Эпилог

Зима пришла в этом году рано. Я проснулась оттого, что в каморке стало светло — не от свечи, а от снега, который намело за окно. Белый, слепящий. Я такого здесь ещё не видела.

Внизу уже возился Дарион. Я слышала, как он гремит котлами, потом выругался — наверное, опять уронил крышку. Я усмехнулась, натянула плащ и спустилась.

На кухне было жарко. Печь топилась с утра, и дрова пахли сосной. Дарион стоял у стола, пытался нарезать хлеб, но у него получались толстые, неровные ломти.

— Дай я, — сказала я, забирая нож.

— Сама напросилась, — буркнул он, но отошёл.

Я нарезала хлеб, поставила на стол. Искра — так мы назвали дракончика — сидела на печи, свернувшись клубком. За месяц он вырос размером с кошку, крылья ещё не расправились, но искры из ноздрей пускал уже вовсю. Вчера поджёг мне фартук. Я не злилась.

— Сегодня придёт торговец, — сказал Дарион.

— Знаю. Я приготовила мясо.

— Не мясо. Он просил суп.

— Какой суп?

— Твой. Тот самый, с фиолетовыми клубнями.

Я подняла голову. Дарион смотрел на меня серьёзно.

— Ты хочешь, чтобы я сварила суп для торговца?

— Для людей, — поправил он. — Слух пошёл, что в башне живёт ведьма, которая варит волшебный суп.

— Ведьма? — я чуть не поперхнулась.

— Я не распространяюсь, — он усмехнулся. — Но, если они хотят есть, пусть приходят.

Я покачала головой, но на душе стало тепло. Не от печки. От того, что он сказал «пусть приходят». Не «пусть уходят», а приходят.

Мы позавтракали кашей, которую я сварила ещё вчера. Искра сползла с печи, уткнулась носом мне в колено. Я погладила её по голове — чешуя была ещё мягкой, как у котёнка.

— Дай, — сказал Дарион и отодвинул мою тарелку.

— Я не доела.

— Ну и что. Ты худеешь.

— Это ты так заботишься?

— Это я так ворчу.

Я засмеялась. Он не улыбнулся, но глаза у него стали светлее — те самые золотые, без боли, без проклятия.

После завтрака я вышла на крыльцо. Снег скрипел под ногами. Лес стоял белый, тихий. На ветках сидели птицы — не здешние, другие, из тех, что прилетают зимой.

Дарион вышел за мной, встал рядом.

— Ты не замёрзла?

— Нет.

— Врёшь.

Я не ответила. Смотрела на снег, на деревья, на небо — серое, низкое, но не злое.

— Дарион.

— Ммм.

— А если бы можно было вернуться? Ну, в мою Москву.

Он помолчал.

— Ты хочешь?

— Я спросила про тебя.

— Я бы не вернулся, — сказал он. — Мне здесь хорошо.

— Даже с супом, который вечно пересолен?

— Даже с ним.

Я привалилась к его плечу. Он не отстранился. Так мы стояли, пока Искра не выбежала на крыльцо и не чихнула искрами — снег подтаял вокруг.

— Пошли, — сказал Дарион. — А то сожжёт башню.

Я взяла его за руку. Он сжал мои пальцы.

Мы вошли внутрь. Я зажгла свечи, поставила на огонь кастрюлю. Дарион сел на лавку, взял в руки книгу о травах — ту самую, с которой я начинала.

— Ты так и не выучила названия, — сказал он.

— Выучила, но не все.

— А какие выучила?

— Те, что про любовь.

Он поднял голову. Я улыбнулась.

— Ты дразнишь меня.

— Немного.

Суп закипел, я помешала его и убавила огонь. И вдруг — стук в дверь. Три удара, глухих, уверенных. Дарион напрягся, встал, положил руку на край стола.

— Я открою, — сказал он. — Стой здесь.

— Если это эльфы…

— Это не эльфы. Торговец.

Он вышел в сени. Я слышала, как скрипнула дверь, как заскрипел снег под чужими сапогами, как кто‑то откашлялся на морозе. Дарион сказал, что‑то короткое, а потом раздался голос — низкий, хрипловатый, с дребезжащей ноткой:

— Ну и погодка, хозяин. Замёрзнуть можно за полверсты. А ты говорил — суп горячий…

Через минуту Дарион вернулся, а за ним — невысокий плотный мужчина в овчинном тулупе, с красным от мороза лицом и мешком за плечами. Он остановился на пороге, снял шапку, поклонился не Дариону, а мне, и я не сразу поняла, шутит он или всерьёз.

— Здравствуй, добрая душа, — сказал он, растирая уши. — Только ты уж прости, но слухи такие… Кто говорит, что ты ведьма, кто — знахарка. А я человек простой, далече шёл, думал: если байки не врут, то я и до башни не дойду — сожгут или в болоте засосут. А выходит — ты красавица.

— Суп будет через полчаса, — сказала я, стараясь не краснеть. — Садитесь, погрейтесь.

— О, это мы с превеликим удовольствием, — он скинул тулуп, повесил на гвоздь, уселся на лавку, пододвинувшись к огню. — Руки-то, руки, как ледышки. А скажи, милая, — он кивнул на Искру, которая свесилась с печи и настороженно нюхала воздух, — это кто у вас тут такой? Крылатый, вроде?

— Пёс, — буркнул Дарион, стоя у стены, скрестив руки на груди. — Очень умный пёс.

— Ага, умный, — торговец кивнул, но переспрашивать не стал. Достал из мешка свёрток, развернул — засушенное мясо, две банки с соленьями, мешочек с серебряной монетой. — Вот, за суп. И за то, что слух пустили. Честно сказать, я ползимы по лесам хожу — то к эльфам, то к людям… А тут люди байки говорят: есть башня, живут там двое, и у них суп от любой хвори исцеляет, даже тоску сердечную. И дракон их не трогает, потому что сам с ними хлебает.

— Ты слишком много болтаешь, — заметил Дарион.

— А чего мне молчать? Я торговец, я языком вожу, товар продаю и покупаю, — усмехнулся тот. — Но суп, если правда варит, я не просто слова, я деньги платить буду.

Я сняла пробу, чего-то чуть-чуть не хватало.

— Досолить?

— А ты как чуешь, так и делай, — он пододвинул миску, поглядывая с любопытством. — Я таким делам не указ.

Добавила щепотку, налила. Торговец дул, хлебал, крякал, причмокивал. Неспешно, с толком, даже глаз зажмурил от удовольствия.

— Ну, — проговорил он, отставив пустую миску и вытирая усы рукавом, — это я зря боялся. Это же надо — какой суп! У эльфов бы такое — они бы локти кусали, что дракона извели. А откуда, кстати, клубни такие берёте? Фиолетовые?

— В лесу растут, — сказал Дарион. — Я их и сам не знал, пока…

— Пока она не пришла? — торговец кивнул на меня и довольно ухмыльнулся. — Ну, везёт же вам, дракон. Я, когда в тулупе хожу, мне такие женщины только снятся. Ладно, ладно, не гляди волком, я в ваши дела не лезу.

Он встал, потянулся, натянул тулуп, застегнулся и снова поклонился.

— Спасибо за угощение. Я пойду, людям расскажу, кто ищет тепла и сытости — пусть валят к башне к ведьме и дракону. И не бойтесь, эльфов я не позову, у меня к ним свой счёт. А вам — отдельное спасибо.

— Мы не ведьма и не дракон, — сказала я.

— А я и не говорю, что вы, — он уже взялся за дверную скобу. — Я говорю: суп хорош. И хозяева — ничего. Не сожгли, не обманули. Значит, и дальше торговать буду, если позволите.

— Приходи, — сказал Дарион, и это прозвучало почти как разрешение.

Торговец кивнул, вышел, прихлопнув дверь. Искра чихнула искрами, проводив его недовольным взглядом, и уткнулась носом в мою ладонь.

— Ну вот, — сказала я. — Теперь у нас есть постоянный клиент.

Дарион фыркнул, взял ложку, но ничего не ответил.

Я налила суп и ему, и себе. Мы сели за стол. За окном темнело, снег падал всё гуще. Искра свернулась на печи, и в её чешуе отражался свет очага.

— Ты мой дом, — сказал Дарион тихо, глядя в миску.

— А ты — мой огонь, — ответила я.

Он поднял голову. Смотрел долго, потом усмехнулся.

— И не смей подгорать.

Я засмеялась. Мы доели суп, и я убрала со стола. Дарион подбросил дров в печь.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Ты не идёшь спать?

— Посижу ещё. С Искрой.

Я кивнула, поднялась наверх. В каморке было холодно, но я натянула плащ, укуталась.

Снизу доносился треск огня, иногда — его голос, тихий, он разговаривал с дракончиком.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Суп остыл. Но это не страшно — мы всегда можем разогреть.