Глава 6

— Она спит. — произносит начбез, аккуратно прикрывая за собой розовую дверь в детскую.

— Спасибо вам.

Малышка и вправду посапывает и даже не проснулась, он очень аккуратно нес ее от машины до комнаты. Я так надеюсь, что все будет хорошо. Но как? Мой брак практически в руинах.

— Я спущусь в гараж, Эвелина Евгеньевна. Если что-то понадобится, наберите меня.

Мне отчего-то неудобно сталкиваться с ним взглядом, поэтому, кивнув, я отворачиваюсь.

В доме тихо и темно. Нет никого, кроме нас троих. Оттого еще страшнее. Все же случившееся наложило отпечаток, и теперь я даже не знаю, чем мне заняться. Пойти помыться? А вдруг похитители вернутся, и я в этот момент окажусь без одежды? Лечь спать? Это еще хуже. Вдруг они выкрадут малышку, пока я буду храпеть в другой комнате. Я вообще не представляю, как теперь жить дальше.

В желудке гудит, но кухня на первом этаже. И я психологически не готова отойти от комнаты Киры.

Давид доходит до конца коридора, начинает со скрипом ступеней спускаться вниз. Смотрю на его крепкую крупную спину. Не могу же я признаться незнакомому человеку, что получила душевную травму и не в состоянии заставить себя двигаться. Для этого здесь должен быть мой муж, но у него, кажется, нашлись дела поважнее.

Присев у двери на пол, подтягиваю к себе колени. Посижу немного здесь, постепенно пойму, что все нормально, и уйду. Я смогу. Справлюсь. Наверное, надо включить свет во всем доме и внизу, и под лестницей, и в коридорах. Но Богдан не любит, когда мы без толку тратим электричество. Вечно делает замечания. Приедет и начнет выговаривать. Сейчас я этого просто не переживу.

Скрип замедляется, затем, вместо того чтобы стать тише, наоборот, усиливается. И я вижу, что Замятин поднимается обратно. Наверное, что-то забыл спросить.

— Вы так и будете здесь сидеть? — Останавливается в трех метрах от меня.

Стыдно, что практически незнакомый человек видит меня такой слабой и беспомощной. Не знаю, что со мной происходит, но в какой-то момент я просто не могу совладать с собой. Я на грани, и из глаз сами собой льются слезы.

— Понимаете, Давид, — глоток воздуха, — Всеволодович, — я очень боюсь отойти от ее комнаты.

Замятин молчит, затем по-мальчишески встряхивает волосы на затылке. Он не психолог. Это не его работа. Он не должен меня успокаивать. Он спас девочку, теперь обязан следить за домом и управлять службой охраны. Мои сопли — не его забота.

Но он сокращает между нами расстояние и медленно опускается рядом. Снова замечаю блеск обручального кольца. От начбеза исходит терпкий запах. Не противный и не раздражающий. Скорее очень мужской. Замятин пахнет не так, как мой супруг, совсем иначе. Богдан как будто только что вышел из моря, а Давид — выбрался из лесной чащи.

— Тогда я посижу с вами.

— Разве вам не нужно смотреть в тысячи телевизоров, наблюдая через камеры за территорией?

— Не переживайте, здесь работает целая служба. Ребята дежурят вокруг дома и на въезде. Хотя, думаю, сюда точно никто не сунется.

Постыдно шмыгаю носом, вытираю руками лицо.

— Да, конечно, простите.

— Вы хозяйка этого дома. Вам не за что извиняться.

Возникает пауза, во время которой мучающая меня душевная боль начинает пульсировать от головы к ногам и обратно. Я не знаю, что мне делать дальше. Как жить? Продолжает мучить неизвестность. Ужасы дня ее приглушили, но все равно под кожей ползают змеи сомнения. Муж не собирается разводиться. Он хочет, чтобы все было как прежде. Но я ему не верю.

— Если я задам вам один личный вопрос, вы обещаете, Давид Всеволодович, что это останется между нами? — Ломаю пальцы, тру ладони.

Замятин, кивнув, даже не смотрит на меня. Ждет.

— Как вы думаете, мой муж спит со своей секретаршей?

Давид усмехается, мотнув головой. Опять молчит, но недолго.

— Думаю, нет. Хотя это не мое дело. И в круг обязанностей не входит. Но… Нет.

Он начинает подниматься. Мой вопрос его смутил. Очевидно, он посчитал меня глупой женщиной. Почему он так думает? Отчего решил, что Богдан не спит со своей секретуткой?

Это мужская солидарность? Он тоже изменяет своей жене?

Хотя непохоже. Он даже не смотрит на меня как на женщину.

Ходок бы заинтересовался любой мало-мальски симпатичной девушкой. Смотрит как мой муж?! И снова больно. Я будто в темной комнате. Тычусь по стенам и никак не могу найти выключатель.

С другой стороны, я уже давно растеряла всю свою женскую привлекательность. Хожу как тень. Ненакрашенная и серая. Все время только плачу. Кто на такую посмотрит?

— Пойдемте вниз. Я налью вам молока. Из столовой отлично видно дверь детской на втором этаже. Вы будете рядом.

— Молока? — удивляюсь.

Он протягивает свою широкую ладонь, жестом уговаривая меня подняться с пола. Нечто подобное делают пожарники, вытягивая пенсионерок из огня. Уровень чувственности одинаковый.

— Да! Молоко — это отличный источник белка и кальция! Молоко все решает.

С начбезом почему-то не страшно. У него, несмотря на внушительную фигуру, добрые глаза. Мне кажется, он ответственный работник и, если надо, лично раскидает по углам десяток бандитов.

И я встаю. Иду за ним вниз. И, как это ни странно, пью молоко. С места за столом, действительно видно розовую дверь Киры.

— А из окна к ней не могут забраться?

— Могут. Но я все контролирую, — Показывает мне телефон, картинка на экране которого разделена на четыре части.

Наш дом со всех сторон.

— Ваши телевизоры.

— Точно. Еще молока? — Наливает из бутылки, и я почему-то пью, как будто и в самом деле успокаивает.

— Ваш муж подъехал. Я рад. Теперь вам не будет страшно.

Вздрагиваю. И вправду, на одном из квадратов экрана появляется блестящий «ламборгини» моего супруга. Спокойствие, которое я только что обрела, как рукой снимает.

Давид забирает телефон и отходит от меня подальше.

— Ну как вы тут, мои хорошие?! — Влетает в дверь Богдан и, не разуваясь, буквально кидается ко мне.

Зажмуриваюсь от стука брошенных на стол ключей.

— Мы нормально. Извини, ты мог бы узнать об этом раньше, если бы я ответила твоей секретарше, которую ты попросил мне позвонить.

Давид тихо самоликвидируется из кухни, а Богдан, кивнув ему, опирается двумя руками на столешницу. Вздыхает. Ему тяжело.

— Я не просил ее звонить, — проговаривает медленно, почти по слогам. — Я собирался закончить дела и приехать сам.

— Не просил? Однако она набрала. Выходит, не слушается тебя твоя кобылка? — встречаюсь с черными глазами мужа.

Он тут же заводится. Я вижу, как пульсирует жилка на его крупной смуглой шее. Он красивый мужик, этого не отнять. Даже злится эффектно и притягательно.

— Милая. Я устал. Сегодня был адский день. Давай просто продолжим жить. Мы едва не потеряли дочь, я хочу, чтобы все у нас было хорошо, я люблю Киру, люблю тебя, я…

Дальше я слушать не желаю и, сорвавшись с места, случайно роняю стул и опрокидываю стакан с молоком. Белое пятно растекается по темной деревянной поверхности.

Не вытерев, пулей взлетаю наверх. Скорость сбавляю, лишь оказавшись у двери детской. Аккуратно приоткрываю ее. И, проскользнув в комнату, тускло освещенную ночником-жуком, ложусь на детскую кроватку. Рядом со своей доченькой.