Глава 4

Яна Отчаяние захлестывает меня. Как и ненависть к похитителям. – Уроды, уроды, уроды… – тихо шепчу сквозь зубы. И пока никто не видит, продолжаю монотонное повторяющееся движение. На ссадины, что новые, что старые, не обращаю внимание. – Уроды, уроды… Они не должны увидеть, чем я занимаюсь. Отчаяние продолжает накатывать волна за волной, клокоча внутри меня и образуя настоящий водоворот мрака. Что с моей Сонечкой?! Где она?! Кто мне ответит?! Слезы возвращаются. И я стараюсь хоть как-то сдержать их. Не разреветься и упасть без сил. Нет. Я заставляю себя продолжать монотонное движение. Накинутая на инструмент тряпка приглушает неприятные звуки. Они схватили нас, когда мы почти дошли до дома. Как раз после работы забрала дочку из садика. Мы планировали что-то вместе приготовить на ужин. А потом посмотреть мультик… – Уроды, уроды, уроды… Как сейчас помню… Свист покрышек остановившейся за спиной машины. Жесткие пальцы хватают меня. На голову тут же одевают мешок, и я вижу только темноту. Меня тащат… Слышу испуганный визг доченьки. – Ма-ма-а! – Заткуналсь! – рявкает мужской голос, и слышу, как захлопывается стальная дверь машины. Я же оказываюсь на каком-то кресле. Ору на неизвестных. Прошу оставить в покое мою дочь. Даже не представляю, как сильно она испугана в этот момент. Угрожаю и молю. – Она в соседней машине прокатится! Заткнись! А еще мне не объясняют, кто и для чего нас похитил. Только затыкают рот, когда впадаю в истерику и поливаю похитителей ругательствами, которые только ни приходят в мою голову. Затыкают не только фигурально, но и физически, с помощью куска ткани и скотча. Куда привозят тоже не понятно. Меня, брыкающуюся, царапающуюся и орущую, бросают на какой-то жесткий и холодный пол. Пахнет влагой, пылью и железом. Руки связаны перед собой. Но дочки рядом не ощущаю. И не слышу. После кричу и умоляю привести ко мне Сонечку. Но на это никто не реагирует. Час меня не трогали, а потом… – А она ничего такая… – раздается хриплый глумливый голос. – Может мы… – хочет предложить второй. И по моему телу пробегает липкий, холодный страх. – Босс не разрешал, – отрезает третий. Разглядеть мужчин не дает мешок на голове. – Пожалуйста, – в очередной раз молю похитителей. – Моя дочка… Что с ней? Где она? – Свалила она, когда мы приехали сюда, – сообщают мне. – Прячется. – Как же она одна? – не перестаю беспокоиться я. – Понятия не имею! Мне вообще плевать! Боссу, главное, чтобы ты была цела. Да, как так?! – Почему вы нас похитили? Кто вы?! – А это тебе знать, до поры до времени, не положено, – отвечает раздраженный сухой голос. – Много вопросов задаешь. Не перестанешь – пожалеешь. Перед тем, как неизвестные ушли, глумливый хриплый голос прошептал: – Запомни, киса, я выбрал тебя своей целью. А значит, я тебя получу. Тем более, если никто не видит, значит – ничего не было. А дальше были многочисленные выстрелы и даже взрыв. Мне стало еще страшнее. Не столько за себя, сколько за мою Сонечку. Меня снова подхватывают и тащат. Куда-то толкают. А потом под звук ревущего мотора мы опять куда-то едем. Я опять кричу, угрожаю, молю… Все без толку. – На, ешь, – приказывают мне, когда мы оказываемся в другом месте. И передо мной на полу звенит металлическая миска с содержимым. В нос ударяет запахом вареных сосисок и ароматом мокрой и грязной кухонной тряпки, которую не стирали полгода. Мы на каком-то заброшенном заводе. Так мне кажется по обстановке. Мешок на новом месте мне сняли, так что получилось осмотреться. Мои похитители выглядят угрожающе. И очень неприятно. На мои вопросы так и не отвечают. Кто и для чего меня похитил, остается под вопросом. Как и судьба дочки. От последнего хочется выть. Что и делаю время о времени, так как меня сильно корежит от отчаяния. Перед тем, как дали еду, ко мне подходил мужик с хриплым глумливым голосом – худой, жилистый, какой-то угловатый и несмотря на очень короткую стрижку, с заметной залысиной на темечке. Этот неприятный тип напомнил мне о том, что скоро мы «поиграем», когда он зайдет ко мне попозже, чтобы другие не знали. И не видели. – Уроды, уроды, уроды… Прошло больше часа, как мне дали миску с «едой». К ней я даже не притронулась. А вот вилка… – Уроды, уроды, уроды… – продолжаю шептать, скрючившись в неудобной позе. В таком положении я скрываю то, что делаю руками. Вилка оказалась совсем старой, алюминиевой. Я, конечно, не металлург, но понимаю, что это мягкий металл… Мышцы ноют, тело затекло, ободранные пальца саднят. А я продолжаю тереть край вилки о бетонный пол. Кажется, достаточно… Теперь пилю заостренной гранью вилки по веревке, которой перетянуты мои запястья. Проходит еще минут сорок, когда глумливей хриплый похититель возвращается. – Вижу, ты подготовилась? – гогочет он за моей спиной. – Вон, какую позу приняла. Слышу, как шаги приближаются. Меня накрывает тень. – Давай, хочу сначала посмотреть на твои глаза, – мужчина хватает меня за плечи, чтобы развернуть. И я позволяю это сделать, заодно усиливаю разворот и взмахиваю руками. Кусок мятой железной трубы, которую я подобрала до этого с пола, попадает точно в «цель». – Ууо-о-о! – выпучивает глаза любитель «поиграть». И заваливается на пол. А я выбегаю из помещения. В какую сторону каждый раз ходят мои похитители я знаю. Поэтому бегу в обратную. Выбираюсь через давно выбитое старое окно. Холодный ветер задувает, а мелкая морось заставляет поежиться. Но это все ерунда. Сейчас нужно найти того, кто сможет мне помочь с поиском дочки. Но для этого нужно сначала понять, где нахожусь и убраться подальше из этих мест.