Глава 8

— Варь, что такое-то? — Испугалась Вера, выхватывая из рук карточку. — У тебя аж кровь от лица отхлынула. Бледная вон кака… Что? Что?!

— Да… — Снимая очки, брякнулась на табуретку в коридоре.

— И ты еще переживать из-за этого вздумала? — Подруга вернула карточку и села передо мной на корточки. — Да наплюнь на них обоих! Наплюнь.

— Плюю.

— А вот мать твою реально не понимаю, допустить все это…

Я чувствовала себя очень странно. Ни боли, ни слез, ни дрожи в коленках. Какая-то оглушающая пропасть, в которую ты несешься головой вниз, не в силах остановить своего падения.

— Просто… — Отложила очки на полочку и помассировала глаза подушечками пальцев. — Тот же самый день, в который мы планировали…

— Варька, да ты чо! Твой Альбертик — он же просто молодец, нигде не пропадет. Жалко стало задаток, вот и все. Или, может еще на что потратился, лень стало заднюю включать. А тут и будущий тесть, наверное, пообещал частично проспонсировать. Да мало ли чем она его охомутала? Наверняка, заставила! Неужели, ты из-за этого еще будешь с ума сходить? Малой кровью от такого мудака отделалась, так радуйся! Завтра мы с вами замутим что-нибудь эдакое, — погладила меня по коленке, — хочешь, на танцы пойдем? Или…

Встала, чувствуя нехватку кислорода, и почти на полусогнутых метнулась к двери:

— Мне нужно на воздух, я сейчас.

Прямо на ходу натянула белые кеды без шнурков, купленные еще накануне, и выскочила в подъезд. Пронеслась по ступеням вниз так быстро, будто хотела убежать от себя самой, и, только выскочив в июньскую жару и спустившись к набережной, вдруг вспомнила, что не надела очки, не взяла даже сумку, ничего, кроме злосчастной карточки, украшенной рисунком из красных роз.

Устало плелась по дороге, пропитываясь нежным и тонким запахом летнего воздуха, неспешностью шумных волн и пенностью прибоя. Еле передвигала ноги, любуясь, как вплетается небосвод в бирюзовую краску вод криками чаек в вышине, как ласкает берег гуляющим свободно ветром, создающим волшебную музыку собственным дыханием.

Сама не заметила, как почти добрела до старого парка. Двинулась в сторону магазина, чтобы спрятаться от солнца и немного охладиться — голову ужасно напекло, волосы наощупь уже были раскаленными до предела и даже обжигали ладони. С удовольствием окунулась в прохладу супермаркета и почувствовала легкое головокружение от резкой смены температуры. Для пущего эффекта несколько раз обмахнулась злосчастным приглашением и нетвердым шагом двинулась вдоль полок с продуктами.

* * *

Мне показалось, или чертовы «яблочные» часы тоже перегрелись от жары, как и я? Тяжело выдохнул и остановился, чтобы проверить, живы ли они. Дисплей будто завис на отметке «Всего шагов: 8405, общая дистанция: 5 км» и больше не реагировал на прикосновения моих мокрых пальцев.

Выругался и согнулся пополам, пытаясь отдышаться. По дыхательным путям будто снова шло что-то горячее, густое, похожее на дым. Закашлялся, чувствуя резь от пота в глазах. Ощутил неприятный прострел в спине. Кожа горела, совсем как тогда, задубевшие от времени шрамы и рубцы давали о себе знать вспышками ноющей боли.

Выпрямился, оттягивая влажную футболку, и уставился вдаль.

Опять галлюцинации? Видение? Сознание снова играло со мной злые шутки?

Она шла прямо на меня, глядя перед собой потухшими растерянными глазами. Нахмурился, нащупывая в кармане то ли телефон, то ли обезболивающее. Застыл на месте, ощущая поднимающийся к горлу ком, легкую дрожь, взбодрившую тело, и, наконец, облегченно выдохнул. Девушка меня не видела. Да и знать, как выгляжу, вряд ли могла. Просто шла вперед, словно зомби, почти не отрывая ног от земли.

Усмехнулся, провожая взглядом. Как он ее там называл? Самоуверенная? Амбициозная? Даже не смешно. Вот это жалкое маленькое создание? Хрупкое, будто вот-вот рассыплется. Он о ней говорил?

Да что она может, вообще? Кто стал бы слушать такую? Бояться? Уважать? Нет. Передо мной отнюдь не охотник, скорее… жертва. Весьма аппетитная, явно слабая и сама всем видом напрашивающаяся на неприятности.

М-да… Может, это вовсе не она? Когда видел ее в последний раз, выглядела по-другому…

Вытер со лба пот и насмешливо покачал головой, когда легкий ветерок вдруг случайно донес до меня ее запах. Тонкий, воздушный, приятный. Едва ощутимой сладостью щекочущий ноздри.

Черт. Да нет же… Да ла-а-адно!

И вот я уже двинулся следом, словно повинуясь какому-то невидимому голосу. Ловя аромат, рассматривая слегка завивающиеся кончики длинных темных локонов, искрящихся на солнце, срисовывая взглядом очертания фигуры, аккуратные ножки под грубой тканью джинсов, походку, казавшуюся какой-то тяжелой и усталой.

Зашел за ней в магазин, задавая себе один-единственный вопрос: «зачем?» Что хотел там увидеть? Остановился, раздумывая, может, стоило заговорить с ней? От одной этой мысли меня моментально прошиб холодный пот.

* * *

Пришлось поднести ведро с мороженым вплотную к зрачкам. Триста калорий в ста граммах. Отлично. Пусть теперь сопли слипнутся. Наемся так, чтобы меня в разные стороны рвало. Хуже, чем осознавать свою никчемность ничего и быть не может. Закрыла морозильный ларь и прижала к груди трехкилограммовую ледяную емкость со сладким сливочным десертом. Еще и ложка в комплекте — ну, просто прекрасно.

Взяла ведро за ручку и пошла, слегка пошатываясь, меж рядов с холодильниками. Завтра в это же время они будут произносить друг другу наши клятвы… Идеальный черный костюм, так красиво сидящий на его сильных плечах. Белое платье, пышное, как у принцессы. Поцелуи, обещания быть вместе в горе и радости, праздник, шампанское, путешествие… Что из этого теперь достанется мне? Ничего. Только разбитые мечты.

К черту все. К черту.

Смахнула побежавшие по щекам тонкие ручейки горячих слез и остановилась возле стеллажа с итальянскими винами. На самом верху стояли бутылки элитного. Задрала вверх голову, пытаясь прочесть надписи на этикетках. Навела резкость, оттянув пальцем веко. Вот оно. «Arcuria». Пять тысяч рублей. Бутылочка такого вина, помнится, ждала своего часа в квартире Альберта. Он обещал, что мы разопьем ее в честь нашего бракосочетания.

Ждала своего часа… Ха-ха… Теперь это не мой час. Его. С Кристиной.

Вот же сука!

Во мне определенно что-то менялось, раньше даже про себя не позволяла себе сквернословить, а теперь хотелось напиться до одури и матькать всех подряд. Нет, закрыться в своей квартире и выть, пока не полегчает. Или пойти и устроить шикарный девичник. И забить на все.

Боже, не знала, что это все будет так трудно.

А была, не была! Потянулась наверх за бутылкой и так и застыла в этой позе. Нет. Не достаю. Ну, стало быть, не судьба. Напиться — не выход. Снова смахнула выступившие слезы и оперлась ладонью на выступ металлической полки. Дальше как в замедленной съемке: приглушенный звук сверху заставил поднять глаза. В пелене слез заметила, как что-то наверху раскачивается. Медленно, угрожающе, поворачиваясь то одним бочком, то другим.

Охнула и отошла назад. Бутылка, качнувшись еще раз, полетела вниз и с громким хлопком разбилась у моих ног. Бах! Вдребезги. Окатив ноги и подвороты джинсов мелкими красными каплями. Прислонив ведро с холодным мороженым к животу, оторопела. В следующую секунду с верхней полки, продолжив серию взрывов, оглушительно хлобыстнулись еще две «Аркурии». Бах! Бах!!!

Оглядев свои заляпанные красным кеды, несмело посмотрела наверх. Соседние бутылки пошатывались, но падать, вроде как, не собирались. Перевела дух, оглядываясь. От кассы ко мне уже спешила недовольная женщина в форменном фартуке, за ней тучный охранник.

— Возмещать стоимость разбитого товара собираемся, девушка? — Не давая мне и рта раскрыть, воскликнула продавщица.

— Э… — Выдавила, глядя, как охранник, присев, оглядывает этикетки в луже вина и осколках битого стекла. — Нет, вообще-то.

— Что, значит, нет?! — Покраснела женщина, выкатывая на меня глаза. — Пройдемте к кассе, посчитаем ущерб.

И решительно шагнула вперед, намереваясь схватить меня за руку.

— Я ваше вино даже в руках не держала! — Заявила, делая шаг назад и лишая ее такой возможности. — Не моя вина, что вы его закрепить не могли, как следует. А за мороженое заплачу, пойдемте.

И, откинув волосы назад, направилась к кассе. От ругательств, послышавшихся в спину, внутри все сжалось. Думала, ничего хуже, чем полученное по почте приглашение уже и быть не может. Остановилась и с грохотом обрушила ведро на ленту.

— Гражданочка, — заняв свое место за кассой, прогнусавила женщина, — может, вы и не намеренно, но я вижу, что вы не в себе или пьяны. Так что придется оплатить разбитое!

Ощутив тяжелое дыхание слева, повернулась и увидела охранника, преграждающего мне путь к выходу. С таким пузом и шлагбаума не надо.

— Платить за вино не буду. — Сказала как можно решительнее.

— Будете. С вас…

— Не буду! — Повторила громче и принялась шарить по карманам в поисках кошелька, чтобы оплатить мороженое.

Горло зажгло ледяным огнем. Не та одежда. Новые джинсы. Сумка осталась дома. Черт-черт-черт! Нужно просто валить, к черту мороженое!

— Вы обязаны оплатить причиненный магазину ущерб согласно статье 1064 Гра…

— Послушайте, уважаемая, — Нервно облизнула губы. — Законы я знаю. Давайте сюда жалобную книгу, составляйте акт, привлекайте свидетелей, и будем судиться. Думаю, дополнительное внимание контролирующих органов вас порадует.

Продавщица надулась, как пузырь, и принялась хватать ртом воздух.

— Слушай, если ты такая умная, — охранник, оскаливая желтые зубы, двинулся на меня, — и отказываешься оплачивать ущерб, мы вызываем Полицию.

— Вызывайте! — Пятясь назад, усмехнулась я и вдруг уперлась спиной во что-то твердое.

Резко обернулась от испуга и уставилась в большие черные глаза. Брови над ними озадаченно изогнулись. Высокий молодой мужчина в светлой кепке с козырьком, повернутым назад, посмотрел на меня растерянно и немного смущенно, затем скользнул взглядом по продавцу, потом снова по мне и… остановился на моих ладонях, лежащих теперь у него на груди.

— Ой, — сглотнула, отдергивая руки.

— Все в порядке, — оторвав от меня пронзительный взгляд, приятным басом сообщил он кассирше, быстро достал из кармана карту и вставил в терминал. — Мы все оплатим. Это и это.

Он что-то поставил на ленту.

Я набрала в легкие больше воздуха, собираясь что-то сказать, и так и замерла, глядя в его широкую спину. Кто ты, вообще, такой? Подняла руку и замерла, не решаясь коснуться его плеча.

— Считать все?

— Да, верно, — немного хрипловато произнес он.

Идеальный треугольник: широкие плечи, ровная спина, переходящая в красивую задницу и крепкие, сильные ноги. Матерь божья…

— Угу, — отрывисто кивнул мужчина, затем спустя, наверное, пару секунд забрал карту и молча пошел к выходу.

А я так и осталась стоять с разинутым ртом и поднятой кверху рукой. Продавец с охранником выглядели не менее ошарашенными. Женщина подвинула ко мне ведро с мороженым и громко сглотнула. Хлопнув несколько раз ресницами в полнейшей тишине, нарушаемой лишь мерным гулом холодильников, посмотрела вслед удаляющемуся незнакомцу и вновь перевела взгляд на нее, словно спрашивая, что мне делать дальше. Она лишь пожала плечами. Тогда я быстро сгребла с ленты свою «покупку» и метнулась в сторону двери.

— Стойте! — Крикнула уже на выходе.

Мужчина медленно обернулся. Теперь мне удалось рассмотреть его подробнее. Брюнет лет тридцати, возможно даже с небольшим. Серая футболка, немного влажная в районе горловины, черные тренировочные шорты, белые кроссовки для бега с коротенькими белыми носками. На голове развернутая козырьком назад белая кепка, в левом ухе наушник, на руке спортивные часы.

Подошла ближе. Теперь в глаза бросились взлохмаченные темные, почти черные, волосы. Они мокрыми (очевидно от бега) прядями спадали на глаза. Их кончики завивались, почти касаясь густых бровей правильной формы. Скулы и все пространство над губой было покрыто мягкой щетиной, отливающей коричневым цветом на солнце.

— А, да, — мужчина выдохнул и протянул мне бутылку того самого вина, — это вам.

Уголки его губ приподнялись в легкой полуулыбке. Стоило мне принять его презент, он кивнул, развернулся и пошел прочь.

— Подождите! — Позвала, догоняя.

Мужчина остановился так резко, что мне пришлось тормозить, в очередной раз врезаясь в его корпус. Глубокое дыхание, точно самый нежный в мире бархат, скользнуло по моей коже. Щеки моментально запылали. От смущения захотелось зажмуриться. То, как он мягко придержал меня за локоть, заставило задрожать всем телом.

— Спасибо, — пожирая глазами его спокойное умиротворенное лицо, пролепетала я.

Сердце пропустило сразу несколько ударов.

— Пожалуйста, — ответил он и отпустил меня, едва убедившись, что теперь могу ровно стоять на ногах.

Вот так легко. Никто не просил его отваливать за меня чертову кучу денег, а он просто говорил «пожалуйста».

— Дайте мне, пожалуйста, свой номер телефона, — попросила, совершенно растерявшись. Представляю, как это прозвучало. И тут же спохватилась. — Чтобы я могла вернуть вам деньги…

— Да не стоит. — Сказал это, кажется, совершенно искренне.

— Нет! Так нельзя! — Почти вскрикнула, заметив, что мужчина собирается вновь развернуться и уйти.

— Да все нормально, — заверил он и вдруг замер.

Проследила за его взглядом. Из моих рук, кружась в воздухе, упорхнула карточка с приглашением. Сжала челюсти, ненавидя этот клочок бумаги, так нелепо вернувший меня в жестокую реальность из сказки про прекрасного принца, спасшего меня из беды. Незнакомец нагнулся, протянул руку и ловко поймал его на лету. Переворачивать не стал, просто протянул мне.

Наверное, смотрела на приглашение слишком долго, потому что он вдруг взял из моих рук контейнер с мороженым и бутылку и кивнул на скамейку:

— Давайте-ка, присядем.

Это был не вопрос. Не приглашение. Он не спрашивал моего мнения, просто двинулся в нужном направлении, даже не проверяя, иду ли за ним. И я быстро припустила следом по узкой дорожке, ведущей к деревьям. Села, сложила руки на коленях и робко подняла на него взгляд.

Кадык ходил ходуном, глаза бегали по моему лицу. Мужчина казался обеспокоенным и взволнованным.

— Думал, вам полегчает, если избавлю вас от этой неприятной ситуации. — Вдруг сказал он, тяжело вздохнув. — Но вы продолжаете плакать.

— Я что? — Вздрогнула, пройдясь ладонями по лицу.

Они тут же стали мокрыми. Да что за напасть? Все слезы, копившиеся во мне больше десяти лет, решили разом выйти наружу? Стыдно-то как…

— Простите, — выдавила, пытаясь отыскать в карманах платок.

Конечно же, его там не оказалось.

— Это вы меня простите, если сделал что-то не то. Не хотел вас обидеть или… напугать.

— Нет, что вы! — Спохватилась я. — Это не из-за вас. Наоборот. Просто…

И покосилась на злосчастную карточку, лежащую теперь на крышке контейнера. Будто зависла, разглядывая оборотную сторону, украшенную рисунком из лепестков блестящих цветов с колючими стеблями. Замерла, забыв, что нужно хоть иногда дышать. Впилась в нее глазами, будто в заразу, угрожающую жизни и здоровью.

— Из-за этого? — Тихо спросил он.

Медленно наклонилась на спинку скамьи и кивнула.

— Можно? — Мужчина робко протянул руку. Кивнула еще раз, и он перевернул карточку.

Из моих глаз с удвоенной силой полились слезы. Будто там было написано что-то чрезвычайно стыдное или неприятное про меня. Пока его пронзительные глаза черными угольками скользили по строчкам, меня охватила ужасная паника. А вдруг не спросит? Зачем это ему? Мне вдруг почему-то очень захотелось поделиться этой болью хоть с кем-то.

Но он спросил:

— А кто они? Кристина и Альберт?

И меня вдруг прорвало. Хотел он того или нет, но незнакомцу пришлось выслушать и про мою сестру, и про бывшего жениха, и про их вероломство. Когда очнулась, выплеснув все накопившееся, и выдохнула, отметив, что слез больше нет, мужчина так и сидел напротив меня все с тем же взволнованным выражением лица, на котором, на удивление, не было ни отвращения, ни желания поскорее сбежать.

— Надоело быть сильной. Нужно признать: у меня все плохо, и я совсем одна.

Вытерла лицо рукавом рубашки.

— У тебя что, совсем нет друзей?

— Ну, как… — Всхлипнула, вдруг обнаружив, что держу в руках ложку и зачерпываю мороженое прямо из ведра, стоящего у меня на коленях. — У меня работа, мне некогда дружить. Черт… Да! У меня совсем нет друзей! Точнее, до знакомства с соседками не было…

— Ясно, — нахмурив брови, протянул он.

После такого концерта с соплями и признаниями, мужчина казался мне совершенно непрошибаемым, стойким и почти героичным.

— Все плохо. В жизни, на работе, да еще какая-то мразь обо мне статьи строчит… — Закрыла ведро крышкой и, набравшись смелости, взглянула на него. — Прости меня, пожалуйста, мне, наверное, очень нужно было высказаться. Обычно я себя так не веду с незнакомыми людьми и вообще…

— Артем, — он протянул мне руку

— Варя, — улыбнулась, пожимая ее.

Рукопожатие получилось слабеньким — он, вероятно, боялся причинить мне боль. Но от прикосновения его ладони, горячей и мягкой, по всему по телу пронеслись неведомые прежде импульсы, чем-то похожие на электрические. Ощущение было странным и непривычным. Не припоминаю, чтобы реагировала так на кого-то еще.

— На самом деле, я боюсь женских слез, — мужчина пожал плечами.

— Прости, — улыбнулась я.

Понятно, чего это здоровяк выглядел таким растерянным.

— Так что ты решила?

Взглянула, непонимающе:

— Насчет чего?

— Ты идешь? На свадьбу.

Замерла.

— Я? — Такое у меня даже в голове не укладывалось. — Да ты что! Не-е ет, это даже не рассматривается!

— Почему? — Теперь Артем выглядел искренне удивленным.

— Зачем? Это унизительно!

— Разве не для этого сестра прислала тебе приглашение? Она этого от тебя и ждет. Считает, что может раздавить какой-то, — покрутил в руках приглашение, — карточкой с буквами. А ее будущий муж и вовсе, наверное, мечтает не слышать о тебе никогда. Ему ведь еще смелости нужно набраться, чтобы посмотреть в твои глаза.

Не понимаю, что такого было в его взгляде: смеющиеся ли искорки, уверенность или мягкость, призывающая довериться, но они меня совершенно точно зацепили. И еще как…

— О чем ты хочешь сказать?

— Думаю, каждый должен получать по заслугам. Сделай то, чего они меньше всего от тебя ждут. Приди.

Замотала головой.

— Нет…

— Да. — Теперь он улыбался еще шире, смотрел загадочно, игриво и даже играл бровями. — Приди и получи удовольствие. Испорть им настроение своим счастливым видом. Они украли твой день, думай только об этом. И о том, какой сладкой может быть месть.

— Я так не смогу…

Едва представила, что заявлюсь туда, на меня все будут смотреть, шептаться… Нет. К тому же меня не ждут, вдруг там даже места свободного за столиком не окажется? Двойное унижение!

Артем повернул ко мне карточку обратной стороной и приблизил почти вплотную к лицу. Мелкими буквами в нижнем правом углу было выведено: приглашение на двух лиц.

— Хочешь, помогу тебе?

Не могла поверить тому, что услышала.

— Ты? — Как ни старалась, не получалось скрыть волнения. — Зачем тебе это?

— Думаю, будет весело. И я уже давно нигде не бывал.

Провести вечер с этим красавцем? Ох… У меня, кажется, от одного только предвкушения конечности немеют! Альберт будет в шоке, Крис кипятком обоссытся.

— И ты… пойдешь со мной? — Мои глаза никак не хотели возвращаться назад в свои орбиты.

— Да, — совершенно серьезно кивнул он и посмотрел на часы. — Черт! — Вскочил, доставая из кармана шорт телефон. — Давай свой номер, завтра заеду за тобой в три часа. Пойдет? Сейчас мне очень нужно бежать, опаздываю, извини.

Я начисто забыла все цифры, и есть ли у меня телефон вообще. Опьянела от запаха духов, донесшегося до меня, едва Артем встал со скамьи.

— П..Паа… Пять… О, господи, семь, девятьсот… — Продиктовала с трудом, стараясь не заикаться, и робко посмотрела на него.

Подарив мне ослепительную улыбку, обнажающую ряд белоснежных зубов, мужчина вновь протянул руку:

— Очень приятно, Варя. — Произнес мое имя с какой-то особой теплотой (или показалось?). — До завтра.

Пожала ее, кивая:

— И мне…

— Да не переживай ты так. Просто повеселимся.

Он подмигнул (подмигнул!) мне, вставил в ухо наушник, быстро развернулся и пружинящей походкой удалился прочь.

— А-а-а! — Буквально ворвалась в квартиру к девочкам, размахивая бутылкой и ведром с талым мороженым, словно неандерталец палкой.

— Что? — Встречать меня в коридор выбежала перепуганная Вера. Оглядела с ног до головы и выдохнула. — Что стряслось?!

Отдала ей покупки, сложила руки на груди, закрыла глаза и приказала себе поверить в то, что все это не было сном.

Черт! Поступила опасно, необдуманно, легкомысленно, но почему-то та-а-ак теперь кайфово, что кровь, как бешеная, носится по венам, заставляя бояться и хотеть предстоящего еще сильнее.

— Я, кажется, мужика подцепила… — Произнесла жалобно, опустив плечи и широко открыв глаза.

Секунда, и Вера расплылась в улыбке:

— Вот видишь, Ника, а ты говорила, что безнадежная она!