Глава 3 · Зачарованный лес

Я бежала, пока лёгкие не начали гореть.

Ветки хлестали по лицу, рвали тонкую рубаху. Босые ноги скользили по мху, корням, острым камням. Я не чувствовала боли — только холод и страх.

Позади давно стихли крики. Эльфы не пошли в лес. Может, побоялись. Может, решили, что я всё равно не выживу.

Лес был чужим.

Деревья тянулись вверх чёрными свечами, кора блестела как металл. Между стволами мелькали огоньки — светлячки, но они жужжали не как насекомые. Они шептали.

— Сюда… иди сюда… мы поможем…

Я затыкала уши и шла дальше. Я почему-то думала, что, если пойду на голоса — утону в болоте или сорвусь в овраг.

Ночь наступила внезапно. Здесь, под кронами, темнело быстро. Я остановилась, переводя дыхание. Руки дрожали. Вся в царапинах, в грязи, в колючках. Рубаха висела клочьями. Я обхватила себя руками — ветер пронизывал до костей.

— Не останавливайся, — сказала я себе. — Замёрзнешь — всё.

Но идти дальше в темноте было нельзя. Я нащупала ногой яму, корни. Дупло. Большое, под старым деревом. Я залезла внутрь, сжалась в комок.

Тесно. Стены сдавливают плечи. Моя клаустрофобия заворочалась, как зверь в клетке.

— Я не в клетке, — прошептала я. — Я сама сюда залезла. Могу вылезти в любую секунду.

Я повторяла это снова и снова, пока паника не отступила. Потом вынула нож, сжала в руке и закрыла глаза.

Я не спала. Я просто ждала рассвета.

А утро пришло серым туманом.

Я вылезла из дупла, окоченевшая, голодная. Ноги болели, на ступнях запеклась кровь. Посмотрела на свои руки — грязные, исцарапанные. Клеймо на запястье потускнело, но не исчезло. Серебристый шрам напоминал: ты не свободна. Ты всегда будешь рабыней.

— Нет, — сказала я вслух. — Я буду свободной.

Лес молчал.

Я пошла дальше. Не знаю куда. Просто подальше от того города, от той спальни, от живых статуй.

Через час я вышла на поляну. Посреди поляны стояла скала. А на скале — башня.

Чёрная, старая, с обвалившимися зубцами. Из трубы шёл дым.

Я замерла. Внутри кто-то жил.

Я могла обойти. Спрятаться в лесу, найти реку, попробовать выжить одна. Но лес был враждебным, а я — босиком, в лохмотьях, без еды.

Башня выглядела как единственный шанс.

Я пошла к ней.

Тропинка вела вверх, петляла между камнями. Я карабкалась, сдирая колени. Ветер усиливался. Дым из трубы пах не дровами. Он пах чем-то странным — озоном и старым пеплом.

Дверь башни оказалась массивной, дубовой, обитой железом. Я подняла руку, чтобы постучать, и замерла.

А что я скажу?

«Здравствуйте, я сбежавшая рабыня, пустите переночевать»?

Внутри мог быть кто угодно. Эльфы, люди, чудовища.

Я опустила руку.

Но тут дверь открылась сама.

На пороге стоял мужчина. Высокий, очень высокий. Чёрные волосы до лопаток, седые пряди у висков. Глаза — золотые. С вертикальными зрачками.

Не человек.

— Ты, — сказал он голосом, похожим на камнепад. — Что ты здесь делаешь?

Я смотрела на него снизу-вверх. Внутри всё оборвалось.

— Я… — голос сел. — Я заблудилась.

Он молчал долго. Разглядывал мои босые ноги, рваную рубаху, клеймо на запястье.

— Заходи, — сказал он наконец. — Но, если соврёшь — я тебя сожгу.

Он развернулся и ушёл в темноту башни.

Я стояла на пороге, сжимая руки в кулак.

Внутри пахло дымом, травами и одиночеством.

Я сделала шаг.

Дверь за мной закрылась сама.