Глава 19

— Вы готовы? — твердо спрашивает Замятин по телефону.

В последнее время только его голос мне придает уверенности. Наверное, потому, что Давид пошел против моего мужа. Я понимаю, что, скорее всего, ему меня жаль. И, так как он потерял жену и дочь, теперь он пытается спасти нас с Кирой.

Привстаю на носочки. Выглядываю в глазок. В одной руке сумка, в другой ладонь дочери.

— Да, но он все еще тут. Как мы пройдем мимо него? Он совершенно точно никуда не собирается.

Мужской голос звучит авторитетно и решительно:

— Сейчас я позвоню Диме и скажу, что очень скучаю по работе. Поинтересуюсь, где он. В данный момент моя должность вакантна, и фактически, кроме вашего мужа, им никто не руководит. Я посоветую ему проверить верхние этажи. А вы следите и, как только он поднимется, тут же бегите вниз. Я жду вас в машине у подъезда.

Прекрасно понимая, что опять иду против воли мужа, я вздрагиваю. Сердце ускоряет ритм, тело вибрирует от напряжения, словно сжатая пружина.

Меня отвлекает Кира.

— Мама, мы к папе поедем? Мама, я хочу к папе!

Я стараюсь не обращать внимания. Понимаю дочь, но не могу объяснить ей, что отцу важнее какая-то тетка с работы, чем мы с ней. Неприятно и больно. В груди стоит ощущение заливающей все тоски. В душе пульсирует осознание того, что я поступаю неправильно, разлучая дочь с отцом. Но я не могу иначе.

Как только охранник, как и обещал Замятин, поднимается наверх, я открываю дверь, стараясь поворачивать замок как можно тише. И бегу вниз.

Кира начинает капризничать. То ей неудобно, что я слишком сильно тяну ее за руку. То ей не нравится, что нам в принципе приходится спешить. На первом этаже она и вовсе тормозит, топая ножками. А я уже слышу, как сверху с грохотом тяжелых ботинок бежит охранник.

Едва не прокалываюсь с домофонной дверью: с трудом успеваю найти маленькую кнопочку на сером металле. Вынуждена тащить сопротивляющуюся Киру на буксире. Как только мы появляемся на улице, возле меня немедленно оказывается Замятин.

Он как глоток свежего воздуха. Надо спешить, а я встречаюсь с его синими глазами — и все страхи улетучиваются.

Начбез кажется сильным и уверенным в себе, несмотря на то что одна рука зафиксирована и движения немного сумбурные. Уверена, он не подведет.

Здоровой рукой Замятин подхватывает Киру и умудряется усадить ее в кресло за считаные секунды, а я вместе с сумкой запрыгиваю на заднее рядом с ней.

Машина резко срывается с места. Оборачиваюсь, чуть ли не с коленями забираясь на сиденье. Мое тяжелое дыхание, кажется, перекрывает шум мотора.

Вижу в окно машины: на дорогу выбегает тот, кто должен был нас охранять. С его головы слетает кепка, я очень боюсь, что парень начнет стрелять по колесам, но он достает из кармана совсем не оружие, а телефон. Дима, как звал его Давид, куда-то звонит.

— Он поймет, что это ваших рук дело, — обращаюсь к Замятину.

Мы уже далеко. Немного успокоившись, поворачиваюсь, сажусь ровно, протягиваю ремень через грудь.

— Я хочу к папе! — словно пожарная сирена, неожиданно громко и резко орет Кира.

Бывший начальник безопасности моего мужа сидит в кресле пассажира. За рулем какой-то пожилой мужчина. Вижу его впервые.

— Дед, ты номера залепил, как я сказал? — начальственно интересуется Замятин.

— А то как же, родненьким черноземом. Ох и влип ты, внучок, ох и влип. И было бы ради чего по лезвию ножа ходить, — смотрит на нас с Кирой искоса.

Его можно понять, моя дочь глушит нас звуком в сотню децибел. Мне сквозь землю хочется провалиться, так стыдно за нее, дочь никогда не слушается. Конечно, виноваты родители. Папы все время нет дома, а мама постоянно плачет.

— Знакомьтесь, это мой дед, Борис Михайлович, а это Эвелина Евгеньевна и Кира!

— Раньше Оли были, Кати, а теперь напридумывали всякого. Еще бы Эвольга или Эвалисандра назвались.

— Дед, прекрати бубнить, за дорогой лучше следи. Знаешь же, как опасно.

Смотрю на крупные покатые мужские плечи, на широкие ладони на коленях и думаю о том, что, скорее всего, Замятин до сих пор испытывает ужас при быстрой езде. Это нормально. На его месте у любого была бы психотравма.

— Я так понимаю, это из-за нее ты получил по морде и лишился работы?

— Расслабься, дед.

Снова изучаю профиль Замятина. Мне все время неудобно и не по себе. Потому что Борис Михайлович прав. Старенькое потрепанное детское кресло стоит позади места Давида, а я сижу за водителем, поэтому хорошо вижу лицо бывшего начбеза. В отличие от моего мужа, Давид боевые отметины не прячет. Фингал под его глазом алеет на половину лица.

Вначале он показался мне грубым и невоспитанным. Сейчас я понимаю, что эта его прямота на вес золота. Давид Всеволодович выбрал свой путь и не собирается сворачивать. Несмотря на то, чем ему это грозит. Это делает ему честь. И от Давида исходит какой-то особый магнетизм. Уверена, он всегда нам поможет, особенно если мы попросим.

Сейчас он вытащил нас из пыльной квартиры на воздух, тогда как мужу было наплевать, что ребенок сидел взаперти.

— Думаю, хорошо, что я лишился этой работы. Давно пора открыть свое дело.

Дед вздыхает. Пыхтит. Видимо, речь о давнем споре.

— Дед, ты просто не разбираешься, частный охранный бизнес — сложное направление. Чтобы быть успешным владельцем подобной организации, надо знать множество вещей, быть профессионалом в своей области и всегда уметь понять, что нужно каждому клиенту. Но это еще не все. Охранный бизнес связан с безопасностью людей и их имущества, а значит, самое главное здесь — доверие.

Борис Михайлович смеется.

— О, вот тута и проблемка! После истории с Катаевым, какое к тебе доверие? Счас все богачи начнут складывать легенды о том, как Замятин-младший жену олигарха в деревню упер.

— Давид Всеволодович, может, мы с Кирой в гостиницу поедем? — тихо встреваю в разговор мужчин.

— А вы карту свою давно проверяли, Эвелина Евгеньвна? — Синие глаза цепляют меня в зеркале. — Уверен, вам нечем платить за гостиницу. Если он не заблочил счета до этого, то сейчас уже точно.

Мне аж дурно становится. Я уже не сомневаюсь, что Богдан способен на подобное.

— Мама я хочу к папе! — на минуту притихшая, снова начинает визжать Кира. А еще пытается отстегнуться. Приходится держать ее силой.

— Вот на хрена ты в это ввязался?! — психует дед и бьет руками по рулю, его раздражает моя дочь.

Втягиваю голову в плечи. И по щекам растекается горячая, прямо-таки жгучая краска стыда.

— Он отберет у нее ребенка!

— Этого, что ли? — кивает дед на мою избалованную дочь. — Так я бы на месте Эвелины твоей сам ему отдал! Только долго ли мужик продержится? У меня уже перепонки полопались.

В этом есть не только моя вина, но и Богдана. Муж обожает покупать спокойствие и любовь дочери. Капризничает — подарок, не ест — подарок, не спит — подарок.

— Она просто ребенок! Совсем еще маленькая. Ей пришлось пережить многое. Ей страшно. Она привыкла иначе.

Я благодарна Замятину за эти слова. И не могу перестать цепляться за его взгляд. Он освободил меня из тюрьмы, он защищает нас, выгораживает мою сложную дочь. Познакомил с адвокатом. Дал по лицу моему подонку мужу.

Глаза в глаза. На бешеной скорости. Неожиданно захлестывают совсем не слабые эмоции. Я даже пугаюсь. Внезапное и сильное влечение к этому едва знакомому мужчине вызывает помутнение рассудка. Это недопустимо. Не так быстро. Но Замятин сейчас как супергерой. А я маленькая девочка, дрейфующая по Северному Ледовитому океане на льдине.

Отвожу взгляд от зеркала. Нельзя смотреть ему в глаза. Это всего лишь благодарность. Так бывает.

От размышлений отвлекает телефон, вибрирующий в кармане. Узнаю мелодию. Это Богдан.