Глава 8
Кто бы сомневался, что отправиться с гостевым визитом к дяде я не смогу налегке. Накануне вечером он позвонил и дал мне целый ряд указаний, что прихватить из подвала, нужное и полезное для рыбалки. Списочек получился внушительный, и целый час перед сном я только и делал, что таскал необходимый скарб из подвала в машину. Специальный дядюшкин непромокаемый и непродуваемый плащ в комплекте с головным убором; резиновые сапоги, конечно же; пять килограмм соли для хранения улова (кошмар, зачем так много?!); пара складных стульчиков – для дяди и себя; запас питьевой воды и продуктовый паек на перекус (это хранилось не в подвале, на это я еще убил час времени перед сном) и, конечно же, снасти – спиннинги, поплавки, блесна… Собственно, дядя всегда подходил к рыбалке серьезно, просто, впервые собирать все пришлось мне – отсюда и возмущение.
Ну и выехать мне пришлось еще по темному, чтобы спозаранку быть уже в санатории. Накануне дядя радостно сообщил, что на воскресенье не планируется никаких процедур и специальных мероприятий, что весь день он будет в моем распоряжении.
К санаторию я подъезжал, когда едва забрезжил рассвет, но дядя уже дожидался меня возле ворот. Одинокая худенькая фигурка на скамейке вызвала у меня знакомое умиление. Как же я по нему соскучился за год! Нельзя разлучаться так на долго, нужно обязательно находить возможность видеться чаще.
– Ну привет, сынок! – стиснул меня дядя в не по комплекции сильных объятьях.
Правда, я все равно испугался, что от переизбытка чувств поломаю его, но и он не отставал от меня. И так приятно было слышать его «сынок». Он всегда меня так называл, и только благодаря ему я не считал себя сиротой.
– Привет, дядь Вить! Ужасно соскучился!
– Ну ты бы еще годик не приезжал, тогда бы точно забыл, как я выгляжу.
– Не ворчи – тебе это не идет, – рассмеялся я, но то был смех сквозь слезы (фигурально, конечно). – О тебе я помню всегда!
– Тогда, едем отсюда и побыстрее, – подтолкнул меня дядя к машине, воровато озираясь.
– Ты как будто сбежал, – рассмеялся я.
– Да боюсь, как бы не погнали все-таки на процедуры. Надоели они мне хуже горькой редьки!
– Тогда, точно поехали, показывай дорогу.
До специально отведенной для рыбаков зоны было рукой подать, и через несколько минут уже мы с дядей опустошали мой багажник, раскладывая и устанавливая все на пустынной части берега, о который лениво плескалась волжская водичка.
– Эх, погодка сегодня замечательная! Для рыбалки самое то! – восторженно потянулся дядя и добавил. – Водочки бы сейчас стопочку. Не прихватил случайно?
– Дядь Вить, ну какая тебе водочка! Забыл, в каком санатории отдыхаешь?
А самому смешно стало – дядя мой еще тот любитель водочки. Не злоупотребляет, но в лечебных целях, как сам утверждает, пятьдесят грамм в день полезно. Но я об этом как-то не подумал, а сам он мне вчера даже не намекнул.
– Тебе бы так отдыхать! Там не врачи, а цепные собаки какие-то. Слава богу, хоть сестрички миленькие как на подбор. Кстати, как там моя Ирочка? Не обижаешь ты ее?
– Кто?
Если честно, до и меня и правда не дошло, о ком это дядя спрашивает. В данный момент я занимался спиннингами.
– Ну Ирочка – девочка, что приходит ко мне убираться. Ты что же, даже имени ее не помнишь?! – тут же возмутился дядя.
И зачем он спросил про свою Ирочку? Я ведь сразу же вспомнил мою Лису-Алису, о которой и не забывал, собственно, а мысли о ней на время отложил просто.
– Эх, дядь Вить, нет никакой Ирочки, – вздохнул я, откладывая удочку.
– Как так нет?! А куда же она подевалась?
– Уехала твоя Ирочка, и я пропал по ее вине, – еще более горестный вздох вырвался из моей груди.
– Савелий! А ну! Перестань говорить загадками! Что у тебя там произошло, и куда подевалась Ирочка?! – грозно затараторил мой дядя.
Пришлось рассказать ему все по порядку. И закончил я магической фразой:
– И теперь я только и могу думать, что о златовласой красавице, которая относится ко мне…
А как она ко мне относится? Не замечать она меня точно не может. Но и не нравлюсь я ей, однозначно. Да и знакомство наше нормальным не назовешь. А еще и из меня вся дурь прет, стоит ее увидеть. Вот и что тут поделать? Как к ней вообще подступиться.
– Ох, не нравится мне это, Савелий, – приблизился ко мне дядя, доверительно заглядывая в глаза. – Эта твоя Алиса… она, случаем, не охотница за состоянием? Судя по описанию…
– Нет, дядь, не охотница, – тут же я вспомнил, как она отзывается о деньгах. Правда, последние два раза взяла причитающуюся ей плату за работу без всякого и даже с видимой благодарностью.
– Наивный ты, сынок. И не знаешь ты ее совсем. Красивые девки – они же такие, обведут вокруг пальца и не заметишь. Не успеешь оглянуться, как она тебя на себе женит.
– Да я бы с радостью! Но к ней ведь на кривой козе не подъедешь. Неприступная, как скала. И деньги ее мои не интересуют точно.
– Ну это пока не интересуют. А вот как узнает, сколько их у тебя…
– Ой, дядь Вить, все! Давай уже рыбачить, а то весь клев пропустим. А с лисой своей я сам как-нибудь разберусь, – махнул я рукой.
– Ну смотри – будь начеку. А рыбачить, и правда, пора. Айда, сынок!
***
Воскресное утро обычно наполнено сонной негой, тишиной, птичьем щебетом и какими-то еще далекими звуками, что проникают в квартиру независимо от времени года – летом их лучше слышно через открытое окно, но и зимой они тоже есть.
Я любила воскресное утро! С детства, когда не нужно было вставать ни свет ни заря и торопливо собираться в школу, чтобы не опоздать на первый урок. Потом я боялась опоздать на первую пару в университет, хоть и опаздывала частенько. Но то по будням. А в выходные моя комната превращалась в надежную крепость, куда никто не имел права проникать без моего на то разрешения.
Но сегодня меня разбудили голоса. Родители опять ссорились, и на этот раз мама решила закатить папе скандал с утра пораньше. Традиционно кричала она, а папа изредка что-то отвечал ей, стараясь делать это спокойно. И суть скандала сводилась к деньгам, в отличие от прошлых. Стоило только пошатнуться нашему материальному благополучию, как маму перестали волновать мифические любовницы папы.
На фоне испорченного воскресного утра я даже обрадовалась, что есть дело, которое лучше не откладывать в долгий ящик. На мне сегодня был кенар – маленькое живое существо, забывать о котором нельзя ни в коем случае.
Из дома выскользнула тайком, никто и не услышал. Да и вряд ли родителям сейчас до меня было дело, когда мама только тем и занята, что нападает, а папа – защищается как может от ее нападок. А ведь ему нельзя нервничать – жаль, что мама этого не хочет понимать.
Заводить машину не торопилась, наслаждаясь утренним солнышком, щедро заливающим лобовое стекло. В принципе, можно не торопиться к кенару, а для начала позвонить Кате – университетской подруге и пару часиков посидеть у нее, поболтать. Но эту мысль я сразу же отбросила – Катя, поди, полночи тусила и сейчас отсыпается. Не хотелось свалиться ей как снег на голову. Сама не любила утренних гостей в выходные.
Так и пришлось ехать к Савелию, тихо радуясь, что самого его нет дома.
Оранжерея цвела пышным цветом, и я могла собою гордиться с полным правом – ведь в том была и моя заслуга. Цветы благодарнее людей – за уход платят красотой и здоровьем. Люди же… ладно, людей на сегодня оставим в покое, потому что этот день я планировала провести в тишине и одиночестве, общаясь с природой и пернатыми.
Кстати, пернатый меня уже ждал и встретил радостным пением. Чудо, а не птичка! Проверив, чтобы в доме были закрыты все окна, я выпустила кенара на относительную волю, а сама направилась в кухню в поисках съестного. С момента пробуждения прошло уже около двух часов, и аппетит у меня разыгрался не на шутку.
Вопреки ожиданиям, в кухне царила идеальная чистота. Кто бы мог подумать! Хотя, вряд ли Савелий что-то готовит себе, и скорее всего, в холодильнике повесилась мышь. Не успела так подумать, как замерла перед открытой дверью холодильника. На центральной полке стояла большая тарелка с кучей искусных бутербродиков и даже канопешек. А к тарелке была прислонена записка.
«Не хочу, чтобы моя Златовласка страдала от голода. Ничего серьезного готовить, увы, не умею, но по части бутербродов считаю себя настоящим мастером. Выбирай, какие на тебя смотрят и не стесняйся – поглощай их с аппетитом. Люблю! Целую! Твой Савелий».
Мой личный клоун! – усмехнулась я, а у самой уже едва ли не слюнки потекли. С чем только не было на тарелке, что достала из холодильника и поставила перед собой на столе, бутербродов. И с несколькими видами колбасы, и с сыром, и с красной рыбой… Разве что с икрой не было, ну и правильно – она бы точно высохла к моему приходу. Все же, если закрыть глаза на «Люблю! Целую! Твой Савелий», я, наверное, могу позволить себе испытать коротенький приступ благодарности к этому невозможному мужчине. Бутерброды его пришлись очень кстати, и на этот раз забота о ближнем была своевременной.
После плотного завтрака я с полчаса предавалась безделью, наблюдая за веселым полетом кенара. А когда птичка принялась рыхлить клювиком землю в цветочных горшках, по всей видимости, в поисках еды, я поняла, что пора кормом заманивать ее в клетку. Еще через полчаса Тенор уже весело заливался песнями в клетке, сытно отобедав и испив свежей водицы. Эту часть миссии на сегодня я могла считать выполненной. И у меня еще оставался огород, на который я с радостью и отправилась, понимая, что домой возвращаться нет никакого желания и заняться мне сегодня больше все равно нечем.
А вот на огороде я заработалась. Рыхлила, полола, поливала и подвязывала, пока не поняла, что с трудом разгибаюсь – так затекла спина, и солнце клонится к закату. А еще я перепачкалась с головы до ног. Благо, в прачечной, где меня Савелий хотел заставить гладить его чертовы рубашки, я обнаружила довольно современную стиральную машинку с сушкой. Вот ей-то и решила воспользоваться, как и душем. Нет, ну право-слово, не возвращаться же мне в таком виде домой. И в следующий раз нужно придумать, что использовать в качестве спецодежды на огороде.
В душе я нашла махровый халат. Наверное, Савелия, потому что мне он был даже не велик, а я в нем потерялась, и волочился он за мной шлейфом. А еще от халата знакомо пахло. Ничего, воспользуюсь им, о чем Савелий вряд ли узнает. Судя по всему, уехал он далеко и вернется ближе к ночи.
Все свои вещи загрузила в стиральную машину и с чистой совестью отправилась в ванную. Оттуда вышла довольная, чистая и разморенная. Вещи мои еще стирались, и чтобы скоротать время, я залегла на диван с пультом от телевизора. Какое-то время щелкала каналы, пока выбор не пал на детективный сериал из разряда бесконечных. Но его я и дома смотрела – подкупало то, что каждая серия с законченным сюжетом, хочешь смотришь, а хочешь нет.
Разве могла я тогда догадываться, что усну под телевизор, что именно такой вот – спящей меня застанет Савелий, что решит он воспользоваться моим беспомощным положением, а я отреагирую на это настолько неадекватно, что потом буду корить себя, на чем стоит свет? Нет, конечно! Но именно так все и случилось.
***
Рыбалка вышла отличная. Мы с дядей наловили целое ведро судачков и окуней. Пожарили рыбу прямо там же, на берегу реки. Наелись от пуза, а меньше ее и не стало.
– Ну и куда ее теперь девать? – смотрел я на все еще почти полное ведро. – Нет, даже не думай – домой не попру и готовить ее не собираюсь, – перевел я взгляд на дядю. – В санатории ей тоже делать нечего.
– Да не волнуйся ты – такая рыба не пропадает. Завезешь ее по нужному адресочку – моему приятелю, тоже рыбаку. Скажешь, что это подарок от Виктора. Он будет рад, тем более что его скрутил радикулит, и сам на рыбалку пока выбираться не может.
Жена приятеля дяди оказалась очень гостеприимной и не отпустила меня, пока не испил чая с только что испеченным пирогом. Вот и получилось, что домой я возвращался позднее запланированного и изрядно объевшийся. В сон клонило нещадно, но стоило мне только переступить порог дома, как сон как рукой сняло.
На диване в холле, разметавшись во сне, спала прекрасная нимфа. Лунный свет, что щедро лился через окно, окутывал ее покрывалом таинственности и волшебства. Полы моего халата, который был ей сильно велик, распахнулись во сне, и какое-то время я пожирал жадным взглядом ее стройные ножки. А еще он съехал с одного плеча, и едва прикрывал мерно вздымающуюся грудь. Достаточно было чуть потянуть его вниз, как взору откроется то манящее и таинственное, что так привлекает нас, мужчин, в женщинах. И мне безумно хотелось увидеть ее холмики, но делать этого было нельзя. Кроме того, от меня несло рыбой. Да так, что уже самого мутило от этого запаха. Подавив обреченный вздох, мне пришлось собрать всю волю в кулак и отправляться в душ. Ну и я старался не производить шума, чтобы не разбудить златовласку. Уж больно сладко она спала.
В душе я плескался так долго, как только смог. Мысленно умалял Алису проснуться и одеться, потому что знал точно, что если ничего не изменится к моему возвращению, то ручаться за себя я уже не смогу. К этой девушке меня притягивало со страшной силой, и если мне сегодня суждено совершить вероломство, то так тому и быть.
Судьба решила, что это испытание я должен пройти до конца, да еще и усложнила мне задачу. Когда я вышел из ванной и вернулся в гостиную, халат на Алисе распахнулся еще сильнее, и теперь я мог разглядеть и треугольник между ее ног, и упругую грудь, увенчанную темными горошинами сосков. Ну а какой нормальный мужчина сможет выдержать такое? Учитывая, что себя я нормальным в этом плане не считал никогда. Да мои руки сами потянулись к этому практически обнаженному телу. А мозг в этот момент просто отключился.
Я просто взгляну одним глазком на нее всю, – уговаривал я себя, развязывая пояс на халате.
Я только попробую, как она на вкус, всего лишь лизну немного, – успокаивал я свое внутреннее «я», которое вяло возмущалось моему поведению.
М-м-м! Да это ни с чем несравнимое удовольствие, – взяли мои губы в плен ее сосок, чувствуя, как мгновенно тот затвердел и встопорщился. – Она безумно вкусная, в чем я и не сомневался. А грудь ее именно такая – сочная и упругая, не большая и не маленькая, в точности как я себе ее представлял.
Алиса зашевелилась и выгнулась всем телом, когда рука моя накрыла ее вторую грудь. Первую же продолжали ласкать мои губы и язык. И остановиться уже не осталось сил. Не помогали никакие уговоры внутреннего «я». Ее кожа казалась мне шелковистее шелка и нежнее бархата. Голова кружилась от ее запаха. А когда руки ее вскинулись и обхватили меня за шею, то грань между запретным и дозволенным и вовсе стерлась. Губы мои прижались к губам Алисы, и она ответила на поцелуй с таким жаром, которого я никак не ожидал.
Остатками разума я понимал, что Алиса сейчас балансирует на грани сна и яви, что она думает, будто ей снится эротический сон, приближенный к реальности. Скорее всего, от того, что я творил с ней сейчас, она получала удовольствие. И эта коварная мысль заставляла меня идти вперед, не останавливаться. Ну и еще поощрение жертвы моего коварства.
Когда губы мои принялись прокладывать дорожку от губ Алисы, скользя по ее телу, одаривая его поцелуями, она зарылась пальцами в мои волосы и сама направляла меня. Я чуть с ума не сошел от радости, когда ноги ее согнулись в коленях и распахнулись, приглашая меня отведать самый желанный и запретный плод. И уговаривать меня не нужно было – язык мой с радостью погрузился в ее влагалище, а потом принялся ласкать чувствительный бугорок, который нашел безошибочно. И стоило мне только коснуться ее клитора, как Алиса застонала и заелозила бедрами по дивану. Но и с этой проблемой я справился, подхватив ее под попку и нежно заставив лежать спокойно, дать мне закончить начатое.
В какой-то момент стоны Алисы, что до этого все нарастали, приближая ее к моменту разрядки, оборвались, и последовал вскрик:
– Господи! Савелий!..
Вот тут я понял, что она проснулась окончательно, и даже в этот момент больше всего сожалел о том, что полного наслаждения она не успела достигнуть.
А Алиса уже извивалась в моих руках, что продолжали ее удерживать.
– Да пусти ты! Как ты вообще мог?!. – шипела она, и мне все сильнее начинало казаться, что сейчас она меня покусает, и яд ее окажется смертельным для меня.
Но даже несмотря на это, отпустить ее я не мог. На этот раз я хотел, чтобы она просто успокоилась, опасался неконтролируемого шока, когда не знаешь, чего ждать от человека. Себя я не оправдывал и не защищал. Понимал, что поступил подло. Но и насильником себя не считал, в конце концов, так сошлись звезды и та причина, по которой она уснула на этом диване в моем халате.
– Да тише ты! – не выдержал я и прижал Алису своим телом к дивану. – Успокойся и не дергайся. Ничего особенного не произошло.
– Да?! А как назвать то, что ты сейчас делал?
– Можешь называть это любовью, Златовласка, – расплылся я в улыбке и сделал попытку поцеловать ее.
Не тут-то было – наградой мне послужила увесистая оплеуха, а губы Алисы ускользнули от меня в самый последний момент. На своих же губах я продолжал чувствовать ее вкус, и эти ощущения заставляли бурлить кровь. А рука у нее тяжелая, и кажется, она мне снова повредила губу.
– Слезь с меня, урод! – процедила Алиса сквозь зубы.
– Обещай, что не наложишь на себя руки.
– Еще чего! Я скорее тебя убью, но сначала подкараулю в каком-нибудь темном углу и покалечу.
– Уже боюсь. Все-все! Слезаю…
Я встал с дивана и на всякий случай отошел в сторонку, когда Алиса соскочила с него как разъяренная фурия, запахивая на себе халат и скрывая от меня всю красоту. Сейчас она больше напоминала взъерошенного Гавроша.
– Я одеваться! И не смей идти за мной, понял!
– Как скажешь, Златовласка, – поднял я руки, капитулируя перед столь сокрушающей яростью.
Она рванула в подвал, я же уселся на диван, пытаясь привести мысли в порядок. Идиот чертов! Представляю, что она сейчас обо мне думает. Хорошо, если не накатает заяву о попытке изнасилования. Нет, я не жалел ни о чем, но понимал, что поступил низко.
Ждать пришлось не долго – очень скоро Алиса появилась из подвала полностью одетая.
– Завтра я приду как обычно, а ты пока подумай, чем сможешь откупиться, – строго посмотрела она не меня.
– А простого извинения недостаточно?
– И не мечтай!
Больше она ничего не сказала – ушла, хлопнув дверью напоследок. Я же чуть с ума не сошел от мысли, что оттолкнул ее от себя окончательно тем, что пошел на поводу у собственной похоти.