Глава 19

Фардана

Проснулась я, как ни странно, бодрой и отдохнувшей. И пока Фрид спал, тихо ушла из дома. Не была готова встречаться с ним взглядом или разговаривать, внутри еще тлело сожаление и чувство неправильности. Он сделал для меня столько, сколько не делал никто до него. Помог найти опору и отпустить прошлое. Но даже в глубине души было страшно признать, что я хочу остаться с ним, представляю наше дальнейшее будущее. Но это были всего лишь мечты, а реальность, увы, туманна. Вот бы Темная ночь никогда не кончалась, и мне не надо было делать окончательный выбор. Правильно Фрид сказал, я трусиха, которая боится перемен.

Дом воинов был занят, и тогда я пошла по деревне в поисках подходящего места. Хозяйственная постройка оказалась как нельзя кстати. Не обращая внимания на сумрак, я опустилась на пол, поджав под себя ноги. Требовалась тишина и сосредоточение. Перво-наперво я прогрела магические жилы, гоняя по ним остаточную магию.

Передо мной лежала задача подчинить силу льда. Вспоминались долгие изматывающие тренировки, после которых отец бушевал в ярости, а я валялась без сил, сплевывая кровь. Мы оба недоумевали, почему у меня не выходит. Но теперь, когда я сбросила собственное проклятье и отпустила Гилбара, все должно получиться. Ведь неконтролируемые выбросы у меня уже происходят.

Центр переплетения жил для магов был вторым сердцем, именно к нему я всегда обращалась, через него текла сила стихии. Нужно лишь поглубже заглянуть в него, думать о льде и сосредоточиться. Я соединила большие и указательные пальцы – так делали отец и брат во время тренировок. Овладение новыми навыками всегда происходит через боль. И сейчас, стоило сосредоточиться на льде, как жилы запылали огнем, а ладони взмокли. Показалось, каждый сустав выкручивают пыточными инструментами, мышцы пронзают разряды молний.

То, что случилось дальше, заставило пораженно ахнуть – на миг мои руки покрыл тонкий слой текучего пламени. Оно полыхнуло и погасло, оставив после себя легкое жжение и чувство абсолютной растерянности.

– Данна, ты здесь? – дверь распахнулась, и скромное помещение озарил свет факела.

– Эйнар? – я уставилась на него, удивленно моргая. – Ты следил за мной?

Несколько мгновений он стоял, рассматривая меня, сидящую на полу, а потом ответил:

– Я видел, как ты шла от воинского дома.

Мужчина притворил за собой дверь. Медленно, как будто ничего особенного не происходило, я поднялась и отряхнула колени. Встала ровно, сложив руки под грудью и вздернув подбородок.

Эйнар и правда чем-то походил на медведя. Я смотрела на него оценивающе, как разглядывают породистого скакуна или хорошо сработанный клинок. Красивый парень, статный, сильный, широкий в плечах – я видела, как под рубахой бугрились мышцы. Вот только при взгляде на истинного сына Севера не хотелось провести кончиками пальцев по щеке, вдохнуть поглубже запах или попробовать губы на вкус.

Эйнар перестал улыбаться – дыхание его сбилось, взгляд потемнел. Я не пошевелилась, когда он шагнул ко мне. Мы не говорили ни слова. Да и зачем, если все и так ясно? Я понимала, что значат все его взгляды и попытки привлечь внимание – примитивное желание затащить в постель. Меня снова затошнило от всей этой грязи.

– Данна… – он коротко облизнулся, примеряясь к моим губам.

– Ты что, совсем не боишься моего мужа? – я усмехнулась.

Эйнар тряхнул косматой головой.

– Нет. Что он мне сделает? Гости не должны причинять вред хозяевам, приютившим их на время Темной ночи, иначе боги покарают.

– Он южанин. Не знает всех наших обычаев.

– Все равно не боюсь, – упрямо произнес Эйнар. – Другие боятся, а я нет. Знаешь, как мужики шеи сворачивают, когда ты мимо идешь? Только подойти никто не осмелится. Трусы.

– А ты смельчак или просто сумасшедший?

– Сам не знаю. Ты снишься мне…

– Почему ты сказал, что я выгляжу несчастной? – безжалостно прервала я поток пустых слов.

– У счастливых и довольных женщин совсем другие глаза, – он медленно оглядел меня с ног до головы – восхищенно и жадно. – Жаль, что такая красота пропадает.

– Решил сделать меня довольной?

– Я хочу…

– Жениться? – издевательская усмешка растянула мои губы.

– Ну… и жениться тоже. Если оставишь своего южанина, – уголок рта дернулся, как будто он хотел улыбнуться.

Я думала, как и куда будет сподручней ударить этого глупца, чтобы отбить охоту лезть к чужим женам. На что он надеется? Скоротать со мной пару ночей, доказать что-то себе и другим? Убедиться в своей мужской силе и привлекательности? Ничуть не лучше этой дурочки Айли.

– А если нет? – я склонила голову набок, насмешливо глядя на северянина.

– Тогда я покажу тебе, что значит настоящий мужчина. Только истинные северяне поймут друг друга.

А в следующий момент произошло сразу несколько событий. Эйнар качнулся ко мне, чтобы поцеловать, я занесла кулак для удара, а дверь распахнулась от сильного пинка.

Фрид сразу все понял. Бросил короткий злой взгляд на меня и жгучий, полный ярости – на Эйнара. Показалось, что сейчас он накинется на него и разорвет в клочья или испепелит.

– Выйди, – процедил холодно.

– Фрид… – покачала головой, как бы говоря: «Только не убивай».

– Выйди! – повторил жестче, и между нами сверкнули незримые молнии.

Я не пыталась спорить. Решила дать Фриду возможность поговорить по-мужски. Они оба видели сложившуюся ситуацию по-своему. Не так, как я. Больше не глядя ни на одного, – сами пусть решают, не дети, – ушла прочь. Неторопливо удаляясь от постройки, пыталась уловить крики и другие звуки, но внутри стояла тишина.

Фрид

Когда Фарди скрылась за дверью, я спросил, не сдерживаясь в выражениях, что этот выродок себе позволяет, и почему я застал его рядом со своей женой. Если у него зудят яйца, их можно и отрезать. Смертник по имени Эйнар отважно улыбнулся, хотя я чувствовал шкурой его смятение и страх.

– Твоя женщина мне понравилась. А если тронешь меня хоть пальцем, вылетишь из деревни прямо в Темную ночь с ее чудовищами.

Дурак рассчитывал, что я его не трону. Растерял страх вместе с мозгами, вот и позволил себе сказать то, от чего мою выдержку порвало окончательно.

– У твоей женщины взгляд голодной волчицы. Ты что, ее не удовлетворяешь?

Я не помню, как бросился на него. Как повалил на пол и стал методично, с наслаждением избивать. Просто лупил его, как тренировочный манекен, как бесчувственный кусок мяса. Без использования магии, голыми руками.

Сначала Эйнар пытался брыкаться, ему даже удалось ударить меня в подбородок, а после затих. Я оставил его в живых, но, надеюсь, навсегда отбил охоту лезть к моей жене. Фарди только моя, порву даже за косой взгляд в ее сторону. Я знал, что она ни в чем не виновата и не давала деревенщине повода, поэтому спрос только с Эйнара. Как очухается, будет обходить нас десятой дорогой.

А сейчас…

Я прикрыл глаза. В венах кипела кровь, в жилах – магия. Ворваться бы в дом, схватить Фардану в охапку, разорвать одежду и уложить животом на стол. Или прижать к стене. Или хотя бы отшлепать великолепный княжеский зад. Но арховы обещания! Как тяжко мне, огневику, сдерживаться.

Я вышел на улицу и вдохнул морозный воздух, чтобы хоть немного успокоиться и проветрить голову. Воспоминания не давали покоя. Я вспоминал изгибы ее тела, сбитое дыхание, вкус ее губ. Вчера она не была безучастной, она отвечала! Безумно горячая, извивалась, сжимала коленями мои бедра так, что в голове извергались вулканы.

На вкус она была, как тот первый снег, что засыпает холмы Этьюрдана в самом начале зимы. Нет, не такая же холодная. Но сладкая, такая долгожданная – как глоток воды после долгой засухи. И как вода неуловимая. Все время просачивалась сквозь пальцы и убегала.

Но я-то знал, что значат расширенные, блестящие сумасшедшим светом глаза и шальной румянец на лице и шее, подрагивающие мышцы живота и пальцы, впившиеся в спину. Это было лучшим подарком и моей маленькой победой.

Конечно, ледяная княжна смутилась. Она совсем неискушенная девушка, из которой годами выколачивали все женское, мягкое, податливое. Фардана не привыкла уступать. Но она могла быть другой! Могла улыбаться светло и искренне, сама того не замечая. Иногда, когда смотрела на меня, взгляд ее горел. А еще она умела быть заботливой. Чуть ли не насильно обрабатывала мои раны, напоминала, чтобы я не забыл поесть перед тренировкой. И рубашки стирала сама. Конечно, при этом она не переставала ворчать, но и это мне в ней нравилось.

Моя строптивая женушка отправилась домой, я чувствовал ее след. Теперь точно не убежит, не вырвется, не… Я распахнул дверь рывком и остолбенел.

Фарди сидела на полу, сложив руки на кровати и уткнувшись в них лбом.

– Что случилось? Тебе плохо? Опять загоняла себя, глупая девчонка?

Не снимая одежды и обуви, я ринулся к ней, опустился позади на колени. Фардана пошевелилась и сказала глухо:

– Я устала… так безумно устала от всего этого.

Вибрация и жар в магических жилах ощущались даже сквозь слои одежды. Она почти исчерпала свой резерв. Мне было знакомо это состояние, когда всеми силами пытаешься прогнать навязчивые мысли и заглушить их физической болью.

– Знаю, я тоже устал. Я не хочу воевать с тобой, Фарди. Я хочу быть на твоей стороне. Бок о бок или спина к спине.

Переплетя наши пальцы, уткнулся лицом в ароматные мягкие волосы, прижался сзади, повторяя изгибы ее тела. Фардана ощупала сбитые костяшки.

– Этот дурак хоть жив?

Я довольно усмехнулся.

– Жив-жив. Только больше не такой красавчик. Сломанный нос и выбитый зуб – неприятная штука, знаешь ли. Зато отбил охоту тебя преследовать.

– Он и я… Я бы никогда не…

Я несильно сжал ее пальцы.

– Побойся богов, любимая. Я знаю, что ты честная жена, хранишь мне верность и защищаешь девичью честь с мечом наголо. Даже от меня самого.

Фарди ткнула меня локтем в подреберье.

– Ненавижу твои шутки!

А потом подтянула мою руку себе под голову и уткнулась в нее носом и губами. Застыла так, пока я растерянно гладил ее спину и пытался хоть что-то понять. Злость и возбуждение улетучились, осталась только нежность, сжимающая сердце в тисках.

Наградили меня боги такой сложной женщиной. Но тем сильнее хочется сделать ее своей целиком и полностью.

– Прости… – пробормотала еле слышно, язык заплетался. – За мой ужасный нрав.

– Зато с тобой не соскучишься.

Что правда, то правда. Но жить так всю жизнь невозможно. Эти постоянные споры и битвы однажды выжгут душу, оставив внутри пепелище.

– Ах да, совсем забыла… – Фарди повернулась ко мне лицом. Взгляд был усталым и воспаленным, будто она плакала. – Сегодня я случайно использовала огонь.

– Это последствия вчерашнего вечера, ты приняла часть моей силы, – я провел по щеке пальцами, зарылся ими в шелковистые волосы. – Не думай, что я делаю это только потому, что мне что-то от тебя нужно. Мне самому этого очень хочется.

В глазах цвета шторма и тумана танцевали огненные всполохи, скулы Фарданы раскраснелись. Она выглядела такой милой, невинной, беззащитной.

– Я тебе верю, – выдохнула, опуская веки и чуть подаваясь навстречу.

Раскрытые губы манили прикоснуться. Сейчас бы случиться поцелую…

– Вот и славненько, – с довольной усмешкой я отстранился и встал, оставив гордячку недоуменно хлопать глазами. – Сейчас я напою тебя отваром для восстановления жил, а потом ты, как послушная девочка, ляжешь спать. И без глупостей!

От промелькнувшей на ее лице смеси удивления, разочарования и досады я ощутил мстительное удовлетворение. Не только ей изображать недотрогу. Пусть сначала решит для себя, нужно ей это или нет, и перестанет меня мучить.

Фардана

Следующие несколько дней я провела в изматывающих тренировках, изредка отрываясь на работу в женском доме. Пробудить силу льда – тяжкий и опасный труд. Я раз за разом обращалась к средоточию своей силы, гоняла по жилам магию, а потом часами сидела над лужицей воды, пытаясь ее заморозить. Совсем детское упражнение, но и это было для меня слишком сложным. Лужица покрывалась тончайшей пленкой, дальше дело не шло. Это злило и раззадоривало, заставляя тренироваться еще усердней.

Мы с Фридом не вспоминали о том, что произошло в доме воинов, не обсуждали избиение Эйнара и, конечно, я не сказала ему о наглом предложении Айли. Все отошло на второй план, мы дали друг другу передышку. Хотя то, что он стал держаться холодней, задевало. Я не могла не думать о нем, он заполнял собой все мои мысли.

Я вспоминала слова Трари о том, что после подтверждения брака дуалы могли обмениваться силами. Только никто не знал, на какой срок и каковы пределы. Меня и так свалило после той спонтанной вспышки, хорошо, Фрид вовремя пришел.

Я думала, он будет метать молнии и устроит мне словесную порку, но муж снова меня удивил. Иногда казалось, что нам нужно поменяться стихиями, его терпение и способность здраво мыслить поражали. Я расчувствовалась, а он… отпоил горячим травяным взваром и уложил спать. Даже не сделал попытки поцеловать, пока я была размякшей, как кисель.

Зато Фрид пытался выковать из молодежи Истока настоящих воинов, количество его почитателей росло с каждым днем. К занятиям присоединялись не только мальчишки, но и парни постарше. Он говорил, что главная задача – воспитать в них настоящий боевой задор и силу духа, ведь техника – дело наживное. Если внутри нет стержня, хоть узлом завяжись – не поможет. И я им гордилась.

Поднявшись с пола на трясущихся ногах – последние часы я посвятила тренировкам, – вышла из дома. Тихая прохладная ночь окутала со всех сторон. Сейчас по горам и долинам скитаются дети Эльдруны, ищут одиноких жертв. Страшно представить, что мы с Фридом могли оказаться на просторах Шерельи в такое время.

А вообще… ужасная из меня правительница. На уме лишь всякие глупости, совсем не думаю ни о княжестве и его делах, ни об Улвисе. Если быть откровенной, то я вообще не вспоминала о женихе, кроме как в редкие визиты. Он был для меня не мужчиной, а средством достижения цели.

В последний раз я была в Хеде в свои семнадцать, именно тогда я разбила нос Снежному Князю. А он гостил у нас, когда еще был жив Гилбар. Нам как раз исполнилось четырнадцать. Надо бы все это хорошенько обдумать, да. Разложить по полочкам.

Поглощенная мыслями, я не заметила, как добралась до постройки, где Ланди занималась лекарскими делами и хранила несметное количество горшков, склянок, трав и еще боги знают чего. Она говорила, что понадобится моя помощь, но мне казалось, что жене старейшины просто хочется поболтать. Зря трепать языком я не любила, но эта добродушная женщина мне нравилась. В ней не было лжи и притворства.

– Дорогая, вот, возьми, что просила, – донесся ласковый голос Ланди, когда я переступила порог.

Лекарка протянула девице, похожей на сдобную булочку, небольшой глиняный горшок. Улыбаясь, та полетела прочь, только волосы развевались.

Ланди заметила мой любопытный взгляд и поспешила пояснить:

– Это чтобы не забеременеть, – и вдруг протянула горшочек и мне. – Тебе тоже нужно? Бери. Сейчас не самое подходящее время, Темная ночь, впереди у вас долгая дорога, а женщины в начале беременности часто испытывают слабость, недомогание и тошноту. С детишками лучше подождать до дома, а в походы в это время лучше не ходить…

Я чуть не отшатнулась, сдержалась только усилием воли. В голову хлынули воспоминания.

Огненные вспышки на стенах… хмель по венам… сплетенные тела… его бедра, зажатые между моим коленями…

Я видела и чувствовала это так ярко, будто вернулась в прошлое. Слушала Ланди, но не понимала слов. Она все говорила и говорила, но их смысл доходил до меня с опозданием.

– …повезло. У тебя хороший муж, он прекрасно сложен, у вас будут красивые и сильные дети. Вы ведь о них уже думали?

А она, случайно, не родственница Трари?

– Нет, мы пока не готовы к детям, – произнесла я, откашлявшись. – Это слишком ответственный шаг.

Она понимающе улыбнулась и коснулась моего плеча.

– Ты не злись, Данна, что на твоего мужа девки засматриваются. Оно и ясно, наши таких красавцев и близко не видели. Я наблюдательная, поняла уже, что он только на тебя глядит и остальных совсем не замечает. А местные верят, что зачать ребенка от чужака, пережидающего Темную ночь, – большое счастье и удача. И что под видом смертного на порог может явиться кто-то из богов. Моя бабка родила моего отца от пришлого, он получился крепким мальчиком, а потом сильным воином. Рассказывал потом, что семя дал сам Отец Холод.

Что ж, это немного объясняет глупое поведение местных девиц.

– А что же твой дед? – спросила я, аккуратно убирая все-таки втиснутый мне в руку горшочек со снадобьем.

– Он был только рад, – Ланди улыбнулась и заправила под косынку выбившуюся прядь. Ее ловкие пальцы быстро перебирали ягоды, выкидывая негодные, остальные бросая мне в ступку для перетирания. – У них не было своих детей, дед любил моего отца, как родного сына, и никогда не упрекал жену.

Интересные у них поверья. Да и что я знаю о Найтине? В этом княжестве я прежде не была, забралась слишком далеко от дома. Хорошо, успела выяснить, что после окончания Темной ночи уйдет торговый корабль, есть шанс доплыть до городка покрупнее и пересесть на другое судно, что отвезет нас в Ольхерм.

Но… зачем? Зачем это мне теперь? Неужели это то, чего я на самом деле хочу?

От этих мыслей в душе поднималась волна протеста. Да, мне всегда было слишком болезненно менять планы, трудно перестраиваться. Но все мое естество предательски тянулось к южанину и бунтовало против Города Жрецов. И разум ему поддакивал.

Что если мой путь лежит совсем в другую сторону? Туда, где я должна откопать похороненную правду, замкнуть круг и поставить точку? Если так, то я точно не смогу потащить туда Фрида.

– Знаешь, что я скажу тебе, Данна?

Я вскинула глаза на лекарку, и та продолжила, стараясь говорить как можно деликатней:

– Двум магам ужиться трудно. Сильные люди часто стремятся подавить друг друга, порой даже любовь не помогает. Если вовремя это не понять, можно потерять все, остаться ни с чем и до конца жизни жалеть о несбывшемся.

Я молчала, пытаясь осознать ее слова и понимая, что эта женщина права.

– Как ты догадалась, что я тоже маг?

Ланди понимающе усмехнулась.

– У меня глаз наметанный. Ты владеешь магией северного сияния, это большая редкость. Да и благодаря тебе мы часто наблюдаем чудеса в небесах и на земле.

Я улыбнулась краешками рта.

– Но ты ведь никому не скажешь?

Она заговорщически подмигнула и ссыпала мне еще горстку сушеных ягод.

– Я умею хранить чужие секреты.

Переделав вместе с Ланди уйму дел и надышавшись травами и настойками так, что засвербело в носу, я, наконец, отправилась к дому.

– Данна, какая удача! – послышался звонкий голос, и мне наперерез бросились три девицы.

Одну я узнала, это была Гъерди – веселая толстушка, которая живо интересовалась моим предложением тренировать девушек.

– Мы как раз тебя искали! – воскликнула она, переведя дух.

– Тебя дома не было, поэтому мы решили, что… – начала другая, но ее перебила третья:

– В общем, мы согласны!

– Согласны на что? – уточнила на всякий случай.

– Хотим научиться полезным приемам.

– А я вообще из лука стрелять умею, – снова затарахтела болтушка Гъерди. – Отец меня на охоту с собой берет. Белке в глаз могу попасть, шкуру ведь портить нельзя, папка их на продажу готовит. Если попорчу, так с меня самой шкуру спустит, такой он у меня строгий.

Девушки глядели на меня с волнением и ожиданием какого-то чуда. Невольно я вспомнила своего давно погибшего наставника, Клиона Черного. Он вкладывал в нас с Гилбаром всю душу. Я не способна к такой самоотдаче, но постараюсь дать этим доверчивым девчонкам все, что смогу.

Время в Истоке потекло быстрей и веселей с тех пор, как я стала заниматься с девушками. Гъерди притащила всех своих подруг и сестер, даже тех, кто не особо хотел. В итоге ко второй нашей встрече их было уже не трое, а одиннадцать. У меня никогда не было подруг, были подчиненные, сестры по оружию, и никто не относился ко мне так легко, как эти девчонки.

Я скучала по Фриду. Когда наступало условное утро, мы расходились по своим делам, и я ловила себя на мысли, что скорее бы пришел вечер, и мы встретились дома. Иногда мы не ходили есть с общего стола, а оставались в своем временном жилище и пытались что-то приготовить над очагом. Вчера он притащил мясо, и мы обжаривали его кусочки в муке.

Я ждала этих почти семейных посиделок, они завоевали место у меня в душе своим теплом и уютом. А еще вспоминала слова Ланди.

– У тебя получится, не бойся, – сказал Фрид в своей привычной манере – уверенно и спокойно.

– Я не боюсь, – отклонившись назад, коснулась спиной его груди.

Мы стояли под залитым северным огнем небом на окраине деревни. Фрид расположился сзади, накрыв руками мои ладони. И снова мы пытались понять силу дуальности – южанин послал магическую волну мне по жилам, усиливая и заставляя тело вибрировать.

На мгновение стало больно до темноты в глазах, а потом на ладонях вспыхнули острые грани. Кристаллы льда были неровными и короткими, совсем не такими, какие мог создавать Гилбар, но даже это было для меня достижением.

Я обернулась, встречаясь взглядом с Фридом. Он улыбался.

– Видел бы это отец. Он бы обрадовался.

Вспомнилось строгое костистое лицо с обветренной кожей, льняные, очень светлые волосы с нитями седины, сурово поджатые губы и горящий взгляд. Князь Тэасс Ангабельд всю жизнь провел в гонке, пытаясь достичь недостижимого, и был поразительно упрям.

– Думаю, этот желчный старик нашел бы, к чему прицепиться.

– Он по-своему обо мне заботился. Знал, что слабость не прощают.

– А мне нравится видеть тебя слабой, – признался Фрид. Он все еще не выпустил моих рук, его подбородок лежал у меня на плече. – И женственной. А еще я бы поглядел на тебя в традиционном этьюрданском костюме. Или в полупрозрачном платье… серебряного цвета… с глубоким вырезом на груди, обнаженной спиной и разрезами на бедрах… – произнес вкрадчиво, согревая шею дыханием. – Ты наденешь его для меня?

– Только в том случае, если ты тоже наденешь для меня нечто подобное, – я повернулась, оказавшись с ним лицом к лицу.

Несколько мгновений он смотрел на меня широко открытыми глазами, а потом рассмеялся от души.

– А я ошибался, когда думал, что у тебя напрочь отсутствует чувство юмора!

Я несмело улыбнулась, не прекращая пристально разглядывать его лицо. Я была рада, что он оттаял. Меня захлестнула волна необъяснимого тепла, а воздуха стало мало.

– Фарди, – начал негромко, спускаясь взглядом к губам. – Я не могу ждать конца Темной ночи.

Он привык идти до конца, а я не заметила, как приняла его игру. Это, конечно, волновало, но игра слишком затянулась.

Фрид перехватил мое запястье и поцеловал то место, где бился пульс. Задел губами брачную татуировку – та ожила, засеребрилась в лунном свете.

– Ты… – во рту стало сухо, и я с трудом проглотила вставший в горле ком. – Ты сейчас уходишь?

– Да, сейчас мне надо идти, я обещал парням погонять их, – а потом: – Дождешься меня?

Я кивнула, и почему-то захотелось спрятать взгляд. Протянув руку, коснулась меха на его воротнике.

– Я тебя дождусь. Возвращайся скорее.

После экспериментов с противоположными стихиями ныло все тело, а жилы были готовы лопнуть. Я и представить не могла, что они способны вместить в себя столько. Фрид подпитывал меня, давая возможность либо усиливать мою родную стихию, либо понемногу использовать огонь. Правда, единственное, что я пока могла сделать – это зажечь лучину. Я ощущала себя сосудом, который должно во что бы то ни стало заполнить, все мое естество стремилось к этому. Невольно вспоминались слова Трари о том, что давным-давно дуалов использовали в самых разрушительных войнах.

В источнике я намыливала кожу до скрипа, раз за разом ныряя в горячую воду, и все равно дрожь не утихала. Как будто меня била жестокая лихорадка. Мышцы ныли, кожа горела, кровь текла по венам жидким огнем, и этот огонь стекался в одно место внизу живота, оседая там тяжестью.

Внутри метался шальной огонек, и я не знала, что с ним делать.

Сейчас я стояла перед очагом, суша волосы, и мысленно ругала южанина. И где теперь его носит? Почему так долго?

Было жарко, даже душно, и я не стала одеваться. Осталась в одной рубашке для сна и шерстяных чулках. Я тоже устала. Когда остатки терпения сгорели, и я уже собралась нырнуть под одеяло, плюнув на все, заскрипела дверь.

Фрид

Это случилось на днях. Я был в доме воинов один, приводил в порядок клинки, как вдруг дверь тихо скрипнула, и внутрь скользнула женская фигурка.

Айли. Я ее запомнил. Да и трудно не заметить ту, кто нарочно пытается попасться на глаза. Эта бесстыжая девица пыталась меня соблазнить, даже начала раздеваться, но я оборвал все ее попытки.

«– Разве ты меня не хочешь? Разве я не хороша?» – голос зазвенел от обиды.

«– Хороша, но не для меня. У меня есть жена. А теперь оденься, иначе побежишь голая по деревне».

Я не шутил. Я не хотел, чтобы меня с ней застукали и пустили слух, который обязательно дойдет до Фарданы. Ничто не должно мешать нашему хрупкому миру. Нужно выкинуть всех, норовящих влезть между нами, послать их к Арху в пасть, чтобы никто не мешал и не топтался грязными ногами. Я уже понял, что у меня не будет других женщин. И традиции моей семьи, и учение Ордена не одобряет измен. Вот и осталась только одна, поработившая сердце и душу.

Но Фарди никак не желала принять истину!

Я хотел, чтобы для меня раздевалась именно она. Хотел видеть ее смущение, жажду и блеск штормовых глаз. Как она кусает губы и откидывает копну белокурых волос. Перед глазами пронесся абсолютно бесстыдный сон, в котором Фардана, обнаженная, выгибалась и шептала мое имя. А я ласкал ее руками, губами, языком собирал с разгоряченной кожи капли пота.

Закрывал глаза и видел картину – она лежит подо мной, волосы разметались, губы пунцовые, дыхание сбитое. А в глазах вся моя жизнь. Или смерть.

Хотелось оказаться с ней в своем поместье на берегу южного моря, в своей спальне. Как наяву я видел арку окна, колыхание легких штор и узкий серп месяца. Фарди в платье цвета серебра – скрепленное на плечах лентами, прозрачное. Тонкую ткань натягивают острые соски, шею украшает массивное ожерелье, в разрезах виднеются длинные ноги.

Она подходит и, приподнимая подол, садится мне на колени лицом к лицу, в глазах дерзость и вызов. Я сжимаю ее гибкий стан и притягиваю к себе, покрываю грудь и шею поцелуями…

Пощади, Солнцеликий! Эти мысли сожгут меня заживо!

Я еле пережил ту ночь, а потом и вовсе прочь убрался, пока Фарди не проснулась. Гонял по телу магию, а потом тренировался, пока мышцы не свело от боли, а голову не окутал блаженный дурман.

Все. Решено. Пора менять тактику и приступать к взятию крепости по имени Фардана Ангабельд. Сама она будет метаться годами, нужно всего лишь немного подтолкнуть.

И теперь я замер у закрытой двери, как юнец, впервые пришедший на свидание. Ночь была мягкой и бархатной, небо – простегано бирюзовыми нитями, расшито звездами. Вдохнув поглубже, я толкнул дверь.

Фарди стояла у очага в одних чулках и рубахе до середины бедер, как будто совсем не ждала моего появления. Она промокала волосы тканью, перекинув их на грудь, а я застыл на пороге, не в силах оторвать взгляд от волнующего зрелища. По телу прокатилась огненная волна, кровь запульсировала в висках.

– Ты долго, – сообщила, опуская руки и глядя на меня слишком серьезно. Глаза ее напомнили два темных колодца с рассыпанными звездами.

Вдруг Фардана шагнула вперед и стянула с меня сначала одну перчатку, затем вторую. Помогла снять куртку и повесила одежду на крюк. Я стоял, как дурак, ничего не понимая.

– Что ты делаешь?

Голос сел и охрип. Она вздрогнула и застыла вполоборота. А я снова ощутил аромат первоцветов, яблок и почему-то весны. Мы смотрели друг на друга и, кажется, оба совсем растерялись.

– Забочусь о тебе, – пожала она плечами, как будто ничего необычного не происходило. – Жена ведь должна заботиться о своем муже.

Пока она шла к столу, я скользил взглядом по ногам, затянутым в шерстяные чулки. Они начинались как раз там, где заканчивалась рубашка, и при каждом шаге мелькала полоска светлой кожи. Кожи, которую хотелось потрогать, а потом и попробовать на вкус.

Именно сейчас я понял, что значит проглотить язык или лишиться дара речи. Фарди просто мастерица удивлять!

– Ты будешь есть?

Я покачал головой, продолжая стоять на месте, как истукан.

– А пить? – она взяла со стола кувшин и, плеснув в глиняный кубок темной жидкости, пригубила. – Вино из ягод…

Сбросив оцепенение, я шагнул к жене и перехватил руку с кубком. Только сейчас заметил, как она взволнована. Щеки порозовели, как и губы.

– Ты чего трясешься? – усмехнулся, глядя в широко распахнутые глаза. – Я тебя не съем. Если хочешь… можешь размять мне шею.

А что? Надо пользоваться моментом.

Только уселся на табурет, как ловкие пальцы скользнули под волосами и следом на шею, разминая затекшие мышцы. Я закрыл глаза, перед взором замелькали алые пятна. Фардана прижималась ко мне животом, и даже через слой одежды я ощущал тепло ее кожи.

Руки были нежными, и вскоре боль начала ускользать.

– Фарди, скажи честно. Что с тобой случилось?

Кажется, мою вредину подменили. Еще ни разу не видел ее такой милой и покладистой.

– Просто я решила тебе поверить. Кто угодно мог подвести меня, но только не ты.

Эти слова, сказанные бархатным шепотом, пустили по телу сотни мелких разрядов. В ней не было притворства, я чувствовал лишь обезоруживающую искренность. Она действительно решила принять меня как часть своей судьбы.

– Хватит, – поднявшись, я взял ее ладони в свои. – Сейчас кое-что тебе покажу.

Увлек Фардану к огню и заставил сесть на покрывало.

– Что ты задумал? – спросила, бросив косой взгляд и подтянув под себя ноги.

– В Ордене нас учили особому массажу – расслаблять жилы, воздействуя на узлы в них.

Я действительно умел это делать. Только научили меня ему не братья, а один маг-пустынник. Он был слишком стар, и племя изгнало его умирать – в песках лишние рты никому не нужны. Я выходил его, и в благодарность он показал особый магический массаж. Что ж, настало время применить знания!

– Ты слишком изматываешь себя, так ты только отдаляешь свое овладение льдом. Восстанавливаться просто необходимо. Запоминай, Фарди. Будем делать его друг другу, – на последней фразе я не сдержался, и улыбка растянула губы.

Она колебалась. Щеки покрылись милым румянцем, крылья изящного носа затрепетали, прикушенная губа налилась алым, как вишня.

– Повернись спиной, – скомандовал я, поворачивая женушку за плечи.

Фардана что-то привычно ворчала, но я не обращал внимания. Она сегодня так мягка, а скоро и вовсе станет податливой, как воск, и тогда… Клянусь Солнцеликим, она не пожалеет.

– Вдоль позвоночника проходит один из самых крупных узлов, – я надавил двумя пальцами на точки на шее, позволяя крошечной магической искре проникнуть под кожу.

– Ай!

– Терпи, сначала будет неприятно, но потом ты почувствуешь тепло и расслабление, – я спускался ниже, массируя узлы и чувствуя, как напряжение покидает тело Фарданы.

Рубашка мешала, но я обещал себе не торопиться. Приобнимая и удерживая княжну за плечи, свободной рукой продавил точки на пояснице.

Она уперлась подбородком мне в предплечье и прошептала:

– Стало не так больно. Я действительно перетренировалась.

Я придвинулся теснее, грудью ощущая пылающую кожу.

– За ушами тоже находятся узлы.

Пальцы коснулись нежного места во впадинке за мочкой, скользнули вниз.

– И в яремной ямке… и над ключицами… – каждое свое слово я сопровождал действиями, понимая, что вот-вот попрощаюсь с самоконтролем. Это было испытанием больше для меня, чем для нее.

– На губах тоже есть?

Не заметил, как скользнул подушечкой большого пальца ко рту и провел им по губе. Туда, а потом обратно. Хотелось сделать то же, только языком.

– Ложись, так будет удобней.

Даже не споря, Фардана растянулась на шкурах, уткнувшись лицом в сложенные руки. Она или слишком расслабилась, или совершенно лишилась сил. Я нежно сдвинул волосы, не отказывая себе в удовольствии пощекотать пальцами затылок.

– У тебя мурашки от моих прикосновений, – сообщил негромко, склонившись над ней. – А я хмелею от твоего запаха.

В доказательство своих слов я сделал глубокий вдох, дурея от аромата женской кожи и влажных волос. Переплел наши пальцы и опустился ниже, вжимаясь бедрами в упругие ягодицы, почти ложась на нее.

– Фрид… – выдох, похожий на стон, от которого меня разорвало на тысячу кусков.

Я впился в шею поцелуем, прикусывая кожу, ставя свое клеймо. Магия бурлила в жилах, рвалась наружу, огонь туманил рассудок, но я поклялся, что больше не подвергну ее опасности. Поэтому лишиться невинности – единственная угроза на сегодня.

На нежной коже проступил розовый след, и я коснулся его языком. Фардана глухо рыкнула, изгибаясь и переворачиваясь на спину – ко мне лицом. Она снова была подо мной – раскрасневшаяся, с разметавшимися волосами и горящими глазами. Грудь в вырезе рубашки тяжело вздымалась.

– Дай закончить, – я приподнял ее руку и чуть согнул в локте – рукав скользнул вниз, обнажая покрывшуюся мурашками кожу. – Запястья, предплечья – здесь тоже есть точки.

– Это уже мало походит на массаж, – заметила женушка шепотом, не сводя взгляда с моего лица. А потом стала медленно опускать его все ниже, ниже, ниже… Пока щеки не окрасил румянец.

Фардана

Поразительно, насколько чуткими могли быть его руки. Они отняли немало чужих жизней, но со мной он безошибочно угадывал, где и как нужно коснуться, чтобы снять напряжение и боль. Он старался для меня, и эта нежность била в самое сердце. От переизбытка ощущений, полумрака и тихого потрескивания пламени я растаяла.

Шею обжег собственнический поцелуй-укус. Фрид как будто хотел поглотить меня, раствориться во мне, присвоить.

– Я сгораю, Фарди, – процедил глухо, смотря на меня сверху вниз. Лицо каменное, а во взгляде – самое настоящее пламя. – Знаешь, о чем я сейчас думаю? Что себе представляю?

Пальцы сжали мое запястье сильней. Я не могла пошевелиться, как заколдованная, ждала, чувствуя, как нарастает буря внутри. И как меня начинает бить яростная дрожь.

– Я закрываю глаза и вижу тебя в купальне. Как ты сбрасываешь одежду, как входишь в воду… – Фрид зажмурился и мотнул головой. – Или раздеваешься здесь, в нашем доме. Распускаешь волосы, и они падают до поясницы. Мне так нравятся твои волосы, они похожи на лунный свет. А потом я касаюсь тебя, ласкаю…

– Замолчи… – пролепетала я, потому что и сама представила себя такую. Увидела себя его глазами, и эта женщина показалась мне прекрасной.

– Эти картины не дают покоя ни днем, ни ночью, – произнес со злым отчаяньем.

Боги… мы совсем друг друга измучили. Все, что делалось мной сегодня, было по велению сердца. Я действительно хотела о нем позаботиться, стать ближе, взять немного его тепла, взамен отдав свое. И я разрешила себе поверить ему. Он и правда никогда меня не подведет. Откуда-то я это знала. Несколько тягучих мгновений мы смотрели друг другу в глаза, ведя безмолвный поединок.

– Фардана, – он покачал головой и с шумом выдохнул, а потом стянул рубашку и отбросил в сторону, как ненужную тряпку. – Что плохого в том, что двое любят и хотят друг друга?

Вместо ответа я, как загипнотизированная, протянула к нему руку и коснулась бронзовой кожи чуть выше пупка. Повела, изучая контуры жестких мышц. Было приятно трогать его, внутри все замерло в сладком ожидании. Замер и Фрид. Даже дышать перестал, только взгляд метался с моего лица к руке, скользящей по животу и обратно.

Едва мои пальцы приблизились к кромке штанов, он с болезненной гримасой сгреб меня в охапку и придавил к лежанке. Между нами была только моя рубашка, но казалось, ткань исчезла, испарилась под жаром его тела. Грудь налилась и заныла, требуя ласки.

Его слова о любви и желании я не смогла опровергнуть. Изнутри хлынуло тепло, оплетая жилы и вены, рассыпаясь жгучими искрами, рождая потребность сделать счастливым кого-то, кроме себя.

– Фарди… – выдохнул мне в губы, обжигая их горячим дыханием. Его неприкрытая страсть и будоражила, и пугала – руки покрылись мурашками, и я сдвинула колени. – Я смутил тебя тогда… Но позволь мне…

Его голос был ласково-нетерпеливым, искушающим. Поцелуи дразнили и жалили одновременно, губы прошлись по виску, скользнули на шею. Мы то целовались, то замирали и долго смотрели в глаза друг другу. Тишину нарушало лишь потрескивание огня и наше взволнованное дыхание – одно на двоих. И сердцебиение. Казалось, мое подстраивается под его. Происходящее между нами напоминало древнее таинство, это было так волнительно и так прекрасно.

– Я не хочу рвать этот брак, ты об этом прекрасно знаешь. Это подарок судьбы, разве ты не понимаешь?

– Может, это очередное проклятье? – выдохнула я, чувствуя, как трясутся руки. – Не бывает, чтобы так быстро… и так сильно… так больно…

– Тебе больно? – спросил, и лицо исказилось от волнения.

Я кивнула и коснулась кончиками пальцев своей груди. Глубоко внутри и ныло, и горело, как никогда прежде.

– Ты дрожишь, – он улыбнулся и погладил большими пальцами мои щеки. – Помнишь, что я говорил тебе про свободу воли и свободу выбора? Я не могу отнимать их у тебя, потому что я люблю тебя, Фарди. Никого нет и не будет, осталась только ты.

– Фрид… – сама не знала, что хотела сказать. Глаза защипало от подступающих слез.

Эти слова ударили в сердце острым копьем, провернулись, разорвав его на ошметки. Меня затрясло, как в лихорадке – я вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, что его колотит тоже. Фрид говорил еще что-то – нежное, бессвязное, покрывал поцелуями ладони и запястья, свободной рукой сдвигая рубашку. А у меня в голове набатом стучали слова:

«Я люблю тебя… Люблю…»

– Я давно понял, что ты моя. А я принадлежу только тебе.

Он поцеловал меня медленно и так глубоко, будто хотел выпить до дна. Одна рука сжимала запястье, а другая вдруг оказалась там, где ей совсем не место. И я вздрогнула, прогнулась, сдавила ее бедрами.

– Фарди… – прошептал он так нежно, что тело мгновенно откликнулось. – Не обязательно идти до конца, если ты боишься… Может быть хорошо и так… Я тебе покажу… Я сам не знал, как это прекрасно, когда любишь…

Я не была готова к таким словам, хотя глубоко в душе жаждала их. А он нарочно хлестал меня ими.

– Посмотри на меня.

Его дыхание было тяжелым, в глазах – самая настоящая бездна и первобытная жажда. Мне хотелось взять эту жажду, эту дикость, пить большими глотками.

– Ты чиста, как первый снег. Так смущаешься, так краснеешь…

Нас обоих колотило. Что-то происходило сейчас. Что-то сакральное, неподвластное моему пониманию – этим был пронизан воздух, это отражалось в пламени огня и танце теней.

– Сними эту архову рубашку. Хотя нет, я сам, – он схватился обеими руками за горловину и с треском разорвал пополам. Жадным взглядом оценил открывшийся вид.

Я сначала неловко и несмело положила ладони ему на грудь, уже уверенней скользнула к плечам и обняла за шею. Потянула на себя, коснулась губ.

Рубашка сбилась и превратилась в потный мятый комок – я осталась под ним обнаженной. И он неспешно, наслаждаясь каждым мигом, показывал мир, о существования которого я знала лишь понаслышке. Уходило смущение, плавился стыд, сгорала робость под напором мужчины, которого, кажется, я тоже уже давно считала своим.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились.

Его горел шальным блеском, волосы растрепались. Загорелую кожу усеяли мелкие капли пота, грудная клетка вздымалась тяжело и неровно. Таким он казался мне невероятно мужественным и при этом открытым, уязвимым передо мной.

– Сегодня до конца идти не будем… хочу растянуть удовольствие, оставить самое важное на потом…

– Что это значит? – спросила я, плохо соображая.

– Сейчас покажу, – Фрид улыбнулся многообещающе.

И показал.

Руки его были везде… как и губы. То, что в прошлый раз я посчитала маленькой смертью, сегодня оказалось вторым рождением и освобождением. Я и представить не могла, что когда-нибудь смогу стать настолько свободной.

С ним. Человеком, которого поначалу ненавидела и презирала. Но он шаг за шагом сметал мои стены, пробирался в душу и мысли. Разве могла магия сотворить с нами такое? Разве у нее есть такая власть? Нет, я в это не верю.

Мы лежали, сплетясь друг с другом, и долго не могли прийти в себя. Потом целовались, пока губы не начало саднить. А, когда смогли оторваться, смотрели друг на друга по-новому, будто увидели впервые.

Внутри царило умиротворение и опустошение. Все лишнее и напускное смыла приливная волна.

– Ты понимаешь, что теперь я тебя никуда не отпущу? – спросил Фрид, вытирая мой живот остатками рубахи. А потом подцепил прядь волос и накрутил на палец – взгляд при этом у него был немного безумным. – Можешь забыть о своем убогом женихе.

– У меня ведь есть время до конца Темной ночи, – ответила я скорее из желания подразнить. – Вдруг я передумаю?

Фрид властно смял мою ягодицу и подтянул к себе. Наклонился к самому уху и шепнул:

– Скажи, что я был великолепен?

Я улыбнулась.

– Скажем, неплох.

– Неплох? И это все? – брови изогнулись в притворном изумлении. – Так ты оцениваешь мои старания?

Да уж, постарался он точно от души. Я до сих пор не могла прийти в себя от свалившихся впечатлений. И даже не знала, как к этому относиться. Я положила руку ему на грудь. Кажется, начала понимать, что значит схожее строение магических жил. Несмотря на разные стихии, я чувствовала его, как саму себя.

Внезапно накатила такая слабость, что веки начали опускаться сами собой. Я почувствовала, как лба коснулись губы Фрида. Подпустив его так близко, я сделала окончательный выбор. Наконец-то я осмелилась. Но одна вещь не давала покоя. Получая что-то, всегда приходится отдавать что-то взамен.

Несмотря на Темную ночь, я почувствовала, когда должно прийти утро. Это был внутренний толчок, выбросивший меня из мира грез, – я всегда просыпалась в одно и то же время. Но этот раз был особенным, непохожим на другие. Я разрешила себе чувствовать, быть слабой и просто дышать.

Несколько мгновений лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом и силой мужского тела, смешением наших запахов и легким гудением в мышцах. Спину грел магический огонь, шею щекотали ворсинки мягкой шкуры, а кожу между лопатками поглаживали чужие пальцы.

– Хватит притворяться, – раздался насмешливый голос у меня над ухом.

– Ты смотрел, как я спала? – я отодвинулась, натянув покрывало до подбородка.

– Я часто смотрю, как ты спишь, – приподнявшись на локте, Фрид окинул меня взглядом, и щеки сразу вспыхнули. – Обычно ты крутишься и никак не можешь найти себе место, морщишь лоб и вздыхаешь. Но сегодня ты спала, как младенец.

– Ты явно не имел дела с младенцами.

Повисла неловкая тишина, а потом мы улыбнулись друг другу. Одновременно, не сговариваясь. И просто смотрели, не зная, что можно еще сказать. И нужно ли. А потом я решила – ай, да пошло оно все! В любой миг одного из нас может не стать. Жизнь слишком скоротечна, чтобы тратить ее на сомнения и страхи, а это хрупкое, едва обретенное счастье может растаять, как дым.

Я не хотела это терять. Не хотела терять ни единого мгновения. Зато хотела попробовать всё и отдать всё, что смогу. Осторожно потянулась пальцами к его щеке. Коснулась самыми кончиками, трогая, изучая, лаская. А он закрыл глаза и потянулся за моей рукой, как хищный лесной кот, удивленный и сраженный нежностью. Между нами не осталось секретов. Мы оба думали об одном и том же, оба одно и то же знали, и слова были не нужны.

Едва услышав его голос в тот злополучный день, я что-то ощутила. Какую-то вспышку. Будто мое сердце уже все знало. Но я бы не оценила, не прочувствовала все, что должна была, если бы мы не проделали этот длинный и полный опасностей путь. Путь, к концу которого мы оба повзрослели.

– Знаешь, о чем я подумала?

Фрид открыл глаза и поглядел на меня с любопытством.

– Что не хочу больше ждать.

Перевернувшись, я оседлала его бедра и наклонилась, упершись ладонями в пол. Мое лицо находилось над его лицом, глаза смотрели в глаза. Меня накрывало осознанием того, что если бы он не появился в моей жизни, сейчас я была бы замужем за другим человеком. Совершенно чужим мужчиной. Или вообще была мертва стараниями Хальфа.

Ладони Фрида поползли вверх. Они казались раскаленными, как нагретый над огнем металл. Еще немного, и останутся следы от ожогов. Взгляд темных глаз стал еще темнее, подернулся дымкой, а в зрачках – мое отражение.

– Правильное реш…

Я не дала ему говорить. Запечатала рот поцелуем – все еще неумелым, но я очень старалась. Хотелось отплатить за все, что он мне дал. И дело было вовсе не в постели. Все серьезней, гораздо серьезней и глубже. Мы доверились друг другу, отдали жизни один другому в руки.

– Вся моя… Такая красивая… – произнес Фрид между поцелуями, когда нам обоим потребовался воздух. Слегка приподнялся, скользя ладонью по животу и оглаживая грудь. – …И безумно горячая… До тебя я не знал, насколько горячим может быть лед.

Мы снова целовались и продолжали разговор на языке медленных касаний и упоительных ласк. А потом он опрокинул меня на спину, оперся на локти, почти касаясь своим лбом моего. Но я совсем не чувствовала себя беззащитной – напротив, защищенной и уверенной. Я больше в нем не сомневалась.

Я сама потянулась и очертила языком контур его губ. В этот раз он позволял мне вести его, увлекать за собой в снежное пламя, где плавились и сгорали все стены. Когда воздуха стало не хватать, а перед глазами заплясали цветные мушки, я откинулась назад. Все исчезло в туманной дымке, осталось только его лицо, освещенное пламенем очага, и взгляд – хмельной, обжигающий, как и огонь, что он носил в себе.

– Фарди…

Наверное, все было написано у меня на лице – Фрид с легкостью прочел мое немое послание. Я ощутила его совсем рядом – невозможно близко. Отказаться? Ох, нет, только не сегодня, не сейчас. Я не смогу. Просто. Не. Смогу.

– Я люблю тебя, – шепнул он те самые слова, что еще недавно перевернули душу. А потом плавно качнулся ко мне.

Слезы покатились по вискам, и я всхлипнула, прогнулась в пояснице, прижимаясь плотнее.

– Тебе больно?

Я помотала головой. Боли не было. Совсем. Но я продолжала плакать, трогая кончиками пальцев его лицо, зарываясь в волосы. Еще никогда я не испытывала эмоций такой красоты и такой силы. И мне хотелось большего – еще, еще и еще, захлебнуться, испить эту чашу до дна.

Снег и холод остались снаружи, а здесь, в этом тихом уголке, бушевало пламя. И хотелось, чтобы Темная ночь никогда не кончалась.