Глава 9

Время шло медленно, как будто снег за окнами завёл свои собственные часы. В доме было тепло, но напряжение висело в воздухе, словно морозный иней, который никак не удавалось согреть даже огню в печи. Машенька, наконец, заснула, её щёки чуть розовели от жара, но дышала она ровно, и я с облегчением поняла, что ей лучше. Денис сидел в кресле, откинувшись назад, и смотрел в потолок. Он был так тих, что я на мгновение подумала, что он тоже заснул. Но, заметив, как его пальцы слегка постукивают по подлокотнику, я поняла – он думает. О чём? Этот вопрос не давал мне покоя. Я взглянула на него исподтишка. Его разноцветные глаза в полумраке блестели мягким светом, а линия подбородка, чёткая и уверенная, словно подчёркивала его силу. Он казался совершенно спокойным, но в этом спокойствии было что-то тревожное. Как будто он занимал всё пространство вокруг, заполняя его собой. И это пугало. Потому что сейчас мне хотелось просто любоваться им, забыть, что мы чужие, что его взгляд иногда делает меня слишком уязвимой. – Ну что, Денис, – сказала я, опустив голову на руки, – готов встретить Новый год? Он взглянул на меня, чуть приподняв бровь. Его разноцветные глаза блеснули в свете огня, и я снова почувствовала это странное тепло, от которого было не по себе. – Новый год? – протянул он. – У нас есть что-то, чтобы отпраздновать? – Ну, если не считать сухофруктов, кружки чая и бабушкиного самодельного подсвечника, то да. Мы почти готовы, – усмехнулась я. Денис фыркнул, но в его голосе не было злости. Скорее лёгкая ирония, которая неожиданно согревала. – Звучит… аутентично, – сказал он. – Хотя, знаешь, в такой обстановке есть своё очарование. Без пафоса, просто тепло и… – И снеговик за окном, – перебила я, пытаясь скрыть, как его слова задели что-то внутри меня. Тишина снова окутала нас, но была не гнетущей, а скорее умиротворяющей. Огонь в печи трещал, и я на секунду позволила себе расслабиться. Всё-таки этот год был тяжёлым. Андрей, наши бесконечные скандалы, его предательство, бегство сюда… Я снова вспомнила его. Вспомнила, как когда-то смотрела на него, думая, что он моя судьба. Какая же я была наивная. Его лицо теперь вызывало только горечь. А Денис… Денис вызывал что-то совсем другое. И это пугало ещё больше. – Ирина, – вдруг сказал Денис, выведя меня из раздумий. – Ты не любишь говорить о себе, да? – О себе? А что тут говорить? – я усмехнулась, стараясь держаться легко. – Дом, работа, ребёнок. Ничего интересного. – Я бы не сказал, что всё так просто, – ответил он, его голос стал серьёзнее. – Ты справляешься с тем, что сломало бы других. Ты сильная. – Сильная? – повторила я, ощутив горечь. – Денис, ты меня плохо знаешь. Сильная… Я просто делаю то, что должна. Это не сила, это… необходимость. Он ничего не ответил, только посмотрел на меня так, что я вдруг почувствовала себя слишком уязвимой. Этот взгляд – цепкий, глубокий – проникал прямо в душу. Я опустила глаза, стараясь скрыть, как сердце начало стучать быстрее. Я отвернулась к печке, делая вид, что поправляю дрова. Но всё, что я делала, не могло заглушить мысли. Почему он оказался здесь, в моей жизни, в этот момент? Почему его слова и взгляды так резонируют во мне? – Машенька очень похожа на тебя, – вдруг сказал он. Я замерла. Его слова прозвучали так проникновенно, хотя голос оставался мягким. – Ну, она моя дочь, – осторожно ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Это естественно. – Не только на тебя, – продолжил он, и я почувствовала, как сердце замерло. Я обернулась. Денис уже стоял рядом, его взгляд был сосредоточенным, почти пронзительным. Он смотрел не на меня, а на Машу, которая тихо посапывала на кровати. – Что ты хочешь сказать? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но внутри всё кричало. Он перевёл взгляд на меня. – Ирина, кто отец Маши? Слова прозвучали так тихо, что на мгновение я подумала, что ослышалась. В доме повисла гнетущая тишина, только треск дров в печи казался громче обычного. Мой взгляд встретился с его, и я почувствовала, как внутри меня всё переворачивается. Его глаза – зелёный и голубой – словно заглядывали в самую глубину моей души, вытаскивая правду, которую я так долго прятала. Но я не могла найти ответа. Или, может, не хотела его давать.