Я вдохнула, выдохнула и сухо пообещала: – Поймаю. Обоих. – Чудеса Мирнара слабы и скоротечны, – напомнил старый смотритель. – Его никто не смог поймать на горячем, даже я. И, кстати, твоё родовое Небытие. Пропустило же порчу. Ослабило, но пропустило. – Повторите, что я не смогу, чтобы я точно смогла, – встав, я собрала посуду. – Вы так не верили в мой ремесленный дар и первых «ловцов», что не оставили мне выбора. Только доказать, что смогу. Бреннар весело фыркнул. Силд Кремен выпил зелье и поморщился: – Ладно тебе старое поминать... Я же извинился. – И я вас простила, – заверила я, тщательно собирая салфеткой остатки каши с тарелок. – И сейчас прощаю. Правда-правда. – Пришлю тебе запасы из храма, – проворчал он. – Сейчас же распоряжусь. Да, не пойман – не вор, но больно всё дурно пахнет. Завтра с утра загляну и проверю, не добавить ли тебе очищающих зелий. А ты пока не забывай использовать исцеление. Три раза в день. Напишу Речане, она пришлёт тебе самые сильные амулеты. С ловлей помочь? Я сложила тарелки в чашу фонтана, повернулась и качнула головой: – У девочки что-то есть. Что-то между ищейским чтением намерений и вашим чтением душ. Она угадывает мои шаги. Вспугнёте. Лучше я закроюсь и дождусь подходящего момента. Только, силд Кремен, я боюсь навредить. Она мне доверяет, её душа совсем неокрепшая... Что будет, если я её предам? Конечно, я ничего не обещала... но она верит, что дома в безопасности. Я думала поговорить, объяснить... Но она поймёт и спрячется. Я очень боюсь ей навредить. Младшие – такие хрупкие... Сложный случай – и всего тринадцать лет... Хоть наполовину-то душа выросла? Выдержит ли? Старый смотритель встал, взял посох и указал на Бреннара: – Меня не зови – сразу его. Свой к своему – так и не навредишь. Младшие хорошо чувствуют друг друга. Между ними – вероятно, благодаря древним храмам, – есть связи, природы которых мы не понимаем до сих пор. Но они верят друг другу на уровне инстинктов. Сначала Брен, потом мы. Я ещё благо Бытия у Речаны испрошу. Для всех и для всего. Сегодня же. И всё сложится. Проводи меня. Я сполоснула и вытерла руки, вышла в коридор и невольно поёжилась. Смотрители не только подвал вычистили, но и дом утеплили. Да так, что я наконец-то не мёрзла в тёплой рубахе – и совершенно не хотела на улицу. Но Горюшка спал, поэтому я сменила тёплые домашние туфли на сапоги и достала из шкафа плащ. Оделась, сняла защиту и первой окунулась в сырое серое утро. – Почему вы не сделали себе амулет, чтобы управлять защитой дома? – тихо спросила я, когда силд Кремен тоже вышел на крыльцо. – Вы же наш родственник. У вас наверняка есть свой амулет. На всякий случай. – Конечно, – кивнул старый смотритель, устало спускаясь с крыльца. – Но Долган подсуетился и что-то натворил. Амулеты, которые хранятся в запаснике или у дальней родни, непригодны для использования. Как только Долган пропал и я заметил отсутствие защиты, то попытался закрыть дом. Безрезультатно. Я не стал тебя тревожить и наблюдал, – и улыбнулся: – Был ли у меня шанс вернуть тебя в Сергород – чтобы передать защиту мне? – Нет, – я спустилась следом. – Ни единого. Я слишком боялась домашнего Небытия и злилась. На всё. Я бы и из-за убийства не собралась... но у меня практически кончились деньги. И я сдалась. Ищейцы умеют находить нужные моменты. Мы пересекли сад, и я сняла вторую защиту. – Маля, я не знаю, в какой момент появился пресловутый Шутнаров заказчик, – силд Кремен открыл «мост». – И не уверен, что он существует. Да, ключ, пойманный в трущобах, – творение рук человека. Но порой довольно амулета и наговора высвобождения силы, чтобы открыть врата в Небытие и запереть их. Твой дом много лет простоял без защиты, а какие амулеты здесь хранились, ты знаешь не хуже меня. И Мирнар об этом знал. И в паре ли они действуют, или Серен им управляет, или он – Сереном... Будем разбираться. Есть план по Мирнару? Одобряю не глядя. Пришли ко мне Горюшу, как проснётся. Береги себя. И он исчез в тёмной дымке «моста». Я подняла защиту и побрела обратно. Да, амулеты могли использовать и наши. Я до сих пор не знаю, сколько в доме тайников, а смотрительские мне, непосвящённой, неподвластны – и не вижу их, и не ощущаю. Облака обнимали крыши, сползая по стенам белёсой дымкой, воздух сочился сыростью и обжигал холодом, сад после уборки казался совсем унылым, но я не спешила в дом. Снова села на прогретое крыльцо и невольно вздрогнула: сад, как наяву, полыхнул острой чёрнобелостью. Забыла рассказать... Напишу в письме и отправлю с Горюшей. Скрипнула дверь, и Бреннар сел рядом со мной. – Маля, я больше не буду, – со смесью детской непосредственности и взрослой серьёзности пообещал он. – Будете, – я поправила капюшон. – Ещё как будете. У силы характер хозяина, помните? Вы терпите-терпите, а потом взрываетесь. И стираются клятвы, и забываются обещания, и разум застит, и только одна цель в мыслях. Вы как зверь в клетке – знаете, что убьют, а всё равно рвётесь на волю. Уговариваете себя потерпеть ещё чуть-чуть – а потом внезапно срываетесь. Совсем худо? Смотрительство и Небытие – это вообще не ваше? – Вообще, – после паузы признал сосед и посмотрел на меня с уважением. – Совсем. Вот это действительно сложный случай. Столько лет мучиться с тем, к чему не лежит душа... Я кивнула и встала: – Спать или на дело? – На дело, – Бреннар тоже встал и улыбнулся. – Пойдёмте в мастерскую. – Всё-таки хотите поймать? Обоих? Как? – с интересом спросил он, когда за нами закрылась дверь. – Я работала с бытовым направлением много и долго, – расстёгивая плащ, я направилась в мастерскую. – Мастера мелкий быт не берут – времени на наговоры и амулеты уходит много, а платят мало. Я вожусь с этим с десяти лет. Сначала отец скидывал на меня то, что брал по старой дружбе, а потом жизнь заставила. Способы есть. Но нужны свежие образцы. – И как я их достану, если от меня все разбегаются? – сосед иронично приподнял брови. – Или на то и расчёт? – А зачем мы, по-вашему, в мастерской? – я вошла первой и сбросила плащ на стул. – У вас будет час незаметности. Полной. И возьмите с собой Ледена. Он отвлечёт, вы сделаете. Смотрителя Бытия никто ни в чём не заподозрит. Знаете о мошенничестве силды Речаны? – Знаю, – тёмные глаза засмеялись. – Поэтому Лед – не лучший вариант. – Лучший, – убеждённо ответила я, открывая шкаф. – Он кого угодно разговорит и заговорит. Садитесь. Я достала из шкафа тонкую коробку и вынула оттуда иглу. Бреннар посмотрел на неё с подозрением, но сел. – Почему у вас столько колючих амулетов? – Там, где я жила, портновские принадлежности было проще всего купить в большом количестве, – я начала втыкать иглы в ткань соседского плаща. – Медленно считайте до ста. Десять штук – для проверки хватит. Пока он считал, я завела ходики на пять часов, повязала фартук, собрала распушившиеся кудри в хвост, положила на стол перчатки. – Сто, – торжественно провозгласил Бреннар и оглядел себя. – Что должно случиться? Я вытянула из рукава его плаща иголку – на острие заискрила тьма, но сама игла осталась чистой. – Даже больше часа – полтора-два, – я вытащила остальные иглы. – Я придумала незаметность для мамы, когда у неё ещё были и силы, и разум, и желание видеть людей. Потом вернёте – это единственный образец. Нет, часто их использовать нельзя, они вредные. Сила тревожится. Иглы тратьте все, равномерно распределяя по одежде и обуви, от капюшона на голове до перчаток и сапог. Я вручила коробку соседу с напутственным: – Несите из чайной всё. Чем больше – тем лучше. Силд Кремен одобрил. А если уговорите силда Мирнара на обед, который он приготовит лично для вас, вообще хорошо. И именно поэтому нужен Леден – он никому не даст и слова сказать. А знает он не так много, как вы. – Намёк ясен, – Бреннар спрятал иглы во внутренний карман плаща. – Второй тоже – мне понадобятся метки помощника смотрителя Бытия, чтобы скрыть внешность. Сделаем. Напишу, как добудем, пришлёте Горюшу. Всё? Я подавила в себе приступ внезапной недоверчивости: – Нет. И силду Кремену передайте, я забыла... В общем, мне вчера... что-то странное приснилось, когда я задремала на веранде... Вы ничего не почувствовали, когда силд Кремен заходил в мастерскую? – Допустим, – его взгляд стал острым. Я сбивчиво рассказала. Сосед рассеянно выслушал, помог мне надеть плащ и молча кивнул. И я так и не поняла, важно это или нет, почуяли смотрители что-то или нет. Вероятно, меня в очередной раз решили не пугать. Или это просто сон. Проводив Бреннара, я быстро убралась в коридоре, переобулась и отправилась на кухню в очередной раз копаться в запасах. Что досадно-то: у меня всё, кроме пары коробок конфет, – от силда Мирнара. Хотя... нет. Я вспомнила кухню в момент первого её изучения и отобрала те продукты, которые хранились здесь до моего возвращения. И немного чайных трав тоже нашлось. А остальное – травы, крупы, сушёные овощи, специи – решительно отправила в свободный сундук. Специи. В чайной всегда особо пахнет специями. Или силой чудесника? Если много творишь, то пахнешь силой как потом. И помещение тоже ею пропитывается. Значит, специи. Силда Мирнара никто не ловил на горячем, потому что не хотел поймать. Да и он после угрозы силда Кремена наверняка затаился и стал осторожнее. Но раз чайная «Старый дом» остаётся гнездом сплетников столько лет, значит, силд Мирнар использует свои чудеса. И я их найду. Устав после бессонной ночи, силд Кремен не сказал главного, но я всё поняла сама. Незаметно исчезающие внутренние ресурсы – внезапное сложное дело – переработка. И смерть. Идеальное убийство (и не одно?..) Но в моём случае силд Мирнар явно не знал, что я не мастер и ничего сложного не делаю. А родовое Небытие ослабит и поглотит любую порчу. Невероятно, но порой нас спасает то, что мы в себе ненавидим и презираем. Во мне вскипела старая чёрная злость, но я подавила её моментально и без раздумий. Нельзя. Спокойствие и терпение – основа ремесла. У меня много работы. И я сделаю её на совесть. – Маля! Добрый день, – в кухню заглянула Тайя. Причёсанная, в тёплом сером платье и слегка растерянная. – А что не так? – она удивлённо осмотрела учинённые мною разборки с продуктами. – Я собираюсь поймать убийцу отца, – я захлопнула сундук с травами и крупами. – Поможешь? – Конечно! – Тайя засеребрилась. – Что делать? – Наши гости признали твою кашу очень вкусной, – я наговорами подняла все отобранные для работы сундуки – и обычные, и «холодные» с молочкой, и «ледяные» с рыбой и гадами. – А смотрители Небытия довольно быстро перестают ощущать вкус еды, и им кажется, что в лучшем случае они жуют землю. У тебя дар, и я хочу его изучить. Именно с помощью похожего дара – вложив в еду некое чудо, – из отца вытянули сведения о проекте, а потом предали. Сейчас тебе нужно просто приготовить. Много и разного. Вот как ты восполняешь душевный ресурс, да? Это же так полезно для души – вкусно поесть. – Вот здесь, – показала я, – предположительно отравленные продукты. А здесь – точно чистые. – Поняла, – кивнула Тайя. – Отдельно оттуда, отдельно – оттуда, но то, что из первого, мы есть не будем. Ой... – она хлопнула ресницами. – То, что в храме... тоже?.. – А ты как себя чувствуешь? – уточнила я, собирая отложенные салфетки с кашей. – Нет слабости? Сонливости? У меня нашли упадок сил. А у тебя? Девочка отчего-то покраснела, опустила глаза и покачала головой: нет, мол, ничего. Но рыльце явно в пушку. – Тогда готовь. И чай заваривай тот, что в шкафчике. Соседские зелья подействовали безотказно: сила из меня так и пёрла. Я, кажется, излучала её, как Горюша, и светилась. Всех своих восстановленных с запасом душевных сил не пожалею, но поймаю. Если это силд Мирнар – значит, отрава должна быть в продуктах, и я её найду. Да, считать его, старого друга нашей семьи, предателем и убийцей, неприятно. Очень. Но уж больно подходящая фигура, хотя он сам утверждал обратное – дескать, его считали другом для посиделок. Хорошо, что за годы отсутствия мои чувства к знакомым людям износились. Иначе было бы больно. А неприятное переживу. Я достала из сундука необходимые заготовки для проверочных амулетов и вдохновенно взялась за дело. Скажи ремесленнику, что никто до него не мог и он тоже не сможет, – и случится такое чудо...