Глава 11

Есть в предрассветный сумерках что-то особенное, волшебное. Вот вроде ничто не отличает их от вечерних. Те же размазанные картинки, теряющие очертания, превращающиеся во что-то нереальное. Та же дымка, царящая вокруг и словно укрывающая собой предметы, людей. А еще ожидание света, что вот-вот начнет проникать в комнату и растворять собой дымку, высветлять ее постепенно, возвращая окружающей действительности натуральные цвета и формы. И невольно ждешь этого момента, чтобы ступить в новый день.

У меня же в спальне сегодня царило двойное волшебство – рассвет и нимфа, что спала рядом, чьи золотистые волосы разметались по подушке, а припухшие со сна губки были чуточку приоткрыты. Я тихо лежал рядом и мечтал припасть к этим губкам. Но мешало сразу несколько обстоятельств – ангина, нежелание будить и общее очарование момента, из которого никак не получалось вынырнуть. Да и я просто наслаждался созерцанием, мечтая, чтобы длилось оно как можно дольше.

Она осталась! А еще спала со мной в одной постели. Всю ночь я чувствовал ее тело, как прижималось оно ко мне, забирая жар. Это было волшебным сном, от которого не хотелось пробуждаться. Но все сны рано или поздно заканчиваются, а мой так и вовсе прервался еще до наступления рассвета, потому что накануне я столько спал, что сейчас казалось, будто выспался я на всю оставшуюся жизнь.

В который раз я задумался, с насколько необычной девушкой меня свела судьба. Лиса-Алиса, Златовласка, нимфа… Можно как угодно назвать ее, но не одно из имен не отразит ее внутреннюю сущность. Каждый день мне открывалось в ней что-то новое, как вот вчера, например, когда она проявила себя как чуткая и нежная сиделка. А вспомнить нашу первую встречу. Тогда Алиса показалась мне разбитной девчонкой, что не лезет за словом в карман и ни за что не даст себя в обиду. Но после этого какой только я ее не видел, и каждый новый образ мне нравился больше предыдущего. Она пленила мое сердце и завладела разумом. С каждым днем я прикипал к ней все сильнее, понимая, что страдаю от отсутствия взаимности. И да – сам виноват, вел себя как идиот. А теперь попробуй все исправь, докажи ей, что не такой на самом деле. И время стремительно несется вперед, все меньше дней остается в запасе, чтобы завоевать ее. А не завоевать я не могу, потому как больше не мыслю жизни без нее.

От всех тех мыслей, что завладели моим разумом в эти утренние часы, закружилась голова. А может, виной тому была слабость, что рождала в теле эта проклятая ангина. И жутко хотелось в душ после слишком жаркой ночи.

Преодолевая слабость и стараясь не разбудить мою нимфу, я выбрался из кровати. Упругие горячие струи отлично справлялись с работой, и какое-то время я просто стоял под ними, чувствуя, как очищается каждая клетка кожи, как смывается с нее противный липкий пот, как обновляюсь я душой и телом. Понятно, что так быстро и без боя ангина не отступит (знаю, проходили уже и не раз), но временное перемирие я у нее выторговал. Еще бы чертово горло перестало так ужасно болеть!

Мочалка привычно легла в ладонь, и аромат геля для душа приятно коснулся обоняния, как распахнулась дверца душевой, и передо мной предстала моя нимфа. Заспанная, со взъерошенными волосами, в футболке, надетой шиворот навыворот, но невообразимо прекрасная и желанная. А еще возмущенная до предела.

– Ты зачем встал?!

– Ну… очень захотелось в душ.

Пена с мочалки воздушными хлопьями падала на дно душевой, а я стоял перед Златовлаской во всей своей нагой красе. Она же буравила меня сердитым взглядом и, кажется, не собиралась уходить отсюда без меня.

– Тебе нельзя сейчас шляться по дому, понимаешь?! Или ты неверно трактуешь фразу «постельный режим»? Врач сказал…

– Знаю, моя прелесть, что сказал врач, – окончательно развеселился я. Ситуация из просто забавной перерастала в комическую. И кажется, нимфа еще не до конца осознала, что мыться я предпочитаю без одежды. – Вот как только закончу, так снова и вернусь в постель. Но если ты мне поможешь, то получится это быстрее, – подмигнул я ей, наблюдая, как меняется выражение ее лица по мере того как взгляд ее скользит по моему мокрому телу сверху-вниз.

– Ой! – возглас раздался аккурат в тот момент, как взгляд ее затормозил на моем детородном органе, который уже вовсю реагировал на ее появление и ситуацию в целом. – Блин! – тут же заметался ее взгляд, а щечки заметно покраснели.

Я же не выдержал и засмеялся, такой потешной она сейчас выглядела. Растерянная, смущенная и в то же время, все еще возмущенная. Она рванула из ванной, а я же еще какое-то время хохотал, сожалея в душе, что Алиса не поддалась на мои уговоры и не осталась, чтобы составить мне компанию. А уж я бы с ней принял совместный душ с превеликим удовольствием.

Но в одном Алиса права, и с принятием душа мне затягивать не стоит. Да и интересно до жути посмотреть на нее после этого курьеза. Она-то, конечно, уже пришла в себя, но я-то помню, как рассматривала эта крошка мой член. Интересно было бы прочитать в тот момент ее мысли. Черт! Опять я думаю о чем-то не о том – эта малышка будит во мне какие-то скрытые пороки. И пусть по части женщин никогда не считал себя святым, но не до такой же степени.

В спальне я Алисы не обнаружил. Зато обратил внимание, что она перестелила постель, да так искусно, что на простыне не единой морщинки, и одеяло фигурно отогнуто, приглашая нырнуть под него.

Чувствовал я себя хоть и чистым, но далеко не бодрым, если честно. Кажется, снова поползла температура – от озноба меня слегка потряхивало. Но невзирая ни на что, я решил найти свою Златовласку, а уж потом возвращаться к постельному режиму.

С кухни по всему дому разносились аппетитные запахи, а еще Алиса гремела посудой на весь дом. По пути к ней я заглянул к своему птицу-другу и немного поболтал с ним. Нужно будет попросить Алису сегодня выгулять мелко-пернатого, а то засиделся в клетке, вон даже петь отказывается.

– Господи! Ну что ты за человек! – всплеснула Алиса руками, когда я появился на пороге кухни. – Русский язык плохо понимаешь? Чего шляешься?! Марш в постель!

Она уже причесалась и переодела кофту как положено. К ней вернулась привычная уверенность в себе и колкость язычка.

– А кормить ты меня не будешь? – поинтересовался я, хоть и от температуры не было аппетита. Вернее, он был, но от мыслей о еде немного подташнивало, как ни странно.

– Буду, если ты сейчас же исчезнешь отсюда. Через десять минут завтрак будет готов, и если не найду тебя в кровати, останешься голодным!

Делать нечего – так и пришлось отправляться в спальню несолоно хлебавши и терпеливо дожидаться своей нимфы. Она пришла с подносом и важная до невозможности. Такая важная, что я снова едва сдержал смех.

– Извини, повар из меня никудышный, но омлетом своим по праву могу гордиться, – поставила она передо мной поднос с чем-то пышным и белым на тарелке. – Еще, запивай чаем, а потом я тебе сделаю укол и дам таблетки.

Пришлось подчиниться, хоть и самочувствие мое ухудшалось стремительно. Но я старательно не подавал виду, не желая разрушать атмосферу, приближенную к семейной. Алиса сидела в кресле напротив, забравшись в него с ногами и внимательно следила за тем, как я ем омлет. Наверное, он был гораздо вкуснее, чем казался мне в этот момент – ел его через силу. И нужно обязательно будет попросить Златовласку еще раз блеснуть передо мной этим шедевром, когда поправлюсь.

– Спасибо! Все было ужасно вкусно, – невольно откинулся я на подушку. Сил даже сидеть уже не осталось.

– Что-то по голосу твоему этого не слышно, – пробормотала Алиса, вскакивая с кресла и приближаясь ко мне. – Господи! Да у тебя опять высоченная температура! Почему не сказал?

– Не хотел расстраивать.

– Как ты вообще ел с такой температурой? Мне бы кусок в горло не полез…

Все это она говорила, копошась в лекарствах. А потом протянула мне таблетку.

– Пей сейчас же! – строго велела.

– А знаешь, почему я все съел? – спросил я, когда заставил себя проглотить таблетку и едва не потерял сознание от режущей боли в горле.

– Ну? – посмотрела на меня Алиса. Теперь она распаковывала шприц, чтобы пытать меня уколами.

– Потому что так сильно я тебя люблю.

– Хватит молоть языком! – нахмурилась она. – Поворачивайся ко мне задом, а к лесу… В общем, давай! – подошла она ко мне со шприцем, как с копьем.

Рука у нее очень легкая, как и сама она. Снова я не почувствовал укола, не больнее укуса комара. А вот слова ее расстроили немного.

– Я уеду ненадолго, на пару часов. Нужно сгонять в институт… А ты пока постарайся поспать. Не сможешь уснуть, – тут же на корню пресекла готовые сорваться с языка возражения, – посмотри что-нибудь. Но даже не вздумай вставать. Если только в туалет и то когда сильно приспичит. Жди меня, понял!

Понял, конечно. Буду ждать и ужасно скучать по своей Лисе-Алисе, которая почему-то отказывается верить в мою неземную любовь.

***

На пару я опоздала, но совсем чуть-чуть, слава богу. Да и преподаватель проявил лояльность. И к концу семинара первый зачет уже красовался в моей зачетке. Собственно, если бы не этот семинар и зачет, я бы сегодня прогуляла занятия. И после первой пары собралась отбыть из института, но не тут-то было – Катя перехватила меня буквально на выходе.

– А ты куда? У нас же еще две пары.

– Дел куча, Кать. Я сегодня прогуливаю, – туманно отозвалась я.

Не рассказывать же ей, что на моем попечении тяжелый больной, за которого, как ни странно, я очень волнуюсь. Всю пару умудрилась думать о Савелии – как он там без меня? Не поднялась ли температура? Не стало ли ему хуже?.. А еще мне нужно было заехать домой, чтобы переодеться.

– А ты не хочешь услышать, что я узнала про нашего общего знакомого? – загадочно произнесла подруга.

– Про какого знакомого? – не сразу догадалась я.

– Ну про Саву же! Я вчера с Максом имела детальную беседу, – хитро улыбнулась Катя.

Я же пока размышляла о том, сколько времени могу потратить на беседу с ней.

– Ладно, рассказывай, что ты там накопала.

– Так и придется мне тоже прогулять вторую пару, – рассмеялась Катя и потянула меня во двор.

Там, на укромной лавочке мы и продолжили беседу. Вернее, говорила Катя, а я делала вид, что внимательно ее слушаю. На самом деле, сидела как на иголках, понимая, что дорога каждая минута.

– Макс сказал, что пару лет, как не встречался с Савой, да и приезжать тот стал гораздо реже. Бизнес, понимаешь ли. Кстати, хочешь знать, чем занимается твой работодатель? – схватила меня Катя за руку с таким видом, словно собиралась сообщить мне о Савелии нечто сенсационное. Уж не в космос ли он летает, когда не приезжает в наш город?

– Не то чтобы очень… Ну и чем же?

Я поняла, что мне это интересно, хоть и вряд ли повлияет на наши отношения. Не работа красит человека, а человек работу, – так, кажется, говорят. Вот и я так считала.

– У него нефтяной бизнес, представляешь! – восторженно выдохнула Катя.

– Представляю, – кивнула я.

– И все? – округлила на меня подруга глаза.

– А что еще? – совершенно не поняла ее я.

– Ну ты хоть представляешь, какие бабки у нас зашибают те, кто крутится в нефтяном бизнесе?

– Очень слабо, если честно. Да и не интересует это меня.

– Что не интересует? То, что к тебе клеится миллионер, если не миллиардер? Не ври! – категорично заявила подруга.

Не вру. Да и не верю я в то, что Савелий миллионер. Как-то слабо смахивает он на хозяина жизни. Больше уж на безалаберного подростка, судя по его поведению.

– Я бы на твоем месте вцепилась в него зубами и не отпустила бы ни за что. Он же сам в твои руки приплыл – такой шанс выпадает не всем и не всегда. Слушай, а если он тебе не нужен, то, может, ты нас с ним сведешь?

– Это как же?

– Ну давай пригласим его куда-нибудь, потусим вместе. А дальше я уж сама сориентируюсь.

Эта фраза Кати заставила меня посмотреть на нее внимательнее. Нет, я всегда знала, что она яркая и интересная для противоположного пола. Она и парней меняла как перчатки. Но раньше я не задумывалась на тему, что ищет Катя себе богатого мужа. И уж тем более, не думала, что с одним из потенциальных претендентов она попросит меня ее познакомить. Ну и отчего-то от этой мысли мне стало не по себе.

– Кать, он не водит меня на свидания. Я просто работаю на него, – уклончиво отозвалась, всячески стараясь замаскировать раздражение.

Разговор этот мне нравился все меньше, да и время поджимало все сильнее.

– Тогда я просто приду к вам, когда ты будешь на работе, идет? А дальше разберемся, – не сдавалась Катя.

– Не сегодня и не завтра, – тут же отозвалась я. – Если хочешь к нему подкатить, то наберись терпения. Через неделю примерно, сейчас он не в лучшей форме.

– А что такое? – усмехнулась подруга.

– Ангина его свалила, – вынуждена была признаться я.

– Так, может, мне побыть сиделкой при нем? А что… Надену что-нибудь посексуальнее, накрашусь, как благовоспитанная барышня… – размышляла она и про меня, кажется, вовсе забыла. – Макс рассказывал, что раньше на Саву девчонки вешались пучками. Особенно в старших классах проходу не давали. Да и потом тоже. Думаю, что и сейчас он не менее интересный, хоть и не видела его уже сто лет. Алис, это же шанс! – вспомнила она про меня. – Тебе не нужен – отдай другим, – радостно улыбнулась.

– Да забирай, только не раньше чем через неделю, – вздохнула я. – Кать, мне правда пора, – встала с лавки. – Потом поговорим, ладно?

Я ушла и всю дорогу до дома боролась с отвратительным настроением, что поселилось в душе после разговора с подругой. Отчего-то я не хотела знакомить ее с Савелием. Не хотела и все тут! И не потому, что имела на него какие-то виды, а просто сама мысль, что он будет с Катей, казалась мне неприятной. Но и что-то мне подсказывало, что так просто подруга от меня не отстанет.

Из машины я все-таки не выдержала и позвонила Савелию.

– Как ты? – поинтересовалась, сдерживая радость от того, что ответил он почти сразу, и голос его звучал довольно бодро.

– Скучаю и жду тебя, Златовласка.

– Скоро буду, только домой ненадолго заскочу. Есть какие-то пожелания? Купить что-нибудь по дороге?

Над вопросом нашей кормежки я уже размышляла сегодня. Готовить больше ничего не умела, да и не из чего было. Покупать продукты и пытаться кулинарить – тоже пустая трата денег и времени. Так и придется заказать нам что-нибудь с доставкой на дом.

– Приезжай поскорее – вот мое самое заветное желание, – слишком, даже чересчур ласково проговорил Савелий. – Без тебя я уже не могу.

– Ладно, вижу, помирать ты не собираешься. Скоро буду.

И почему-то после этого короткого разговора с Савелием я поймала себя на том, что рулю и улыбаюсь, а мыслями нахожусь далеко отсюда. Я даже едва не свернула не на ту улицу, которая вела, однако, к дому дяди Савелия, а не к моему дому. Вот же шелкопряд чертов! Запудрил мне мозги своими сладкими речами.

А дома меня ждал не самый ласковый прием.

– Явилась, не запылилась, – выглянула мама в коридор, когда я вошла, открыв дверь своим ключом. – Вспомнила, что у тебя есть дом и родители?

– Мам, как будто я первый раз не ночую дома! – возмутилась я.

– Да вы с отцом два сапога пара – оба делаете вид, что ничего не происходит!

– А что происходит? – поинтересовалась я по пути в комнату.

Так. Мне нужно быстренько ополоснуться, переодеться во все чистое и лететь к своему подопечному, пока он там не натворил что-нибудь, или ему не стало хуже…

– Да ничего особенного, кроме того, что скоро мы все по миру пойдем, – вклинились в мои мысли слова мамы.

– Мам, да почему?! – повернулась я к ней. – Папа где? На работе же? Он еще даже не уволился, а ты уже разводишь трагедию…

– Да уволится скоро, не волнуйся. То есть, его уволят. И знаешь ли ты, что даже не сократят, как планировали раньше, а по собственному?

– Ну что ж теперь.

– Да ты хоть разницу видишь?! – вдруг как закричит она. – Это значит, что ему дадут пинка под зад и даже без выходного пособия! А жить мы на что будем?!

Господи! Как же надоело, что она мусолит эту тему и так и эдак! Бедный папа – представляю, каково ему приходится. Но даже ради него я не готова разделить его участь и слушать все эти бредни.

– Так. Я пару дней поживу у подруги – нужно поработать вместе над проектом, – соврала я. – Не теряйте меня и не ругайтесь.

– Ой, да иди куда хочешь, – зло отмахнулась мама. – Одним ртом станет меньше.

Когда за ней закрылась дверь, я вздохнула и подумала – не сойдет ли она с ума на этой почве? Только этого нам и не хватает.

Так и получилось, что из дома к Савелию я отправилась с небольшим саквояжиком – ему нужна моя помощь, мне же нужно где-то перекантоваться. Оставаться дома сейчас было опасно, да и не хотелось.

По дороге начался дождь, который очень быстро превратился в ливень. С мыслями поработать в огороде пришлось распрощаться – туда после такого дождя лучше и не соваться. В оранжерею сегодня тоже можно было не ходить, и все цветы дома я тоже полила с утра. Оставалось решить, чем скоротать время. А еще жутко хотелось есть, и я уже представляла, как заказываю полресторана.

Хорошенькая картина мне предстала, когда поднялась в спальню Савелия. Мой больной удобно устроился в подушках, напялил на нос очки, обложился гаджетами и громогласно решал какие-то вопросы, а если короче, то орал на кого-то так, что я его с первого этажа услышала.

– Это что еще за дела?! – грозно поинтересовалась я, когда дождалась окончания ора, и проследила траекторию телефона, который Савелий в сердцах откинул от себя.

Как я зашла, он и не заметил, оказывается. И увидев меня, в миг присмирел.

– Ну я тут… решил немного поработать, – смиренно проговорил, и я даже оглянулась – а точно ли это он орал, или в комнате находится его злобный двойник.

– Поработал? – приблизилась я к кровати.

– Ну… мне еще пару звонков нужно сделать.

– Не нужно! – захлопнула я крышку ноутбука и приватизировала планшет и телефон. – Все звонки подождут твоего выздоровления. И вообще, если я не ошибаюсь, то ты в отпуске, – убрала я все гаджеты на журнальный столик, где они до того и лежали.

– Тебя долго не было, и я начал скучать, – откинулся Савелий на подушки и с улыбкой рассматривал меня.

На мне было надето платье-сафари и высокие лакированные сапоги. Я и сама знала, что в этом наряде выгляжу отлично, и не могла не замечать, что понравилась Савелию. Он же не скрывая пожирал меня глазами. И отчего-то это мне было приятно, хоть я и собиралась вскоре видоизмениться, переодевшись в домашний костюм. К сборам я подошла серьезно, и теперь в моем арсенале имелась даже пижама.

– Что с температурой? – спрятав эмоции подальше, поинтересовалась я.

– Пыталась ползти, но я ее задушил в зародыше.

– Да? А почему лоб такой горячий? – прижала я ладонь к соответствующей части его лица.

И тут же моя рука оказалась привычно спрятанной под его.

– Я же говорю – без тебя даже температура не хочет сбиваться, – тихо проговорил Савелий и снял мою руку со лба. Но выпускать не торопился, а вместо этого притянул меня к себе. Сделал это довольно резко, и я повалилась на кровать. – Ужасно хочу поцеловать тебя, – прижал он меня к себе (упала я аккурат ему на грудь), – но не могу – боюсь заразить.

– Вот и отпусти тогда, – прогнусавила я ему в грудь.

– Еще немного потерпи…

Руки его гладили мои волосы и спину. Больше всего мне в этот момент захотелось поудобнее устроиться на мужской груди и хоть на короткий миг забыть обо всем. Чувство защищенности вспыхнуло как-то вдруг, и бороться с ним не было никакого желания.

– Ты такая нежная и хрупкая…

И еще что-то подобное бормотал Савелий. Он просто гладил меня, не переступая границы дозволенного. Так мог бы гладить меня отец – если бы я не вышла уже из детского возраста, или старший брат – если бы таковой был у меня… И вот еще, оказывается, Савелий, когда скидывал маску дурашливости и становился, наверное, самим собой. И таким он мне нравился куда как больше.

– Если я и дальше продолжу лежать, то рискую уснуть, – нехотя призналась я.

– Ну и спи, Златовласка, а я буду охранять твой сон.

– Не могу – нас ждут великие дела, – заставила я себя выпрямиться, тихо радуясь, что Савелий мне не препятствует.

– Это какие же? Я думал, самое великое дело – моя работа, которой ты мне запретила заниматься, – рассмеялся он.

– Тоже мне, пуп земли нашелся, – фыркнула я. – А уколы? А таблетки? Еще меня интересует, что ты любишь из еды, чтобы заказать нам что-нибудь съедобное, да побольше, побольше, – прижала я руку к животу, который именно в этот момент решил голодно заворочаться и издать соответствующие звуки. – Но сначала я пойду переоденусь.

– Жалко… – протянул Савелий, окидывая меня уже далеко не невинным взглядом с головы до ног. – В этом платье и сапогах ты сногсшибательная.

– Угу, – кивнула я. – Только выполнять обязанности сиделки в таком наряде неудобно, согласись. И кстати, ты не против, если я дня три у тебя поживу? – спросила как бы между делом. На самом деле я ломала голову, как сообщить об этом Савелию, так чтобы выглядело естественно. – А то мало ли когда я могу тебе понадобиться.

– Шутишь? – воодушевился он и засветился как медный тазик. – Да я только за! Надеюсь, спать мы будем вместе?

– И не мечтай, – усмехнулась я и поспешила скрыться от его блестящих глаз, соблазнительной улыбки и наполовину прикрытого тела.

Что-то его фраза про спать вместе меня смутила, сразу же вспомнилась прошлая ночь, и как я прижималась к Савелию. Да, все это было в лечебных целях, но ощущения свои в тот момент выключить не получилось, и я их отлично запомнила.

Первым делом я заказала нам еду, потому что уже и думать ни о чем другом не получалось. Потом я быстро переоделась в домашний брючный костюм и с блеском исполнила обязанности сиделки – вколола Савелию укол и дала таблетки. Он ворчал все время, пока длились процедуры, но в конце похвалил меня и признался, что укола даже не почувствовал. Я же тихо этому порадовалась.

А потом подоспела еда, которую мы решили съесть прямо в спальне и на кровати, разложив ту на двух больших подносах и включив кино на ноутбуке.

Сегодняшний вечер был похож на вчерашний. Только на улице лил дождь. Он хлестал в окна и шумел в водостоках. В спальне же Савелия царила тихая уютная атмосфера – мы оба сидели в подушках и смотрели мелодраму, и я даже была не против, когда Савелий слегка приобнял меня за плечи и притянул к себе. Рядом с кроватью покоились подносы с остатками еды, но и те я решила убрать как-нибудь потом. Сейчас просто ничего не хотелось делать, и что-то мне подсказывало, что Савелий в этом со мной солидарен. Я разве что поинтересовалась, выпускал ли он сегодня кенара. Оказалось, что выпускал и кормил. А это значит, что мне нужно только навестить птичку перед сном и накрыть его домик плотной тканью.

После того, как закончилось первое кино, обоюдным решением было принято смотреть следующее. Температура у Савелия упорно не хотела снижаться больше чем до тридцати восьми, но он заверил меня, что чувствует себя почти замечательно, «Если бы не это проклятое горло» по его же словам. Ну горло мы тоже сегодня и полоскали, и я даже настояла на смазывании люголем. Мой подопечный обворчался, но подчинился, так что, оставалось надеяться, что и горло у него скоро нарвет и перестанет беспокоить так сильно.

Когда наступил вечер, я ненадолго оставила Савелия одного – нужно было навестить Тенора и уничтожить остатки еды, которой хватило нам и на обед, и на полдник, и на ужин. Ну, вернее, мне – Савелий практически не ел, и я его понимала.

Вернулась в спальню я примерно через час, может, чуть больше (признаюсь, что еще какое-то время дышала воздухом, наполненным озоном после дождя, и любовалась умытым огородом с крыльца дома). Савелий спал. Мне показалось, что спит он беспокойно, и оставить его на ночь одного не рискнула. В постель к нему тоже не стала лезть – второй раз это будет перебором, да и вроде как температура у него не поднялась еще выше. Недолго думая, решила устроиться на двух креслах. А что – у меня получилось даже вытянуться практически во весь рост, когда придвинула кресла друг к другу. Нормально – эту ночь скоротаю как-нибудь, а завтра найду себе в этом доме место более подходящее для сна.

Ночью я проснулась от того, что кто-то меня куда-то нес. Не сразу сообразила, что это Савелий держит меня на руках. И только потом поняла, что несет он меня в свою кровать.

– Положи на место, мне и там хорошо, – сонно пробормотала, а руки сами потянулись к его шее.

– Молчи, малявка, я лучше знаю, где тебе хорошо, – тихо проговорил он и прижался губами к моему лбу. – А хорошо тебе только рядом со мной, – еще тише добавил.

– Угу, – промычала я. И это было только началом фразы, на тему, что много он о себе возомнил. Но фраза так и оборвалась, не успев начаться – уста мои сковал сон.

Последнее, что запомнила, как Савелий обнял меня и притянул к себе спиной. Опять горячий как печка, – мелькнула мысль, и я провалилась в сон.