Глава 20

Фрид

Я аккуратно заправил за ухо прядь белокурых волос, казавшихся серебряными в свете очага. Фардана спала. Губы алели, как и скулы, на нежной коже проступали оставленные мной следы. Она казалась нежной и беззащитной, хотелось защитить ее от всего на свете – одиночества, необходимости казаться холодной, жестокой и сильной. От врагов, от несостоявшегося жениха и всех тех увальней, что выкручивают шеи при ее появлении.

Не удержавшись, я погладил шелковую кожу кончиками пальцев. Ресницы Фарди задрожали, но она продолжила спать – слишком вымоталась.

Неужели когда-то мог подумать, что она не в моем вкусе? Да в ней же все мое, как для меня слепленное! Это ни с чем несравнимое счастье – знать, что мы принадлежим друг другу. Счастье и радость обладания любимой женщиной пьянили лучше самого крепкого южного вина. Ее любопытство, неопытность и смущение лишь горячили мою кровь, и я радовался, что у меня шаг за шагом получалось раскрывать ее женственность.

Я больше не думал о проклятье, просто знал, что сумею его победить, спасти семью и себя. Я не могу оставить Фарди пожинать плоды моих ошибок.

Меня переполняла сила, переполняла магия. Узор брачной татуировки стал ярче, искрился золотом, обхватывая запястье, как настоящий браслет. Подумать только! Я нашел на Севере жену… Первую женщину, с которой мне хотелось разделить всё. А сам Север оказался не мрачной землей, полной чудовищ и снега, а волшебной сказкой.

Вспомнились слова сестренки о том, что я не вернусь домой. И что я умирал, а рядом со мной была женщина. Сперва думал, что Фардана убьет меня, но ее предназначение – меня спасти. И ради нее я пойду на все что угодно.

Фардана

Та ночь сорвала все заслоны, и я, наконец, поняла, что не смогу отказаться от моего южанина. Не смогу вырвать кусок сердца и оставить его истекать кровью.

Мы словно сошли с ума. Обезумели. Все следующие дни предавались любви при каждым удобном случае, только и думали, как уединиться в нашем супружеском доме или в купальне. Подолгу не покидали постель, ставшую общей. Забывали о делах и учениках, но все это казалось неважным, весь мир отошел на второй план. Мы любили друг друга так же остервенело, как еще недавно обменивались остротами и упреками. Быть счастливой оказалось так просто. Когда я до конца приняла и поняла свои чувства, и пришло это ощущение счастья. Мы стали понимать друг друга без слов.

Я следила за тем, как Фрид сбрасывает покрывало и встает, собирает с пола вещи и начинает одеваться.

– Готовься, моя дорогая жена… – начал многообещающе, затягивая пояс штанов. – Где и как ты хочешь попробовать в следующий раз?

Уже несколько дней мы пребывали в этом безумии, и каждый раз он находил, чем меня удивить.

– Кто вообще сказал тебе, что будет следующий раз? Может, мне надоело.

Несколько мгновений мы молча глядели друг на друга, а потом Фрид рассмеялся. В темных глазах заплясали искры, делая его похожим на беззаботного мальчишку. Немного беззаботности нам и правда не помешает, ведь проблемы, поджидающие за границей Темной ночи, никто не отменял.

Но все это потом. Потом…

– Ни за что не поверю! Только сегодня ты два раза меня будила.

Щеки вспыхнули. Да, было такое. Ну и что теперь?

– Но если без шуток, то последнее время мы мало времени уделяем совместным тренировкам. Связь дуалов крепнет день ото дня, нужно учиться ею управлять.

– Спалить Исток не боишься?

– Ты ведь меня остановишь.

Фрид как раз натянул рубашку и медленно приблизился ко мне. Опустившись на одно колено, сжал пальцами подбородок.

– Нужно проработать план действий, наши испытания еще не закончились. Сегодня этим и займемся.

Он посмотрел на меня серьезно и проникновенно, и я почувствовала, как все во мне откликается на этот взгляд. Тянется к нему навстречу, раскрывается, как цветок – стряхивая снег и разворачиваясь к солнцу.

– Я не хочу отпускать тебя, Фарди. Я все равно последую за тобой – куда угодно. Наверное, я сошел с ума. Что бы ни случилось, знай, я готов даже умереть за тебя.

– Лучше живи за меня.

Он притянул меня к себе, обнимая так, что захватило дух. Что ему особенно хорошо удавалось, так это медвежьи объятья. И пусть трещали ребра, но вместе с этим в крови разливалось блаженное тепло и спокойствие.

– Все будет хорошо, Фарди. Даже не сомневайся. И с Хальфом расправимся, и Улвиса приструним. Все враги будут нас бояться.

А потом притянул к себе и поцеловал.

После того разговора я забежала в женский дом узнать, не нужна ли помощь. Не могла не заметить, какими взглядами провожали меня женщины. Я и сама чувствовала перемены – движения стали мягче, счастье заставляло глаза светиться, я даже улыбаться начала! И мне нравилось мое новое состояние души.

После мы с девочками, которых набралась целая дюжина, отправились провести небольшую тренировку.

– Я должна ударить его вот сюда?

Раз в десятый я показала им, как надо действовать, если кто-то решит покуситься на их честь, ограбить или убить. Мои юные подопечные делали успехи, правда, много хихикали и болтали, но это не мешало им старательно осваивать простые приемы.

– Не рассчитывайте, что сможете победить силой. Вы слишком слабы даже перед обычным мужчиной. Надо бить по самым уязвимым местам быстро, без раздумий. Никто не станет ждать.

Я не тешила их иллюзиями, что все это поможет против опытного воина, но даст хотя бы крохотный шанс. Удача любит смелых, и у меня были планы и дальше учить их, пока не придет пора покинуть гостеприимный Исток.

Я как раз собиралась заканчивать тренировку, когда меня охватила необъяснимая тревога. Накатила дурнота, и я схватилась за стену. Дышать стало тяжело и я, почти ничего перед собой не видя, пошла к выходу – до одурения хотелось глотнуть свежего воздуха. Кто-то спрашивал, что со мной, но невидимая удавка захлестнула горло, холодок пополз по рукам.

За дверью послышались крики, и меня чуть не сбили ввалившиеся истокцы. Они наперебой что-то затараторили – их крики отдались звоном в ушах, и я сжала виски ладонями. Вдруг вперед толкнули мальчика – Орри. Он пролетел несколько шагов и плюхнулся передо мной на четвереньки. Девчонки ахнули и затихли, сгрудившись в углу.

– Это из-за тебя, дурак малолетний!..

– Куда тебя понесло Темной ночью?!

Мальчишка хныкал и размазывал по лицу слезы и сопли, а я смотрела помутневшим взглядом и ничего не соображала. Чтобы во всем разобраться, пришлось закричать:

– Замолчите все! Что здесь происходит?

Я опустилась перед Орри на корточки и взялась за плечо:

– Что случилось?

Мальчик хлюпнул носом и, заикаясь, проговорил:

– Я поспорил со старшими мальчишками… они говорили, что я трус… Я должен был выйти из деревни…

С каждым его словом узел в животе закручивался все сильней, а кровь леденела.

– И ты вышел?

Орри кивнул.

– Да, я ушел через тайный лаз. Сестра подняла тревогу, но никто не хотел идти за мной…

– Совсем-совсем никто? – жестко спросила я, теряя терпение. – А твои родители?

– Сирота я…

Тут вперед вышел старейшина с косящим глазом.

– За сопляком отправился огненный маг. Но они разминулись, потому что Орри скоро возвратился в деревню.

Кусочки страшной мозаики, наконец, стали складываться в единую картину. Я на несколько мгновений перестала дышать, ослепла и оглохла. Предчувствие выло зверем, у которого отняли пару и бросили умирать на морозе.

– А мой муж?!

– Он до сих пор не вернулся.

Мороз все крепчал, а ветер рвался с цепи, как дикий пес. Плевал мокрыми хлопьями, кусал щеки, надеясь задержать и вернуть назад. А меня гнало дикое чувство тревоги, неправильности и абсурдности происходящего. Сердце то останавливалось, то пускалось вскачь, как одурелое, а по венам разливался мороз.

Только бы успеть!

– Стой, Данна! Ты сгинешь, метель начинается! – летели в спину голоса, но я без колебаний летела в сторону ворот.

Кто-то догнал меня и хотел схватить за плечо, но я дернулась и, развернувшись лицом к толпе истокцев, зло прокричала:

– Пошли прочь, трусы! Я своего мужа не брошу!

– Она приведет сюда детей Эльдруны!.. – заголосил кто-то. – Остановите ее!

– Я тебя не пущу, – рядом возник Эйнар. Лицо его до сих пор синело кровоподтеками.

– Мне твое разрешение не нужно! Пошел прочь, иначе снесу голову!

С этими словами я двинулась к воротам, прокричав в сторону смотровой вышки:

– Если не откроете по-хорошему, я за себя не отвечаю!

Двое бравых молодцев, закутанных в тулупы, перекинулись через ограждение.

– Не откроем! Нельзя выходить!

Меня охватила такая дикая злость, что показалось – вспыхну на месте. Каждый миг промедления грозит Фриду гибелью, они что, не понимают этого?! Никто не станет искать его, кроме меня. Все были рады получить его огонь в свои дома, но когда дошло до беды, поджали хвосты и заскулили. Только у меня есть достаточно сил, чтобы отыскать его и отвести беду.

– Остановите эту бешеную бабу! – гнусавил один из мужиков, тыкая в меня пальцем.

– Да пускай уходит! – махнув рукой, другой развернулся и пошел прочь, устав от представления.

Эйнар, жестко поджав губы, попытался схватить меня за руку.

– Данна, не глупи.

Один миг – и в ладонях вспыхнули сияющие клинки. Я скрестила их, выставив перед собой. Толпа отпрянула, и воцарилась мрачная тишина. Глаза Эйнара округлились, как плошки.

– Кто попробует меня остановить, пожалеет!

Одним легким движением я перерубила брус, запирающий ворота. Искра и Вьюга скользнули по древесине, как нож по теплому маслу. Раз – и обрубки утонули в снегу. Я пинком распахнула тяжелые створки и кинулась за пределы Истока.

Ночь набросила снежно-белое покрывало, окутало чернильной тьмой, которую разбавляли слабые отблески северного сияния.

Дурак! Что за непроходимый дурак! Почему не сказал, что идет за мальчишкой? Решил сыграть в героя? Сразу видно – южанин. Не знает всех ужасов Темной ночи, вот и возомнил себя самым умным и смелым. И ведь ни слова не сказал!

Я ругала Фрида на чем свет стоит, понимая, что злость эта родилась из жуткого страха. Стоило представить, что именно в этот миг его окружают создания Эльдруны, как замерзало дыхание. Но брачное плетение было на месте – это значит, Фрид жив.

Надо отыскать его как можно скорее, пока не стало поздно. Он мог просто заплутать в метели. Я создала путеводную нить из северного огня, которая начиналась от ворот и тянулась за мной, как паутинка. Все следы давно замело, и даже при огромном желании я не смогла бы найти их, но чутье подсказывало, в какую сторону идти. Дуальность развивалась день ото дня, я чувствовала своего мужа все острее. Эта магическая связь врастала в нас корнями, расплести невозможно, только рубить по живому.

На небе трепетали языки северного сияния, разбухшие тучи то набегали, то неслись прочь под порывами ветра. Пошли увенчанные снежными шапками сосны – молчаливыми великанами они взирали на меня, такую слабую и маленькую в сравнении со стихией.

Слух уловил слабые отголоски. Я повернулась. По следам бежали мужчины – человек десять истокцев. Впереди – Эйнар.

– Постой! Мы с тобой!

Сбито дыша и чувствуя, как кровь колотится в висках, я дождалась, пока селяне нагонят меня. В руках они держали факелы, к поясам были приторочены топоры. У кого-то взгляд был решительным и мрачным, кто-то опасливо озирался по сторонам, но общим было одно – они пересилили впитанный с молоком матери страх перед Темной ночью и последовали за мной.

– Найдем южанина. Что ж ему, пропадать теперь? – заговорил рыжий старейшина, поправляя шапку. – Благодаря ему в наших домах стало тепло.

– Хоть он мне и не нравится… – Эйнар потрогал сломанный нос. Он так и не рассказал никому, что мой муж его избил, гордость не позволила. – Но что мы, трусы какие-то?

Я коротко кивнула. Пусть будет так. Надеюсь, что мы отыщем Фрида быстро и не столкнемся с детьми Эльдруны.

– Я знаю, куда идти. За мной! – начертив в воздухе знак, заставила путеводную нить обернуться вокруг запястий мужчин, чтобы потерявшийся мог отыскать наш отряд.

Мир превратился в черно-белое нечто. Ветер озверел, срывая капюшоны и швыряя в лица горсти колючего снега. Слепило глаза, при дыхании в носу замерзало, а пальцы коченели даже в перчатках. Небо заволокло мутными тучами, но северный огонь пробивался сквозь них, сражаясь из последних сил.

Я шла вперед, почти бежала, время от времени оборачиваясь – никто не отставал. Магия волновалась в груди, тащила на привязи, подхлестывала, как кнутом.

«Убью тебя, если жив останешься… А если нет, то воскрешу и все равно убью!..»

Это были мгновения, когда я четко понимала, что назад я вернусь либо с ним, либо не вернусь вообще. Осознание было ярким, как огненная вспышка, и в ней сгорели страхи и сомнения. Фрид стал мне слишком дорог, чтобы потерять его, чтобы не бороться и отсиживаться в тепле и безопасности.

Я слишком жадная, слишком собственница, чтобы отдать его кому бы то ни было, даже Эльдруне. Мы уже не раз от нее уходили, уйдем и сегодня. А в памяти звенели слова – самые чистые, важные, такие нужные.

«Я сам не знал, как это прекрасно, когда любишь…»

Не только прекрасно, но и очень больно.

Я не заметила, когда вьюга начала стихать. В этой неестественной тиши каждый звук казался криком. И вдруг впереди полыхнуло рыжее зарево – темная ночь осветилась золотом, но облегчение сразу сменилось жгучей тревогой. Фрид использует магию, а значит, что-то случилось.

– Туда!

Мы миновали склон, чернеющий гранитными осколками скал и выжженными ранами от огня, и спустились вниз, в редколесье. Снег укутал тонкие деревья, и я сшибала его с веток, пробегая мимо.

– Фрид! – закричала, срывая горло, когда белая долина озарилась новой вспышкой. – Фрид!

Он был рядом, совсем уже близко. Я могла различить темнеющий плащ и…

Я запнулась, потому что колени подкосило. Серебристые силуэты, почти неразличимые в зимнем сумраке, двигались вокруг южанина. В них отражался снег и вспышки огня и северного сияния, все вокруг пропахло магией смерти. Как при встрече с мертвыми волками, меня охватило чувство беспомощности и неконтролируемого страха. Из глубин подсознания полезло самое мрачное и дурное. Голос в голове нашептывал, что надо уносить ноги, пока твари не заметили и не набросились, но я с ненавистью заставила его заткнуться.

Рывком обернулась. Мужчины застыли в растерянности, никто не решался двигаться дальше, и тогда я махнула рукой – уходите! Я не имею права просить их жертвовать собой. Возможно, у них еще есть шанс, путеводная нить приведет их обратно в Исток. А я, как хорошая жена, должна остаться рядом с мужем.

Искра и Вьюга вспыхнули в руках, соткались из небесного света. Сегодня они, подпитанные моей злостью и решимостью, были ярче обычного – как отражение души. Я горела и была готова рвать и крушить.

Почуяв проявление чужой магии, одно из созданий повернулось в мою сторону. У них не было лиц, но я ощутила взгляд – как будто стылым ветром мазнуло. А в следующий миг создание двинулось в мою сторону.

Фрид отбивался от детей Эльдруны огненным клинком – он взлетал и опускался, оставляя в воздухе разводы, отгоняя тварей назад. Но те стряхивали огонь и снова наступали. Я чувствовала – его резерв истощен, держится южанин из последних сил. Как долго он борется с прислужниками смерти?

Вот же… проклятье.

Сзади послышалась приглушенная ругань. Зазвенело оружие – мужчины готовились к обороне. Старейшина начал плести вязь защитных рун, бормоча заклинание. Мелькнула печальная мысль: «Они все могут погибнуть». Так опрометчиво ринулись за мной, наплевав на безопасность и заветы предков, когда надо сидеть дома в Темную ночь. В этом есть моя вина.

Голодных созданий становилось все больше. У них не было тела, не было души, поэтому их тянул чужой огонь и чужое дыхание жизни. Движимые волей своей матери и простейшими инстинктами, зимой они выползали из тени.

– Фарди!

Фрид, наконец, меня заметил. Нас разделяло несколько десятков шагов, но я разглядела искаженное болью, побледневшее лицо. Недолго думая, окружила истокцев защитным барьером – он должен хоть ненадолго, но задержать смертоносных тварей. Магия северного сияния сплелась с защитной магией старейшины, окутала лезвия топоров и ножей.

Смешно… Но пусть лучше так, чем вообще никак.

Тени двигались бесшумно, не оставляя следов. Как призраки. Тела их отдаленно напоминали человеческие, были похожи то на текучую воду, то на ледяные зеркала. Я успела увидеть свое отражение, когда одно из отродий чуть не налетело на меня. Отражение испуганное, некрасивое, постаревшее, с полностью седыми волосами и желтыми пятнами на лице.

Один короткий миг – огонь Фрида окутал тварь, и та вспыхнула, а я рассекла ее крест-накрест клинками. Снег в этом месте оплавился, но дитя Эльдруны исчезло. Союз наших стихий сотворил невозможное!

Чужой голод и желание уничтожить впитывались под кожу, чужие путаные мысли звенели в голове, но я упрямо прорывалась вперед. А твари кружили, то приближаясь, то отдаляясь, будто играли.

Ходили легенды, что дети богини смерти превращают живых людей в глыбы льда или делают новыми слугами Эльдруны, вынуждая скитаться по землям Шерельи Темной ночью. Их души потеряны и обречены гнить во мраке до тех пор, пока не умрет само время.

Фрид стремительно терял силы, но помогал мне, расчищая путь. Когда между нами осталось несколько шагов, мы, не сговариваясь, окружили пространство вокруг себя защитным пологом – сплетением бирюзового и золотого пламени.

– Какого… тебя сюда принесло? – прошипел Фрид яростно. – С ума сошла?

– Я тут из-за тебя, дурак, – ответила ему в тон.

– Я специально не сказал…

– Знаю!

Мы уставились друг на друга, тяжело дыша. Оба злые, измотанные, переполненные эмоциями. Я не знала, чего хотелось больше – ударить его или броситься на грудь. Фрид опередил меня – притянул к себе, обнимая и зарываясь лицом в волосы. Прижимая так, что заболели ребра. Но эта боль кричала о том, как я нужна и важна.

– Моя смелая глупая девочка… Если выживем, женюсь на тебе уже по-нормальному. Юг тебе покажу, теплое море, познакомлю с семьей, – он говорил скороговоркой, захлебываясь, боясь не успеть. – Родишь мне ребенка…

Я запрокинула голову, вглядываясь в глаза своего случайного мужа. А, может, и не случайного, если у меня на роду написано принадлежать лишь ему.

– Фрид, – глаза отчаянно защипало, а голос прозвучал жалко. – Конечно, мы выживем. Уйдем отсюда вместе.

Боги свидетели, мне никогда так остро не хотелось жить и дышать! Мы просто обязаны вырваться из этой ловушки и вернуться, чтобы показать всем, на что способна сила дуалов.

И их любовь.

Я знала об этом лишь со слов остальных. Думала, что неспособна на что-то подобное, у меня не было мечты. Были лишь цели. Стать хорошей княжной, которую будет уважать народ, родить наследника, который вместит в себе всю силу Холода, и…

Пожалуй, это все.

А с этим человеком я расцвела. Пробилась из-под толстого слоя снега, как те самые первоцветы со склона Шерельских гор.

– Надо защитить людей, – Фрид опомнился и сделал знак – истокцев накрыло огненным куполом, он сплелся с моим защитным барьером, дополнительно укрепляя.

А вокруг, как почуявшие кровь хищники, крутились дети Эльдруны. Тянули руки, распадались клочьями тумана, чтобы через время обрести четкий силуэт.

– Снова спина к спине? – дрожащей рукой я провела по его щеке, а он перехватил ее и прижался губами.

Нет, не отдам! Только мой. Пусть эти твари катятся обратно к Эльдруне, а мы еще поживем! Клянусь, не буду больше дразнить его и огрызаться. Счастье и так легко потерять, зачем рушить его по собственной воле?

– У тебя подбородок трясется, – заметил Фрид с грустной улыбкой. – И глаза блестят от слез. Неужели так переживала?

– Еще спрашиваешь! Чуть с ума не сошла, когда узнала, куда отправился мой непутевый муж. Давай выбираться, пока нас не разорвали в клочья. Дома поговорим.

Барьер начал слабеть, в бреши ломились призрачные твари. Дыхание смерти отравляло воздух, совсем как тогда, когда нас преследовали волки Хальфа.

– Я истратил почти весь резерв. Отродья тянут мою магию, как бездонные колодцы.

Лицо Фрида было непривычно бледным, на лбу застыли капли пота. Он дышал, с усилием проталкивая воздух в легкие.

– Я помогу. Во мне остался твой огонь.

Он коротко кивнул, а потом наклонился и накрыл мои губы теплым нежным поцелуем. Это был поцелуй-обещание, что все будет хорошо. Поцелуй-одолжение и поцелуй-признание. Рука поддержки, которую тянешь через безумие и черную пропасть.

Я чувствовала токи магии под кожей, как будто смешивались два источника, наполняя друг друга и создавая что-то новое и сильное, прежде никому неведомое. Жилы вибрировали и звенели, как струны музыкального инструмента. Казалось, меня сейчас разнесет на осколки.

– Попробуем прорваться, – отстранившись, произнес Фрид. Рука сжала мою руку.

Несколько мгновений я не мигая смотрела ему в лицо. А потом мы убрали купол.

Их стало больше! Словно подземное царство Эльдруны без остановки выплевывало своих детей в живой мир. Фрид жег их пламенем, а я рубила сияющими клинками обугленные ослабленные тени. Сотканные из северного огня звери и вихри рвали созданий на части. Эти мгновения тянулись бесконечно, сердце отсчитывало сбивчивый ритм, колотясь в горле и чуть не выскакивая из груди.

Я взмокла от пота, суставы и жилы рвались от напряжения, словно меня растягивали на дыбе руки палача. Я слепла от золотых вспышек, ледяного ветра и снежного крошева, боковым зрением следила за мужем, боясь упустить его из виду даже на миг. Этот страх лишал способности здраво и холодно мыслить. После гибели брата я снова боялась терять.

Силы утекали, магические жилы горели и вибрировали – я боролась на пределе сил. Подпитанная Фридом, моя магия стала сильнее, а северный огонь приобрел совершенно безумные алые переливы.

Короткий обмен взглядами – держись, муж. Держись. Немного осталось. Дети Эльдруны решили дать нам передышку либо струсили и помчали прочь – к своей мертвой матери. Туда им и дорога!

– Фарди!

Я молниеносно повернулась, вгоняя клинки в призрачную плоть. Если бы не окрик Фрида, тварь могла до меня добраться.

До истокцев оставались считанные шаги, как вдруг по защитному куполу поползли черные прорехи, а потом он осыпался лоскутами и с шипением истаял. Мужчины вскинули топоры, готовые к неравной борьбе, но Фрид в последнем усилии вскинул обе ладони со знаками Огнеликого – пламя вырвалось мощным потоком, сметая и расшвыривая теней.

Его магия тоже изменилась. В огненных языках я видела изумрудно-голубые вспышки. Холод и Огонь питали друг друга, словно стали лучшими друзьями или любовниками. Воцарилась тишина. Слышно было, как гулко толкается сердце, и как барабанит в висках кровь. Пользуясь заминкой, мы бросились бежать. Смерть дышала в затылок, с неба снова посыпал снег, а ветер продирал до костей. Матушка Метель! Только бы до деревни добраться, создания Эльдруны туда не сунутся.

Я чувствовала себя зверем, которого загоняют охотники. Вот только прикосновение призрачных созданий куда страшнее смерти. Душа несчастного обречена скитаться до самого заката мира, пока не погибнет все живое и неживое.

Нехорошее предчувствие сдавило грудь, и я обернулась.

Фрид ведь был рядом! Но теперь он отставал. Выгорел почти полностью, физические силы тоже были на исходе. Заметив его состояние, двое мужчин бросились на помощь, но этот дурак оттолкнул их.

Нас догоняли дети Эльдруны. Жалкие десятки шагов, и они вцепятся в нас.

– Фарди, не стой! – закричал со злостью, и дыхание его сбилось.

Нет-нет, только не это. Я должна помочь, отдать остатки сил, все, что удалось накопить и сохранить. Не слушая никого, я побежала назад – прямо навстречу тварям. А он повернулся спиной, в руке вспыхнул окутанный пламенем меч.

– Осторожно! – крик вспорол горло осколком, взвился к темным небесам, когда я увидела, как целая стая кидается к нему.

Клинок оставил в воздухе огненную полосу, погас, вспыхнул гораздо слабее… Одно из отродий успело коснуться южанина, прежде чем он вновь поднял руку.

Ужас прокатился по телу волной, сковал по ногам и рукам. А внутри зародилось что-то новое, мощное, неконтролируемое. Основанное на злости и дикой жажде спасти того, кто нежданно-негаданно стал дорог.

Повинуясь внутреннему зову, я распахнула руки, изливая на тварей остатки сил – своих и тех, что успела взять у Фрида. Волна золотисто-голубого пламени прокатилась над снежной пустошью, накрывая детей Эльдруны. Сметая их, как мушек, плавя сокрушительной мощью. Окутанные огнем, они метались, воздух наполнил звон и треск, как будто бился хрусталь.

Что это было? Что проснулось во мне? Память сотен поколений дуалов или отголоски божественной воли?

Я ослепла. Рухнула на колени, закрыв глаза рукавом. От невыносимой боли в глазах, от отчаянья, страха и злости хотелось орать. Меня трясло и колотило, поэтому, едва поднявшись на ноги, я упала снова. Выругалась сквозь зубы и, пошатываясь, снова встала и побежала туда, где виднелся темный силуэт.

Мы с Фридом столкнулись, задыхаясь, дрожа и стискивая друг друга в объятиях. Боги… только бы все закончилось! Сердце билось часто-часто, подскакивало до самого горла, на глаза навернулись слезы.

– Фарди… – произнес он тихо и нежно. В глазах – восхищение и… сожаление?

Тело его начало тяжелеть, тянуть вниз камнем. На груди, там, где его коснулась рука отродья, серебрился морозный узор – метка богини смерти. Я пыталась удержать его, но, сама истощенная, только рухнула сверху.

– Фрид… Фрид, ты слышишь? Только держись…

Глаза его начали закатываться, а губы синеть.

– Арх… Как холодно…

С обеих сторон к нему подбежали мужчины – я не видела, кто это был. Страх ослепил, я видела лица, но ничего не сознавала. В центр переплетения жил будто кипятка плеснули, этот морозный жар расползался по телу, проникал в кости.

– Мы поможем, – голос Эйнара звучал, как эхо. – Эй, ребята!

Кто-то подхватил меня под руки и потащил. Ноги путались, мысли метались, как рой пчел. Наверное, я на какое-то время лишилась чувств. Не поняла, как и когда мы добрались до деревни – вот и ворота, и факела, и бегущие навстречу люди. Гомонящие, заглядывающие в лицо и хватающие меня за локти и плечи. Они слились в серое пятно и перестали существовать. Все перестало быть важным, кроме одного-единственного человека.

– Фрид! – я вырвалась и побежала к нему.

Моего бессознательного мужа тащили под мышки. Голова висела на груди, ноги волочились по земле. Сейчас он казался еще больше и тяжелей, и острая жалость пробила сердце. Это как увидеть матерого и прекрасного зверя, замученного варварскими руками.

– Скорее, им нужна помощь!..

– Да уйдите вы с дороги, не мешайтесь!

– Зовите Ланди!

Нас потащили вперед, но я могла идти сама, из всех своих скудных сил сопротивлялась, потому что казалось – Фрида могут у меня отнять.

В нашем доме было темно и холодно, магический огонь потух. Жилище выглядело осиротевшим. Кто-то занес плошку с китовым жиром, кто-то набросил на меня покрывало. Фрида уложили на шкуры и стали раздевать. Вбежала растрепанная Ланди, что-то закричала. А у меня колени подогнулись, я рухнула на пол в углу. Перед глазами плыло, от боли тошнило.

– Здесь я бессильна, – сокрушенно молвила Ланди, побелев лицом. Миска с разогревающей мазью чуть не выпала из рук. – Никто не выживал после встречи с детьми Эльдруны.

Эти слова сдернули меня с места. Рванувшись, я упала перед ним на колени и сжала холодную руку. В груди было так больно, просто невозможно дышать, а глаза заволокло мутной пленкой. Во мне не осталось ни капли магии, сила северного сияния просачивалась сквозь жилы, как через решето. И все же я пыталась, пыталась влить в него хоть каплю!

– Уйдите все! Оставьте нас!! – закричала хрипло, бросая на собравшихся свирепый взгляд.

Что они тут делают, эти люди? Стоят и глазеют бестолково, чтобы потом бесконечно обсуждать случившееся? Раз за разом перемывать нам кости, не подозревая, что топчут чужую боль.

– Слышали? – строго спросила лекарка. – Пойдите прочь! Вы только шумите и грязь носите, толку никакого! – и, повернувшись ко мне: – О-ох, бедная девочка! Что вы пережили?

Хлопнула дверь – истокцы вышли вон, оставив нас в тишине.

– Его коснулось дитя Эльдруны, – я дотронулась до синеющей кожи на ребрах. Сквозь нее начали проступать вены, чертя зловещий орнамент.

– Сейчас я словно без рук, – подбородок женщины задрожал, а на глаза навернулись слезы. – Я не маг… я абсолютно бессильна…

Это были совсем не те слова, что я жаждала услышать. Нельзя убивать надежду, иначе как дальше жить? Сжав зубы, я протянула руку и коснулась холодной щеки. Глаза его были закрыты, словно Фрид погрузился в глубокий сон. Да, пожалуй, так и было.

– …но есть один-единственный способ… – как сквозь стену донесся голос Ланди.

Я встрепенулась, бросила на лекарку полный надежды взгляд. Мне все равно, что за способ, я испробую все, даже в царство Эльдруны отправлюсь.

– Можно попробовать вернуть его магией… – шепнула Ланди, присаживаясь рядом. – Но не магией стихий, а той древней и сильной магией, которую может творить лишь любящая женщина.

Я вскинула на нее взгляд. Лекарка говорила серьезно и тихо, глаза светились сочувствием.

– Что надо делать?

Ледяной… какой же он ледяной! Не верилось, что мой полный жизни и света муж может быть таким – немым и неподвижным, бледным. Но не слабым, нет. Я знала, что внутри он борется, его не взять голыми руками. Жизнь бьет в нем ключом, ее так просто не погасить. Это не огонек свечи, это бешеное пламя.

– Проси его вернуться. Проси всех богов о помощи. И, если так угодно судьбе, он тебя не оставит. Но твоя просьба должна быть жарче лавы в жерле вулкана, крепче камня и чище льда.

Она по-матерински погладила мое плечо и поставила рядом горшок с мазью.

– Я оставлю вас одних. Здесь никому больше не место. Никто не должен мешать общению двух душ.

За Ланди закрылась дверь.

Фрид лежал под шкурами обнаженный и холодный, как лед. Тщательно растерев его торс согревающей мазью, я стянула штаны и рубашку, чуть не растянувшись на полу от слабости. Буду греть его, как настоящая жена-северянка.

Забралась под шкуру и прижалась щекой к спине, а ладонь положила на грудь – как раз напротив сердца. Хотелось бережно взять его в руки, согреть, почувствовать пульс.

Я не знала, что делать дальше. Горло перехватил спазм. Хотелось сказать так много, но мысли напоминали рассыпанные бусины, никак не желали низаться на нить. Да и говорить красиво и искренне я никогда не умела. Несколько раз открывала рот, как рыба, но из горла вырывались судорожные вздохи. Что было сил я прижалась к нему со спины, крепко обнимая и вонзая в кожу ногти.

Только в эти горькие моменты я осознала, как была слепа. От этого только хуже! Каково было столько времени жить с повязкой на глазах? Почему упорно не замечала того, что было перед носом?

– Как же так, Фрид? Как так? – простонала жалко. – Ты ведь никогда не сдаешься. Я знаю тебя недолго, но это успела понять.

Закрыв глаза, провела носом по его шее, вдыхая запах и пробуждая теплые воспоминания. Зарылась лицом в волосы и снова заговорила. С каждым словом становилось все легче и легче, речь потекла, как ручей.

– Я не хотела ни к кому привязываться, никого пускать в душу… Но ты пробрался туда без разрешения, подчинил мои мысли… А теперь хочешь уйти и бросить меня одну. Навсегда одну… Я уже теряла близкого человека, снова просто не вынесу!..

Я судорожно вздохнула. Воздуха не хватало, меня трясло от отчаянья и пережитого страха, от боли и возможности потерять его навсегда. Я ведь только его обрела! Сама же, дурочка, так долго сопротивлялась и отталкивала. Печально, что именно при угрозе потери сознаешь ценность того, что упустила.

– С тобой я стала сильней… Ты научил меня прощать… Показал, что можно простить даже врага. И что можно простить… саму себя. Ты забрал мою прежнюю жизнь, но взамен предложил гораздо, гораздо больше.

Под веками стало горячо и мокро, по виску скользнула соленая дорожка и запуталась в волосах.

– С тобой я стала лучше. Я смогла дышать, жить, улыбаться. Поняла, что значит быть цельным человеком, а не осколком. А еще, что значит желать кого-то. Мне нравится говорить с тобой, наблюдать за тобой, когда ты этого не видишь. Я без оглядки доверю тебе свою жизнь.

Ты во многом лучше меня. Великодушней, искренней и прозорливей. Я не знаю, за что ты полюбил меня. Отпустить тебя выше моих сил. Если ты вернешься, обещаю, что перестану вести себя, как капризная злая девчонка. Ты нужен мне, нужен своей семье… Мы ведь семья, правда?

Руки скользили по груди, и я представляла, как ему в грудь вливается живительная сила, уничтожая проклятую метку. О, как я ненавидела смерть, как желала изгнать ее прочь! Под этой крышей ей не место, я не позволю забрать своего мужа и сделать вечным слугой Эльдруны.

– Я не отдам тебя никому из богов. Ты хочешь разрушить проклятье. Я могу тебе помочь. Я знаю, как это сделать, и ты знаешь тоже. Мы оба это поняли уже давно, но молчали. Я надеюсь, что ты слышишь мои слова. Не вздумай умереть, борись, Фрид…

От безумной усталости и истощения не было сил даже говорить. С каждым словом губы двигались все тяжелей. Сознание уплывало туда, где тепло. Казалось, я лежу в лодке, мягко раскачиваясь и слушая мерный плеск волн.

Под рукой слабо и редко билось сердце, и я представила, как проникаю в сознание Фрида, вхожу в его внутренний мир. Как наши тела и души становятся единым целым. Я пыталась вплавиться в него, врасти, оставить свои следы. У него ведь получалось вытащить меня, я тоже должна попытаться! Уцепиться за тонкую ветку, готовую в любой миг сломаться.

«Ты слышишь меня? Возвращайся!»

Вокруг снова тьма и пустота – ни запахов, ни ощущений, ни звуков. Только эхо моего голоса, отчаянье и безумная вера.

«Я. Не. Пущу. Тебя. Ты мой, ясно? Мы еще поживем…»