Глава 10

Мне засунули в рот шмат колючей проволоки и заставили проглотить. Он застрял в горле, прочно впиваясь в нежные ранимые стенки колючками, и доставляет адскую боль. Именно с такими мыслями я и проснулся, какое-то время страдая от этой боли во сне и не понимая, что со мной происходит. И лишь пробуждение принесло осознание – я заболел, причем так, как не болел уже давно, с детства. У меня ангина со всеми вытекающими последствиями. Да еще и температура поднялась в добавок ко всему, судя по ощущениям.

Остаток сил ушел на то, чтобы спуститься в кухню и заварить себе чаю. На обратном пути заглянул к Тенору, покормил его и попросил прощения за то, что сегодня вряд ли смогу выгулять его и пообщаться. Птиц смотрел на меня с пониманием, ну или мне так хотелось думать.

В дядиной аптечке я нашел аспирин с анальгином, хвала всевышнему. Заглотил таблетки по пути в спальню. Ну, заглотил – громко сказано, стоило мне это определенных мучений. Но зато, действовать они начали практически сразу – попивая остывший чай и размышляя о своей незавидной участи, я чувствовал как начинаю потеть, и снова поклонило в сон.

Второй раз я проснулся ближе к обеду и понял, что температура снова уверенно ползет вверх. Горло болело еще сильнее, и так мне вдруг страшно стало находиться в этом доме одному. Варианта, куда звонить, наметилось три.

Вызвать скорую – его я отмел сразу же. Ничем хорошим это не закончится, а я могу оказаться на больничной койке, чего категорически не хотел. Хватит с меня больниц в детстве, воспоминания о которых и так слишком отчетливы.

Позвонить дяде. Этот вариант тоже не долго продержался в моей голове – почти сразу же я его выкинул оттуда. Зачем дяде лишние волнения? С него станется – прикатит домой, наплевав на лечение и нарушив санаторные правила. А этого я тоже не хотел, как ни крути, хоть и рад бы был сейчас родному человеку рядом. Да и дяде Вите моих детских болячек тоже хватило с лихвой.

Оставался третий вариант – самый желанный, но еще более волнительный. Вчера мне удалось заполучить номер телефона моей златовласки. Не без труда, конечно же, и с кучей запретов. Например, пришлось клятвенно обещать, что не буду слать ей смс. На них, как она выразилась, не станет не только отвечать, но даже открывать. Звонить по пустякам я тоже не имел права. Если только по делу, да еще и неотложному. После пятиминутного размышления, пришел к выводу, что сейчас наступил именно такой момент – я остро нуждался в ее помощи, как и в ней самой!

– Я на лекции, – прошипела Алиса в трубку вместо приветствия.

У меня даже получилось усмехнуться, стоило представить ее грозное личико и как она прячется за чьей-то головой. Правда, усмешка стоила мне прострела в голове, от которого тут же захотелось застонать.

– Привет! – как можно бодрее произнес. – Извини, что не вовремя, я быстро… Не могла бы ты сегодня приехать пораньше?

– В честь чего?

– Очень прошу тебя. Очень нужно.

– Хорошо, – после паузы отозвалась Алиса все таким же грозным шепотом, невольно вызывающим улыбку. – У меня еще пара, потом приеду.

– Дверь открой своим ключом, – торопливо добавил, пока она не отключилась.

– Ок, – деловито бросила в трубку Алиса и все же отключилась.

А мне как будто бы стало даже легче. Не выздоровел, конечно, от одной мысли, что скоро увижу ее, но мгновенное и мимолетное облегчение испытал. Если она обещала, то обязательно приедет. И я, почему-то, не сомневался, что с ее появлением в доме окажусь в самых надежных руках. Алиса мне точно не даст умереть.

***

– Нашел время звонить, – спрятала я телефон в сумку. Хорошо хоть догадалась перевести его в виброрежим.

– Кто это тебя разозлил? – усмехнулась рядом Катя.

– Да работодатель мой, кто же еще, – отмахнулась я, невольно вспоминая вчерашний вечер.

Было романтично, и домой я приехала переполненная самыми разными эмоциями. Жаль только, родители опять поссорились и разошлись по разным комнатам. Мама грызла семечки перед телевизором в гостиной, а папа закрылся в спальне и тоже смотрел телек. Как дети, честное слово. Хотя, дети так не ссорятся и из-за такого. Мне же ничего не оставалось, как уйти к себе в комнату. Благо, было уже поздно, и накормили меня от пуза, за что тоже надо сказать спасибо Савелию. Вообще, вчера он меня приятно удивил, нужно отдать ему должное.

– Кстати, ты его сфоткала? – поинтересовалась Катя.

В отличие от меня, она лекцию не только не пыталась законспектировать, но и не слушала. Еще и мне мешала постоянной болтовней.

– Угу, – кивнула я.

– Так покажи.

– Кать, на перемене, – грозно зыркнула я на нее.

Подействовало ровно на пять минут, а потом она снова начала трещать о чем-то важном по ее мнению.

Но о фото Савелия Катя не забыла, в отличие от меня, чьи мысли волей-неволей возвращались к недавнему короткому разговору. Интересно, что у него там стряслось, к чему такая срочность? И в честь чего это я волнуюсь, когда думаю о нем?

– Показывай, – приперла меня Катя к подоконнику, как только мы вышли из аудитории.

– Что?

– Ну фотки же! – возмутилась она.

Ах, да, фотки. Вчера я чудом сначала вспомнила, что обещала Кате сфотографировать Савелия, а потом едва улучила момент, когда он шел от магазина к машине, груженый пакетами.

– Не самая удачная фотография, – бормотала я, листая альбом в телефоне. – Но какая есть… Вот, – протянула телефон Кате.

– Ой, да это же!.. – Катя внимательнее вгляделась в фото, увеличив его для надежности. – Ну да, точно он, – кивнула.

– Да кто, он-то?

– Сава – одноклассник моего брательника. Он к нам часто приходил, хоть я и малая тогда была. Но отлично помню! Мне даже казалось, что влюблена в него, – рассмеялась Катя. – Так это он твой работодатель? – тут же вылупилась она на меня.

– Ну получается, что он.

Мир тесен, а наш городок и вовсе одна большая деревня, где все друг друга знают. Вон и Катька, оказывается, знакома с Савелием. Одной мне не посчастливилось узнать его раньше. А может, наоборот, посчастливилось, кто знает.

– Надо будет спросить у Макса про Саву, а то сама я про него ничего не знаю, да и не видела уже сто лет. Но Макс точно должен знать, – рассуждала Катя, пока мы переходили в следующий кабинет, где должна была быть последняя на сегодня пара. – В общем, скоро твое досье на него пополнится.

– Нет у меня на него никакого досье.

– А вот это ты зря – такими мужиками не разбрасываются. Я хоть и малая тогда была, да и он еще толком мужиком стать не успел, но уже тогда разглядела в нем силу мужскую, что так нужна нам – бабам.

– Кать, хватит а! – рассмеялась я, так серьезно она рассуждала о глупостях. – Не нужна мне никакая мужская сила, а уж тем более, от Савелия.

– Ну это ты сейчас так говоришь…

Благо, лекция на тему «Как важны мужчины в нашей жизни, особенно если это важные по жизни мужчины» закончилась очень быстро, как только началась следующая пара. Чему я лично была только рада. И на паре Катя сидела тише воды ниже травы, потому что преподаватель был очень строгий и придирчивый, а нам ему предстояло еще сдавать экзамен. Ну а сразу после пары я удрала, сославшись на дела. Ну ладно, те у меня и правда были, раз уж обещала кое-кому.

Солнце щедро заливало своим светом весь сад перед домом, и какое-то время я постояла и полюбовалась на все это цветущее великолепие. Взглядом поласкала оранжерею, мысленно обещав цветам заглянуть к ним на обратном пути. Пока было не до этого. Видно, зачем-то я срочно понадобилась Савелию, раз он даже позвонил и попросил приехать пораньше. И голос у него был какой-то странный, охрипший что ли. С чего бы это?

В доме царила тишина, когда я открыла дверь своим ключом и тихо прикрыла ту. Настолько было тихо и безжизненно, что даже мелькнула мысль, что Савелия нет дома.

– Ау! – рискнула нарушить я покой этого места.

Ответом мне послужила та же тишина. И где он, скажите на милость? И почему просил открыть дверь меня? Приготовил очередной сюрприз? А вот этого точно не нужно – как-то пока еще ничего положительного от Савелия я не ждала, хоть вчера он меня и приятно удивил.

Холл пустовал, не нашла я Савелия и на кухне. Обошла весь первый этаж и тоже безрезультатно. На втором этаже заглянула в комнату хозяина дома, чтобы убедиться, что с кенаром все в порядке. Птица дремала на жердочке и на меня не обратила внимания. Кабинет дяди Савелия тоже пустовал. Оставалась только его спальня. Не там же он меня ждет?! И если там, то почему? Одна из его дурацких шуточек?

Под дверью спальни Савелия я потопталась сколько-то, пока оттуда не раздался какой-то звук – очень похожий на стон. И снова повисла тишина. Вот тут я испугалась не на шутку, а воображение мое сразу же нарисовало кровавую картину. Именно кровавую, почему-то, в центре которой был Савелий. Дальше я не позволила резвиться своему воображению и смело распахнула дверь в спальню. Ну, смело – громко сказано, все внутри меня в этот момент замерло в ожидании не знаю чего.

Вот уж не думала увидеть Савелия в кровати и не подающего признаки жизни. Ну так мне показалось в первый момент, а следом я заметила и часто вздымающуюся грудь, и лихорадочный румянец на щеках…

– Господи! – вырвалось у меня, когда на цыпочках приблизилась к кровати и прикоснулась ко лбу мужчины. – Да ты сейчас закипишь!..

Первой родилась паника, и только когда получилось прогнать ее к чертям собачьим, я принялась мыслить логически.

– Савелий, ты меня слышишь? – второй рукой я уже доставала мобильник из сумки, чтобы вызвать скорую.

Что бы я сейчас ни предприняла самостоятельно, но нам нужен врач и срочно!

Савелий меня услышал и приоткрыл глаза. Даже сделал попытку улыбнуться, но вышла у него какая-то гримаса – смесь боли и слабости. Но радовало уже то, что он в сознании.

– А ты чего укутался-то так?! – вспомнила я, как вела себя мама, когда у меня в детстве поднималась температура.

Тут же сдернула с Савелия одеяло, стараясь не думать о том, как он выглядит под ним почти голый.

– Ну… – промычал он и попытался снова натянуть на себя одеяло.

– Знаю, что холодно, потерпи, дружок, – доверительно заглянула я ему в глаза.

Черт! И глаза такие больные! Очень, видно, ему плохо.

– Пожалуйста, не укрывайся, – попросила и быстрее ветра понеслась в ванную.

Там набрала в таз воды, сделав температуру чуть теплее комнатной, схватила первое попавшееся полотенце и рванула обратно в спальню.

Пока меня не было, Савелий вернул одеяло и снова в него закутался. Пришлось опять отбирать у больного трофей.

Невзирая на слабые попытки к сопротивлению, я обтерла всего Савелия влажным полотенцем и накрыла простыней. Смоченное полотенце положила ему на лоб. Осталось дождаться скорую, которую я уже тоже вызвала.

– Извини, что приходится заниматься этим, – с видимым трудом проговорил Савелий, когда я опустилась рядом с ним на кровать.

– Мне не трудно, – отозвалась я и перевернула полотенце, чтобы лба коснулась холодная сторона.

– Я рад, – снова попытался улыбнуться Савелий и опять у него не получилось – тут же скривился от боли.

– Горло? – догадалась я.

Ангиной я болела пару раз за всю жизнь и никогда не забуду эти ощущения. Боль адская и жить не хочется. Сейчас я Савелию сочувствовала всей душой. Очень хотелось облегчить его мучения, но я понятия не имела как.

– Обещай, что не дашь им забрать меня в больницу, – попросил он.

– А как же?.. А если они будут настаивать?

– Не будут, – скривил он губы в улыбке. – Уколы ты мне и сама сможешь делать. Сможешь?

– Вообще-то, да, я умею, в мышцу…

Делала я уколы и маме, и папе. В этом нет ничего сложного. Остальное тоже смогу – дать таблетку, смазать горло…

– Ладно, буду воевать за тебя не на жизнь, а на смерть, – улыбнулась я.

Очень хотелось подбодрить его – таким несчастным он выглядел сейчас. Мужчины даже с легкой простудой справляются с трудом. А уж с ангиной и подавно. Наверное, когда болеют, им кажется, что из сильных резко превращаются в слабых и никому не нужных. Но это же не так. Но такова их природа – в этом я убедилась на примере отца.

Внизу раздалась трель дверного звонка.

– Скорая, – вскочила я с кровати, но Савелий задержал меня за руку.

– Спасибо, Златовласка!

– Скажешь спасибо, когда поправишься, – бодро отозвалась я и побежала открывать дверь.

Врачом скорой помощи оказался седовласый старец, а медсестрой – молоденькая девушка. отчего-то вместе они мне напомнили Деда Мороза со Снегурочкой. Возможно, виной тому были белые халаты и седая борода старца. Не знаю.

– Советовал бы госпитализировать больного, – проговорил врач, когда осмотрел Савелия и медсестра вколола ему жаропонижающий укол.

И на что я обратила внимание, знаете? На то, что эта пигалица строила больному глазки. Практически умирающему, мечтающему только об облегчении боли! Уму непостижимо! Благо, Савелий не обращал на это внимание. А вот мне несколько раз хотелось осадить нахалку, когда она ненароком гладила его по руке, якобы помогая переворачиваться, или нарочито медленно заголяла ягодицу для инъекции. Ей богу, другого времени не нашла.

– А можно его оставить дома? Под надежным присмотром? – спросила я у врача, повинуясь умоляющему взгляду Савелия.

– Кто будет ухаживать? – нахмурился врач.

– Я.

– А вы ему кто?

– Сестра, – бодро соврала я.

– В таком состоянии он пробудет дня три, не меньше. Пока горло нарывает, температура будет спадать ненадолго и неохотно. Но сбивать ее нужно постоянно. Антибиотик трижды в день, полоскания, таблетки… Сможете? – с сомнением посмотрел на меня врач.

– Я еще и не такое могу, – ответила я так, словно всю жизнь только и занималась, что ухаживала за тяжелыми больными.

– Хорошо, – нараспев и на «о» произнес врач и достал из папки бланк рецепта. – Сегодня антибиотик ему нужно вколоть дважды, с перерывом в четыре часа, – принялся он быстро заполнять рецепт, который потом протянул мне. – Все это нужно купить, если нет в аптечке и давать строго по инструкции.

– Куплю и буду давать, – кивнула я.

Очень мне хотелось поскорее выпроводить этих двоих восвояси. Достали липкие взгляды, что кидала молчаливая (и не слишком умная, как подозреваю) медсестра на Савелия. Даже вздохнула с облегчением, когда закрыла за ними дверь.

Савелий выглядел совершенно больным, но уже не казался мне таким несчастным, когда вернулась к нему в спальню. Он чинно возлегал в кровати и преданно смотрел на меня. Так преданно, что даже смешно стало, но я всеми силами постаралась сохранить серьезность.

– Так. Сейчас я быстренько съезжу в аптеку за лекарствами и начну лечить тебя. А ты должен беспрекословно мне подчиняться, понял? – строго посмотрела я на него.

И почему я так веду себя с ним, как не в меру строгая воспитательница детского сада? Не потому ли, что он во мне вызывает какие-то чувства, которые даже отдаленно не назовешь положительными, и как с ними бороться, я понятия не имею. Вот и сейчас, несмотря на то что в глубине души радовалась, что кому-то настолько нужна, корчила из себя не пойми что и ничего не могла с этим поделать. Аж противно от самой себя, честное слово.

– Понял, – не менее серьезно отозвался больной. – А ты останешься сегодня на ночь? Я заплачу, – тут же добавил.

– Слушай, ну не все в этой жизни измеряется деньгами! – возмутилась я. Надоели эти его «заплачу, заплачу…» – Есть вещи, которые невозможно купить, как, например, здоровье.

С недавних пор я в это свято верила, с тех пор как папе все чаще нездоровилось, а мама его продолжала пилить из-за денег. Я ее осуждала, но никак не могла повлиять на нее. И папу мне оставалось только тихо жалеть.

– Так ты останешься? – не унимался Савелий.

И ведь трудно говорить ему, вижу, а все туда же.

– Помолчите, больной. Останусь я или нет, зависит только от вашего поведения, – важно изрекла я, сунув рецепт в карман джинсов. – Для начала, постарайся не помереть, пока меня не будет, – разрешила я себе толику черного юмора, который сама терпеть не могла. Говорю же, Савелий будит во мне все самое отрицательное.

Отсутствовала я с полчаса и ужасно торопилась. Не иначе как во мне проснулась сиделка, которая дремала все годы. Или же я, действительно, волновалась за Савелия. К тому же, врачу скорой помощи я дала клятвенное обещание ухаживать за больным, да еще и представилась его сестрой.

На обратном пути я позвонила маме и предупредила, что домой сегодня не вернусь, что останусь у подруги. Такие новости, как правило, встречались с толикой равнодушия со стороны мамы. Но не в этот раз почему-то. Сегодня она мне решила устроить мини истерику и долго распиналась на тему, какая я нерадивая дочь, что дома дел скопилось невпроворот, а я все их решила повесить на нее… И тд и тп, все по кругу. В последнее время маму свою я не узнавала, а сейчас еще и понимать перестала. Никогда раньше она не привлекала меня к работе по думу, все успевала делать сама. А с кухни так и вовсе гнала меня, наверное, потому я и готовить не умею. Что сегодня случилось, не знаю. Наверное, опять поссорились с папой.

Савелий дремал, когда я вернулась. Будить его не стала, хоть и пора было колоть антибиотик. Не страшно, если сделаю это часом позже. Видно, температура спала, и на том спасибо. Уверена, что ненадолго, ангина же. Да и врач предупредил. Мне же пока следовало позаботиться о пропитании – больного нужно кормить, несмотря на боль в горле, да и сама я не привыкла питаться воздухом, а сегодня только завтракала.

В холодильнике я нашла куриную грудку, чему несказанно обрадовалась. Вот что я умела готовить мастерски, так это куриный бульон. И научила меня этой премудрости не мама, а Катя, с которой мы частенько перебирали спиртного и на следующий день болели с похмелья. И ничего лучше бульона в таких случаях не помогает. Но последний раз это было давно, и как-то больше мне не хотелось напиваться до такой степени. Старею, наверное.

Нашла я и помидоры с болгарским перцем. А также лук и душистый перец в горошках. Все необходимое для бульона имелось в наличии, и курица уже закипала. Осталось промыть ее, поменять воду и запустить все питательные и вкусовые ингредиенты. Оставить томиться на час, и вуаля – прозрачный как слеза и насыщенный питательными веществами бульон готов. И для Савелия он сейчас почти как панацея.

Поняв, что на кухне мне пока делать нечего, решила проверить, как там мой больной. По второму этажу кралась на цыпочках, но Савелий меня уже ждал и, оказывается, не спал.

– Я уже хотел отправиться на твои поиски, – грустным голосом умирающего лебедя сообщил он мне. – Тишина такая – думал, что ты ушла… с концами.

– Хорошего же ты обо мне мнения. Я же обещала…

Я приложила ладонь к его лбу, и тут же он накрыл мою руку своей.

– Никого бы сейчас не хотел видеть на твоем месте, – тихо так проговорил. – Ты же останешься?

Черт! Неизвестно почему, но на глаза мои запросились слезы. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не позволить им пролиться.

– Останусь, успокойся, – так же тихо (причем, невольно) отозвалась я и даже улыбнулась.

Откуда-то вдруг появилась естественность, которой мне так не хватало в общении с этим противоречивым мужчиной. Все казалось, что он что-то корчит из себя, вместо того чтобы быть естественным. Ну и в ответ, как реакция, я тоже вставала в позу и вела себя совсем не так, как мне обычно свойственно. А сейчас все это пропало.

– Температура немного спала, это хорошо. И у нас куча дел, – убрала я руку, хоть и должна была признаться, что на его лбу и под его ладонью моей было очень даже комфортно.

– Так. Чем займемся? – довольно потер он руки и заворочался в кровати, принимая полусидячее положение.

– Сначала прополощем горло, – невольно рассмеялась я. Он как ребенок, честное слово. Ведет себя так, словно я пообещала ему самую вкусную в мире конфетку.

– Фу, гадость, – обиженно скривился Савелий, когда увидел в стакане ярко-желтый раствор фурацилина.

– Да брось! – тряхнула я головой. – Не такая уж и гадость, знаю. А полоскать придется, потому что так велел доктор, и ты обещал меня слушаться.

– Ну ладно, – вздохнул Савелий и принялся выбираться из-под одеяла.

– А куда это ты собрался?

– В ванную, – взглянул он на меня с непониманием.

– Никаких ванных – вернись обратно под одеяло! – строго велела я. – У тебя постельный режим, а сплевывать можешь и в тазик. Не хватало еще, чтобы ты потерял сознание на пути в ванную!

– Ну ты даешь! – рассмеялся Савелий, и я заметила, каких усилий ему это стоит. Представляю, как болит у него горло, бедный. – Но утку за собой выносить не позволю, так и знай.

– Ну… на этом я, пожалуй, и настаивать не буду, – не выдержала и прыснула я, хоть и пыталась выглядеть грозной.

Когда с полоскательными процедурами было покончено, наступила очередь нового испытания для Савелия. Да и для меня тоже.

– Теперь укол.

Я специально сказала это, не глядя на него. Догадывалась, какая будет реакция.

– Только не это!.. Может, ну его?

– Слушай, ну ты как ребенок, честно! – возмутилась я со шприцем в руке, который как раз распаковывала. – Что значит, ну его? Это же ангина, с которой нельзя шутить! Она дает осложнения, если ты не знал…

– Да знаю я, знаю, все детство ей болел, – обреченно вздохнул Савелий. – И уколы просто ненавижу.

– Обещаю быть нежной, – коварно улыбнулась я.

– Лучше бы ты как-нибудь по-другому проявила свою нежность.

– На живот, больной! – поспешно скомандовала, пока он не принялся развивать тему нежности, которую сама же по ошибке затронула.

Савелий подчинился, конечно же, но с такой неохотой. Он так медленно переворачивался на живот, что я едва сдерживала смех, хоть в глубине души и замирала перед важным событием. Во-первых, я уже очень давно не ставила никому уколов, а во-вторых, до ужаса боялась сделать больно. Антибиотики ведь бывают очень болючими, и оставалось надеяться, что этот не такой.

Больной стянул плавки, заголяя ягодицы, и я в тот момент всеми силами старалась абстрагироваться и не замечать, какие они у него гладкие и упругие. Но получалось это у меня плохо – не видеть эротический подтекст во всем происходящем и явную мужественность этой части тела Савелия не могла, как ни старалась.

– Да ты просто ангел во плоти! – восхищенно проговорил Савелий, прижимая к месту укола смоченную в спирте ватку. – Я практически ничего не почувствовал.

А вот я даже слегка вспотела – так старалась проделать все на высшем уровне. И кажется, у меня получилось. Фух! Теперь осталось набить руку, и я очень надеялась, что следующая инъекция дастся мне с большей легкостью и уверенностью.

– А теперь я буду кормить тебя, – радостно сообщила я больному.

– Что-то аппетита нет, – скривился он.

– Знаю, но надо. Ничего тяжелого я тебе и не предлагаю, а вот бульона моего ты точно отведаешь.

– Сама приготовила? – заметно напрягся Савелий.

– Ну да…

– И не сыпанула туда щедрой порции соли или сахара? А может и чего поконкретнее?.. – подозрительно поинтересовался.

Я вспомнила чай и поняла смысл его недоверия.

– Что бы ты обо мне не думал, но я точно не отравительница, – рассмеялась. – Садись поудобнее, а я сейчас вернусь.

С этими словами ушла на кухню, вспоминая по дороге, какие лекарства ему еще нужно выпить после еды.

– Справишься сам? Или покормить тебя с ложечки, как маленького? За маму, за папу… – поинтересовалась я, когда вернулась с кухни и поставила Савелию на колени поднос с обедом.

– Тогда уж за дядю Витю, – улыбнулся он. – Он мне заменил и маму, и папу.

– Прости, не знала, – смутилась я.

– Не страшно. И я справлюсь. А он точно съедобный? – рассматривал Савелий бульон. – А то выглядит слишком красиво.

Что верно, то верно – бульоном я могла гордиться. Наваристый, золотистый и прозрачный. Я еще и зелени немного порезала. И у самой уже голова кружилась от запаха, что разжигал аппетит.

– Давай договоримся, что съешь ты все, – пропустила я колкость мимо ушей. – Когда вернусь, чтобы тарелка была пустая.

– А ты куда?

– Если честно, я умираю с голода. Пойду тоже поем, на кухне. Вернусь и дам тебе таблетки.

Савелий пытался возражать и предлагал мне составить компанию ему в спальне, но это я посчитала уже перебором.

То ли я такой искусный повар, то ли больной мне достался весьма сговорчивый, но съел Савелий все и даже похвалил меня. А потом так же безропотно выпил таблетки и спросил:

– Чем теперь займемся?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Есть какие-то предложения?

– Хоть отбавляй, – хитро улыбнулся он. – Но все они подождут моего выздоровления. А пока может киношку какую посмотрим?

– Вместе?

– Ну да. Тащи сюда ноут и устраивайся поудобнее, – похлопал он рядом с собой по кровати. – Обещаю не распускать руки.

– Да куда тебе сейчас! – невольно усмехнулась я.

Болеет, а туда же. Сейчас мне Савелий больше напоминал раненного воина, которого я вытащила из-под бомбежки.

– Не боишься? А зря… Я сам-то себя боюсь, когда ты рядом, – серьезно так отозвался он.

– Мне уйти?

– Даже и не думай! Лучше выбери нам какое-нибудь кино.

Следующие пара часов прошли для меня довольно в странной и непривычной атмосфере. Я сидела на кровати Савелия, поверх одеяла и удобно опираясь на подушку. У нас в ногах стоял его ноутбук, на котором мы смотрели зажигательную комедию. Я временами хохотала до упада, Савелию смеяться было больно – я это видела. И еще, кажется, у него снова росла температура, что немного сбивало градус моего веселья. А еще приближался вечер, мысли о котором меня слегка волновали.

После почти семейного просмотра я сделала Савелию укол и оставила на какое-то время одного. Нужно было прибраться на кухне, где пока готовила развела нешуточный бардак. Ну а что, аккуратность – не мой конек, в чем я прекрасно отдавала себе отчет. И как ни странно, но именно работа в доме дяди Савелия многому меня научила. Даже мама заметила, что в моей комнате стало «как-то иначе», как она выразилась. А всего лишь навела порядок в шкафу и письменном столе, исчезли всякие разные вещи с поверхностей мебели, книги встали в аккуратный ряд на полке… И находиться в чистой комнате, оказывается, гораздо приятнее, чем в захламленной. Вот и когда кухня засверкала чистотой, я какое-то время любовалась плодами своего труда.

– Как ты, дружок? Не сильно обижаешься, что весь день в клетке? – заглянула я к кенару, прежде чем выйти из дома.

Судя по виду птицы, если и была обида, то совсем слабенькая – Тенор выглядел вполне себе довольным жизнью и очень даже сытым.

В огороде я настроила полив и привычно уже забыла о времени в оранжерее. Разве что, вовремя вспомнила и выскочила оттуда, чтобы выключить поливальную систему, пока не залила огород. Из оранжереи выходила, когда сад окутала уже темнота, и в свете редких фонариков выглядел он таинственным и даже немного пугающим. Вдруг стало страшновато, что нахожусь тут одна. Эта мысль погнала меня в дом, и по пути я прикидывала, сколько времени отсутствовала. Получалось что-то около трех часов. Как там Савелий?..

Свет в его комнате не горел, и зажигать его я не стала. С порога расслышала тяжелое с хрипами дыхание больного. Лунный свет щедро заливал комнату, и глаза мои быстро привыкли к темноте.

Савелий спал, как определила, когда приблизилась к кровати. Но ни он, ни сон его мне не понравились. Грудь мужчины часто вздымалась, выталкивая порции воздуха. Сам он выглядел измученным и даже осунувшимся. А стоило мне только прикоснуться к его лбу, как сразу же невольно отдернула руку. Господи! Температура снова поднялась и нешуточная. Дрожащими пальцами я выдавила таблетки из блистера и тронула Савелия за плечо.

– Нужно выпить лекарства, дружок, – тихо проговорила.

Сейчас я уже жалела, что не отправила его в больницу. Ну я же не врач. Что если ему ночью станет хуже? И кроме меня помочь ему больше некому. Не делаю ли я ошибку, идя не поводу его желаний? Не стоит ли позвонить в скорую?

Он открыл глаза, и какое-то время я не могла прочитать в них осознание происходящего.

– Давай помогу, вот так… – приподняла я его голову, поднеся таблетку ко рту. – Выпей, пожалуйста, у тебя высоченная температура, – сунула таблетку ему в рот и заставила проглотить с парой глотков воды.

Это далось ему с большим трудом и болью, и в следующий момент он застонал и откинулся на подушку. Тут я испугалась еще сильнее.

– Савелий, ты меня слышишь? – дрожащим голосом спросила.

– Слышу, Златовласка, – раздался его хриплый голос. – Не волнуйся за меня – умирать не собираюсь. Только жутко хочется спать.

– Ну спи, а я рядом посижу, – пробормотала, забираясь с ногами на кровать и придвигаясь к нему.

Я вот не могла спать даже с маленькой температурой и когда сильно болела, то больше всего мучилась от невозможности уснуть. Савелий, получается, наоборот – проваливается в сон, когда температурит. Тут и не поймешь, как лучше.

Моя рука покоилась на лбу больного почти все время, которого прошло уже не мало. Температура, зараза, не желала спадать, и в который раз я задумалась о скорой. Но также понимала, что мною движет страх, что не справлюсь.

Еще через какое-то время меня начало клонить в сон. О том, где буду спать, я раньше тоже не подумала. Но сейчас поняла, что ни за что не оставлю Савелия на ночь одного. А еще у него настырно продолжала держаться температура. И я решилась на крайние меры – спать в одной с ним постели.

Надеюсь, он поймет меня правильно и не сделает никаких далеко идущих выводов, – размышляла я, раздеваясь до белья. До гола, конечно же, не рискнула, хоть так и было бы эффективнее. Забравшись под одеяло, я придвинулась вплотную к Савелию и обхватила его рукой за талию. Прижимаясь к его спине, я чувствовала, как каждую мою клеточку пропитывает исходящий от него жар. Но именно это я и собиралась сделать – забрать у него несколько градусов, заставить пропотеть, чтобы эта чертова температура спала.

Временами я проваливалась в сон и с ужасом выныривала из него. Сколько-то еще Савелий оставался сухим и очень горячим. И только тогда я позволила себе уснуть по-настоящему, когда почувствовала легкую испарину на его коже. Процесс пошел, и температура теперь точно спадет!