Глава 12. Светлана

Спустя три дня мы с Пашей возвращались ко мне домой из торгового центра, где купили кроватку и еще целый ворох всяких пеленок, пустышек, бутылочек и прочих приблуд, о предназначении которых я могла только догадываться. Благо, со мной был Павел, который по своему опыту с сестрами примерно представлял, что, как и для чего. Большую часть, ибо, по признанию мужчины, с тех пор уже многое поменялось до неузнаваемости. Ремонт в детской для Женечки закончен, и теперь комната заиграла новыми нежно розовыми и бежевыми оттенками с нейтральным рисунком, потому сейчас я решила неторопливо обставлять комнату. Тем более, с Пашей это было одним удовольствием: казалось, он сам получал от процесса массу положительных эмоций, и умилялся маленьким ползункам не меньше моего.

Сейчас же мы успели только раздеться, как мне на телефон позвонили.

– Ты дома? – не здороваясь, мрачно спросил Кравцов. Решив, что он все еще дуется за свою разбитую физиономию, которая зажить за эти дни не могла, я спокойно ответила:

– Дома. А ты уже вернулся из поездки? – спросила я с искренним интересом, так как, несмотря ни на что, но переживала за бывшего с его… проблемой, которую, надеюсь, удалось решить.

– Я сейчас поднимусь к тебе. Открой, – проигнорировал он мой вопрос, после чего сбросил вызов. Удивленно моргнула, растерянно посмотрев на экран смартфона, но делать нечего, потому пожала плечами и развернулась к Паше.

– Кто звонил? – спросил он ненавязчиво, заметив мое выражение лица.

– Игорь. Он сейчас зайдет, – предупредила я и решила добавить: – Только помни, Кравцов – говнюк, но хороший. Так что драться больше не стоит, – очень убедительно попросила я.

– Если будет следить за языком, – не сказав ни «да», ни «нет», отозвался Смирнов, а потом пошел открывать Кравцову дверь.

– И этот здесь? – ворчливо прокомментировал Игорь присутствие Паши. – Я смотрю, вы спелись, – зло усмехнулся Игорь, который был явно под градусом, что меня удивило. Лицо его смотрелось все так же плачевно, как и неделю назад, когда я возила его в травмпункт: отек, спал, а вот синяки отливали всеми оттенками бурого и желтого, а на самом носу чернела некрасивая корочка спекшейся крови, которая непременно оставит шрам.

– Игорь, как это понимать? Ты что, пьян? – возмутилась я, брезгливо принюхавшись к запаху перегара, от которого меня слегка замутило. Словно почувствовав это, Паша подошел к окну и открыл створку, впуская свежий вечерний воздух.

– Пьян, – согласился Кравцов, по-хозяйски пройдясь по квартире и заглянув в детскую, отчего у него лицо словно судорогой свело, а карие глаза на фоне фингалов потемнели сильнее. – Пытаюсь запить свое унижение. За что тебе огромное «спасибо». Тебе и твоему хахалю! Но ты, конечно, и сама знаешь… – зло фыркнул он, плюхаясь на мой диван в гостиной.

– Так, это я терпеть не буду… – угрожающе двинулся Паша в сторону Кравцова, но я задержала мужчину, с тревогой вглядываясь в бывшего жениха, отчего-то поняв, что это – не очередная пьяная выходка мужчины. Дело действительно серьезное. И винит он в этом меня отчего-то меня.

– Игорь, объяснись, – потребовала я, придерживая Павла за плечо и бросив на него предупреждающий взгляд.

– Вот только не надо строить из себя невинную овцу, Лана! – брезгливо выплюнул Кравцов. – Один раз поверил и, в итоге, оказался с носом! – зло выкрикнул он, раздраженно нахмурившись. – Все еще будешь утверждать, что не знаешь, кто отец ребенка? «Искусственное оплодотворение»! – передразнил он меня. – Конечно, я поверил, на свою голову! И какова благодарность?

– Ты знаешь, – подвела я итог и тяжело выдохнула, переглянувшись с Пашей, который, как и я, понял, что его младшенькая сестрица держать язык за зубами не привыкла. На фоне более тесного общения с Пашей и Яной, я все больше склоняюсь к мысли, что Анжелика – им не родная сестра. Ну не могут «яблоки» с одной «яблони» укатываться друг от друга так далеко!– Игорь, я понимаю, что ты чувствуешь себя обманутым, но все не так, как тебе кажется…

– Да неужели? – издевательски поднял он брови. – Разве этот верзила – не отец твоего ребенка?

– Он отец, – согласилась я. – Но я не врала и сделала «искусственное оплодотворение». Моя ложь заключалась лишь в том, что я с самого начала знала личность донора, которого выбрала самостоятельно…

– Как же удобно вышло, что теперь вы, голубки, встречаетесь и даже готовитесь к будням счастливых родителей… – иронизировал Игорь, презрительно скривившись.

– Игорь, прошу тебя, – затараторила я, так как Смирнов вновь едва не бросился на Кравцова, отчего пришлось буквально повиснуть у него на руке. – Не знаю, чем тебя там Анжелика «накормила». Но она сама видела документы, которые подтверждают, что я говорю сейчас полную правду. Если хочешь, могу показать их тебе хоть сейчас, у меня есть копии…

– Какая Анжелика? – совершенно неожиданно в полном непонимании моргнул Игорь, что слегка остудило пыл Смирнова и ввело меня в полный ступор.

– Анжелика Смирнова – моя сестра. Именно она была той, кто неправильно перечислил деньги из отдела Светы…

– Анжелика…– с муторным видом усиленно думал Кравцов, будто процесс воспоминаний приносил физические страдания.

– Ты с ней спал, – подсказала я.

– А! Лика! Да, да, помню. У нее еще эти, ноги были и… и что она этими ногами делала… помню в общем! – покивал Игорь, пока Смирнов медленно краснел от сдерживаемого бешенства. А затем Игорь издевательски засмеялся, чтобы слегка путано и обидой спросить у Павла: – Слушай, что за семейка у тебя такая пакостная? Твоя сестрица лишила меня невесты, а ты ее не только… оплодотворил, но и сейчас активно уводишь!

– В каком смысле: «сестрица лишила невесты»? – насторожился Павел, слегка забыв про свою злость.

– В прямом. Если бы твоя сестра не имела привычки оставлять свои трусы, где попало, глядишь, у нас с Ланкой уже свадьба случилась бы! – возмутился Кравцов, кого на моем диване, да в тепле заметно развезло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– То есть, проблема была только в Лике, да? А то, что ты, собираясь жениться на Свете, снимал с моей сестры трусы – это ничего? – практически прорычал Паша, угрожающе щурясь на разомлевшего Кравцова.

– Я же уже признал за собой косяк! – развел Игорь руками. – Но факт остается фактом. Твоя семейка только и делает, что гадит мне: разрушаете помолвку, крадете деньги, беременеете мою женщину, уже и детскую вместе оформляете. Кстати, слишком приторно, как по мне. Прямо зефириной пахнуло… – но после вернулся к основной мысли: – Даже рожу мне набили! Что я вам сделал?! – с искренним недоумением и обидой вопросил Игорь.

– Так! – повысила я голос, призывая всех к порядку. – Никаких драк в моем доме! – напомнила я Паше, который, судя по его взгляду, уже и помнить забыл о моей просьбе воздержаться от мордобоя. – Разошлись, оба. Ты, – указала я пальцем на Павла. – Принеси ему крепкого кофе. Ты, – посмотрела на Кравцова. – Быстро трезвей. Пьянь я дома тоже не потерплю.

– Я – жертва! Чего ты на меня орешь? Это я должен орать! – надулся Кравцов, но задуманного впечатления не произвел.

– Ага, жертва по жизни! – покивала я недовольно и посмотрела на Смирного. – От твоего взгляда он трезвее не станет, – поторопила я мужчину, который нехотя, но отошел на совмещенную с гостиной кухню, откуда Павел недовольно посматривал в нашу сторону. После этого страдальчески вздохнула и села рядом с Кравцовым, который с трудом сфокусировал на мне взгляд. – Как же ты в таком состоянии-то до меня добрался? – поразилась я, наблюдая за мужчиной.

– На… ик… силе гнева! – важно икнул мужчина. – Из аэропорта, на такси сразу к тебе. С заходом в дью…тью… фри, – с некоторым трудом проинформировали мне, где успели разжиться алкоголем. – Это очень некрасиво, Лана, с твоей стороны. Я думал, мы друзья… Я же тебе верил…

– Слушай, – возмутилась я, думая, что мне приписывают прямо какие-то несоразмерные обиде грехи. – Да, я не сказала, что знаю отца ребенка, но не скрывала, что малышка – не твоя.

– У тебя девочка? – расплылся в улыбке Игорь. – Поздравляю с дочкой! Хотя «зефирина»… в смысле по детской было понятно.

– Спасибо, – быстро кивнула я и продолжила мысль: – Да и встречаться с Пашей стала только после того, как мы с тобой расстались! Дважды! – добавила я весомо, даже два пальца показала.

– А чего тогда четыре пальца? – не понял Кравцов, у кого глаза собрались в кучу при попытке сфокусироваться на моей руке.

– Паша, где там кофе? – громко вопросила я, когда Кравцов упал головой мне в плечо, где мирно всхрапнул.

– Готовится, – ворчливо оповестили меня.

Но от наших голосов Игорь вздрогнул, проснулся, хотя головы с плеча и не убрал, и начал с новой обидой в голосе:

– Да плодитесь вы на здоровье! – совершенно нелогично от души пожелал мне Кравцов. – Если ты с этим упырем счастлива и в нем уверена – ради бога. Че, я в самом… это… деле, собака что ли? Которая сутулая… А! Не! На сене, во! – важно поднял он палец, которым едва не попал мне в нос, из-за чего я аккуратно прижала его руку к колену. К его колену. – Обидно просто, что ты обещание не сдержала. Мы же с тобой договаривались, что ты подождешь и батьке моему не расскажешь.

– Слушай, но я же не специально, – повинилась я, а после вдумалась в его слова и переспросила уже более внимательно: – В каком смысле: «батьке не скажешь»? Федор Николаевич в курсе? – опешила я.

– Дык… а я о чем? Я как раз назад в Россию возвращался с нерадостными вестями, о том, что шансы мне самому стать батькой остались минимальными, как мне мой батя звонит и вопит, что я – не мужик и вообще… чмо, – горестно вздохнул Игорь. – Мол, мало того, что у меня все не как у людей, так ты еще у меня под носом ребенка от другого заделала… искусственно.

– Подожди, но откуда он знает? Знали только я, Паша, мои врачи, которые не проболтаются и… Лика. Но я думала, что она, как твоя бывшая, к тебе побежит рассказывать, а не к твоему отцу!

– С чего бы ко мне? – то ли хохотнул, то ли хрюкнул Кравцов, уже засыпая на моем плече, отчего мне пришлось смещаться, а после и вовсе вставать с места, так как мужчина последовал за мной и едва не повалил на диван, используя меня как подушку. – Я с этой девкой разошелся, как только ты меня спалила на измене. Все мне трусы ее покоя не давали! Не, это видано: раскидывать их, где попало! Вот ты можешь забыть трусы надеть? Нет, а она… забыла. А ты нашла… Что за люди? Ни стыда, ни… совести, – зевнул он.

– Ага, ни капли приличий и понимания морали, – поддакнула я с сочащейся иронией, смотря на изменника, которого так тревожила нравственность девиц, которые раскидывают трусы, после секса с ним. – Так, значит, ты с Ликой не общаешься?

– Не-а. В последний раз, когда мы общались, она мне жаловалась, что деньги твои профукала. Просила помочь, посодействовать, но я вмешиваться не стал и отправил к отцу…

– В смысле? – еще больше изумилась я, расширив глаза. – К чьему отцу?

– Дык, это ж отец мой попросил меня эту деваху к тебе в отдел пристроить. Деваха миленькая, молоденькая, ну потому я ее и… – практически прошепелявил он в обивку моего дивана, в которую улегся лицом и сейчас активно слюнявил. Завтра, когда к нему чувствительность вернется, он очень пожалеет, что спал избитым лицом вниз. Стоило бы это исправить, но я, усилиями Кравцова, вспомнила, что он мне, вообще-то, изменял. Бить людей – выше моего достоинства. А вот наблюдать, как они сами себя калечат – тут моя совесть чиста. Да, вот такая моя месть: пассивно-агрессивная. – В общем, я ее к отцу и отправил. Мол, он ее в фирму определил, вот пусть ее косяки и разгребает. Прав я или не прав? – приоткрыл он один глаз с видом важным. А когда я потерянно кивнула, Игорь удовлетворился, глаз закрыл и… захрапел.

– Вот кофе, – спустя минуту моей прострации под активный храп Кравцова, подошел к замершей на месте мне Смирнов. – Двойной, должно быстро пробрать, – добавил он, а после увидел мое лицо и занервничал. – Лан, все в порядке? На тебе лица нет.

– Следи за Игорем, – строго сказала я, твердо посмотрев на Павла. – Мне нужно кое-что проверить.

– Свет, – с тревогой посмотрел на меня Паша, а после попытался преградить мне дорогу из гостиной в спальню, где у меня был ноутбук. – Что происходит?

– Ничего хорошего, – прорычала я зло, убирая его руку, которая преграждала дверной проем. – Просто меня и мою семью хотели поиметь. На миллионы! – закричала я на эмоциях.

– Подожди! Успокойся, объясни нормально, и мы с этим разберемся… – попытался меня убедить Смирнов, но я не слышала. Кроме крови, стучащей в перепонках, и слов Кравцова я уже ничего не слышала. И слушать не желала.

– Поверь, я разберусь. И когда я это сделаю, твоя сестра отправится на нары! – рявкнула я и беспрепятственно прошла мимо обескураженного мужчины.

* * *

– Свет, можно с тобой поговорить? – спустя некоторое время, аккуратно и негромко постучался Паша в дверь спальни, где я сидела в темноте, освещенной лишь монитором ноутбука, и потерянным взглядом смотрела в одну точку.

– Проходи, – глухо отозвалась я и поморщилась, стоило мужчине зажечь верхний свет. Потерла лицо ладонями, но облегчения не ощутила. Хотя, быть может, слезились глаза у меня совершенно не от резкого освещения, а от обуревающих меня эмоций и мыслей?

– Кравцов – в полной отключке, – заметил Павел, медленно приближаясь, чтобы сесть на постель, недалеко от компьютерного стола и меня. – Я не смог его добудиться, сколько ни пытался, чтобы добиться от него некоторых пояснений. Потому, надеялся, что ты сможешь мне объяснить, что такого произошло в мое отсутствие, раз ты так отреагировала… – улыбнулся он несмело.

Я скорбно промолчала, а затем гулко сглотнула. Меня часто называли умной, циничной и расчетливой стервой. Прежде мне хотелось принимать это в качестве комплимента. Теперь же мой ум и расчетливость казались наказанием. Потому что я понимала… и догадывалась чем закончиться этот разговор, потому не удивилась, когда мужчина удивленно и тревожно произнес:

– Ты смотришь на меня так, словно прощаешься. Свет, что происходит?

– Хотела бы я, чтобы это было не так, – очень грустно произнесла я, а после повернула ноутбук к нему, позволяя мужчине приблизиться и всмотреться в открытый файл. Специально для Паши я выделила курсивом необходимый участок текста.

– Что это?

– Это отчет моего друга. Он занимался делом пропажи денег и помог их вернуть. Закончив работу, Толик прислал полный отчет. Здесь характеристика и досье на твою сестру с ее переписками и часто использованными звонками, в том числе и теми, которые были удалены незадолго до проверки. Он смог хакнуть ее телефон и получить к нему полный доступ.

– И что из этого следует? – бегло пробежался он глазами по ничего не значащим перепискам.

– Если не знать всей картины – то ничего. Глупые переписки, сплетни и только. Но звонки…– сглотнула я и указала пальцем на номер мобильного, на который в тот промежуток времени звонили очень часто. – Это номер моего несостоявшегося свекра. По словам Игоря, именно Федор Николаевич устроил Анжелику в мой отдел.

– Допустим, – нахмурился Паша. – И что с того?

Я отвела взгляд, а после промотала отчет на другую страничку и выделила имя владельца счета, который Толику удалось пробить. Гениальный парень. Удивительно, как его еще правительство не завербовало. Но мне от знакомства с таким выдающимся человеком сейчас не легче.

– Это владелец счета в оффшорах, куда твоя сестра «по ошибке» перевела деньги, – глухо произнесла я, коря себя только за то, что, вернув деньги, успокоилась настолько, что забыла про этот отчет Толика. И если бы не признание Игоря сегодня… я бы наверняка не вспомнила про данный документ.

– «Кравцов Ф.Н.», – прочитал Павел и все понял. Понял, но признавать не хотел: – Это может быть ошибкой? – посмотрел он на меня с дикой надеждой в светлых глазах.

Вместо прямого ответа я решила произнести:

– Меня удивляло то, что ошибка в номере счета была не в одной цифре. Несколько цифр, Паш. Напутать и изменить одну цифру – можно. Две – возможно. Три – только умышленно, а Анжелика изменила целых четыре, – покачала я головой.

– Но… не может быть… моя сестра – не воровка… – принялся выговаривать Паша, пока я утомленно прикрыла глаза.

«Ты ведь знала, что так будет…» – активировался голос в голове.

«Заткнись… молю, просто заткнись…»

«Мне и самой жаль.» – вздохнул мысленный голос. – «Паша мне очень нравился… очень. Нам будет плохо без него.»

«Очень…» – согласилась я, но тут появился третий голос, который я обозвала «Надей».

«А вдруг..?»

– Паш, хватит, – оборвала я мужчину, который перечислял мне достоинства своей сестры и пытался доказать, что кто угодно, но не она… – Ты делаешь только хуже. У меня есть все доказательства того, что твоя сестра перевела крупную… невероятно крупную сумму денег на чужой счет умышленно.

– Но она провернула это не одна! – едва не подпрыгивая от волнения и неверия на месте, хватался Паша за «соломинку». – Отец Кравцова…

– И он ответит, – перебила я. – Я не оставлю это так просто и не спущу подобную выходку никому. Никому, Паша, понимаешь? – выразительно, тихо и вкрадчиво уточнила я. – Поплатятся все виновные.

– Она же моя сестра… – совершенно потерянным голосом произнес Паша.

– Прости, – сглотнула я, отведя взгляд в сторону. Так было проще говорить и сдерживать слезы. – Я была готова простить твоей сестре ошибку, которая едва не стоила мне положения и репутации. Я была готова мириться с тем, что она спала с моим фактическим женихом, в то время, как работала на меня. Я даже была согласна спустить то, что она не только влезла в наши с тобой дела, но и, понимая всю ответственность, не смолчит и проболтается о том, о чем ты просил ее молчать. После всего, что ты для нее сделал, Паш. После всего, на что ты ради нее пошел, она предала тебя, – очень спокойно, даже безлико произнесла я. – Но у всего есть грань, – почти прохрипела я, чувствуя, как на глаза собираются слезы, которые я сморгнула. – Потому… мне жаль, очень жаль, Паш, – заверила я, все же посмотрев на побледневшего мужчину перед собой. – Но я вынуждена поставить тебя перед выбором: я … или твоя сестра.

– Прошу, не делай этого, – взмолился Паша почти убитым голосом, смотря на меня глазами побитой собаки. – Я не хочу терять тебя, Свет…

– Тогда выбери меня, – повела я плечом, чувствуя, как предательская слеза скатилась с щеки. – Пожалуйста, выбери меня. Потому что… потому что если выберешь сестру… – коря себя за жестокость, я была вынуждена закончить мысль: – Если не выберешь меня, у меня есть документы, в которых ты отказываешься от всех претензий на моего ребенка, – закончила я, ненавидя себя за это.

– Ты не сделаешь это с нами, – пораженно покачал Паша головой.

– Нет… – покачала я головой, зажмурившись на секунду. – Нет, сделаю, – вздернула я подбородок, более не борясь со слезами, которые катились по щекам и на шею, стоило распахнуть глаза. – Всему есть предел. В том числе и моему терпению. И я не допущу, чтобы моя дочь имела хоть какой-то контакт с твоей сестрой. Потому спрашиваю в последний раз, – судорожно выдохнула я. – Я или Анжелика?

Мужчина открыл рот, но смолчал… а после отвел взгляд, вызвав у меня рваный вздох.

Кивнула, пряча лицо, а после хрипло попросила:

– Уходи…

– Свет…

– Пошел вон! – выкрикнула я, твердо посмотрев на мужчину мокрыми глазами. – Уходи! – потребовала я, а после охнула, ощутив сильный пинок под ребра от Жени.

– Лан! – попытался мужчина приблизиться, но я отдернула его руку и прошипела:

– Не смей! – взвизгнула я в бешенстве. – Тебя это больше не касается. Понял? Твоей сестре ты сейчас нужнее. Самое время, чтобы подыскать ей хороших адвокатов, потому что они ей понадобятся! В этом можешь не сомневаться! И даже не думай со мной договариваться, я не отступлю. Пора твоей сестре отвечать за свои действия, и я преподам ей отличный урок! – цедя слова сквозь зубы, произнесла я и закончила уже другим, холодным и отчужденным тоном: – Где выход – знаешь.

После этого отвернулась, успокаивающе гладя живот, и вздрогнула, когда услышала, как дверь в спальню тихо щелкнула язычком замка. А затем хлопнула и входная дверь.

Вот после этого я позволила себе нареветься всласть.

Я бы проревела всю ночь, если бы мне не позвонила Яна. И ладно бы – на телефон. Так она звонила в домофон.

– Я никого не хочу видеть, – всхлипывала я в динамик.

– А у меня мороженка, – послышался ответ, после которого я, как в сказке после «Сим-сим, откройся», отворила дверь и увидела среднюю сестру Павла, которая с сочувствием смотрела в мою зареванную физиономию. – Что этот козел натворил? – совершенно неожиданно насупилась Яна, гневно упирая руки в бока.

– Чего? – опешила я.

– Мне Пашка позвонил и без объяснений попросил приехать к тебе, проведать! Не хотел оставлять тебя одну, сказал, что ты расстроена. Я так поняла, что вы поругались с ним? – с тревогой спросила Яна, разуваясь в моей прихожей и ставя на пол пакет с какими-то гостинцами, где мороженное – было одним из множества вкусностей.

И от этой его заботы, как и от необходимости объясняться с Яной и, вероятно, лишиться и ее дружбы, стало так паршиво, что я тихо завыла, опускаясь на пуфик в потребности плакать. Много. И сопливо!

Что, собственно и сделала, параллельно залезая в пакет с гостинцами и доставая оттуда сырокопченую колбасу, чтобы откусывать прямо от палки, плача и причитая в успокаивающих объятьях Яны.

– Что за вой? А ты кто? – покачиваясь, показался в прихожей заспанный и одутловатый Кравцов, с трудом сфокусировав взгляд из-под синяков на Яне. Появление мужчины вызвало недолгое затишье. Вот только: – А где твой упырь? – поинтересовался он уже у меня.

А я вновь завыла и полезла в пакет за новой жертвой моего плохого настроения и хорошего аппетита.

* * *

– Не думал, что ребенок из пробирки твоей дочери – настолько весомый повод для того, чтобы собирать экстренное совещание, Леша, – садясь в кресло на своем привычном месте за столом в зале совещаний, поправил на носу очки Федор Николаевич, недружелюбно наблюдая за моим отцом, чье лицо было мрачнее обычного, и ничего хорошего не предвещало. Впрочем, причина была понятной.

– Мой будущий внук – не твоего ума дело, Федя. Впредь я не потерплю любого упоминания этого ребенка в твоем исполнении. Учти это, – холодно отрезал папа, чем нешуточно удивил своего партнера. – Мы собрались по другому поводу. Более важному, чем способ, которым забеременела моя дочь.

– Как интересно, – со злой иронией протянул несостоявшийся свекр, поглядывая то на папу, то на меня, а то и на Игоря, на чьей физиономии все еще сохранялись следы буйного похмелья и повреждения носа. Но от этого он казался еще мрачнее и внушительнее. – И в чем же причина, позвольте спросить?

– Дело, дружище, во вскрывшихся обстоятельствах пропажи крупной суммы денег из отдела Светы несколько месяцев назад, – отозвался отец, а после бросил перед Кравцовым-старшим папку с распечатанным отчетом Толика.

Тот с деланным безразличием подтащил папку к себе и бегло пробежался взглядом по первым листам.

– И почему я должен вникать в ошибки твоей дочери, Алексей? Ты не перепутал? Я – учредитель, а не бухгалтер. К тому же тут бред какой-то, а не отчеты.

– Однако, ты ведешь тесное сотрудничество с некоторыми сотрудницами ее отдела, – злорадно и со значением произнес Игорь.

– А ты, я смотрю, решил самоутвердиться за мой счет, сынок? Ни на что другое тебя же не хватает… – зло усмехнулся Федор, который, как мы все уже поняли, догадался и о причине нашего собрания, и о содержании папки, чего показывать не желал.

– Довольно, – твердо произнесла, с безразличной холодностью посмотрев на несостоявшегося свекра. – Федор Николаевич, вы не отрицаете, что были знакомы с моей бывшей сотрудницей – Смирновой Анжеликой Витальевной, которую устроил в мой отдел Игорь по вашей просьбе? – устало спросила я, так как сил и эмоций больше просто не было. Я настолько разбита последними открытиями и событиями, что чувствовала себя… и того хуже.

– Впервые слышу, – небрежно пожал он плечами и сложил руки на груди с видом короля.

– Вижу, дорогой папа, возраст начал сказываться, и память тебя подводит. Так как я отлично помню, что это именно ты познакомил меня с той девчонкой. И именно ты очень просил пристроить бедную, но очень способную девочку «под крылышко» Свете, – не уступая отцу в злой иронии, прокомментировал Игорь ответ Федора Николаевича.

– Я не понимаю, что здесь происходит? Это допрос? Меня в чем-то обвиняют? – не теряя уверенности, с горделивым и невозмутимым видом спросил Кравцов-старший, задрав бровь.

– Федор Николаевич, Анжелика была уволена за непростительное допущение: она ошиблась в нескольких числах номера счета и перевела крупную сумму в оффшоры.

– Какой ужас, – деланно сочувствующе, прокомментировал мужчина. – Но, так как твои отчеты, Светочка, в эти месяцы были безукоризненны, полагаю, проблему тебе удалось решить?

– Удалось, – спокойно кивнула я, не сводя внимательного взгляда с этого… этого… с того, с кем едва не породнилась. Я думала, что это у меня беда с родословной, но Игорю – вот кому на самом деле не свезло по жизни. На фоне такого отца, даже удивительно, что Игорь вырос относительно совестным. Да, лоботряс и бабник, но, хотя бы не подлый. – Владелец счета, куда были перечислены деньги, под гарантией анонимности, дал добро банку на возвращение всей суммы, – поделилась я тем, как было дело. Впрочем, я была уверена, что это – не новость для моего почти что родственника.

– Как удачно все сложилось, – пакостно улыбнулся бывший свекр, буравя меня надменным взглядом. – Но что с того?

– У нас есть доказательства, что тот счет принадлежит тебе, – холодно процедил отец, смотря на своего партнера исподлобья. После того, как он узнал о происшедшем, удивительно, что отец еще сохраняет самообладание. В первые полчаса он буквально рвал и метал!

– Серьезно? – в притворном удивлении поднял мужчина брови. – А вот я не помню, чтобы давал разрешение банкам на разглашение моих данных. И официальных запросов от внутренних органов, насколько мне известно, не поступало. Следовательно, все, что вы считаете «доказательствами», для меня всего лишь «Филькина грамота» и попытка клеветы. Вы уверены, что хотите попытаться обвинить меня, имея на руках вот это? – брезгливо посмотрел он на папку. – Попробуйте, и я засужу вас в ответ. Вас – за попытку клеветы. А того, кто вам эти бумажки предоставил – за взлом конфиденциальной информации, – мерзопакостно и коварно улыбнулся мужчина, победно сверкнув стеклами очков, и с вызовом вздернул подбородок.

– Что-то в этом роде Света предполагала. В который раз поражаюсь проницательности дочери, – покачал отец головой, с удовольствием наблюдая, как победный огонек из глаз партнера исчезает, и на его место появляются тревога и сомнение. Хотя лицо мужчина держал стойко и ни одной мышцей не показал своих истинных мыслей. – Игорь, будь добр, пригласи девушку сюда, – устало вздохнул мой отец, посмотрев на Кравцова-младшего.

Игорь спокойно поднялся, а затем вышел из зала, пока его отец с тревогой провожал того взглядом.

– Вы верно сказали, Федор Николаевич, – вздохнула я, взяв слово. – Не вся информация из этой папки пригодится в суде, если до него дойдет. Однако, мы имели право на внутреннее расследование. И, уж так вышло, что все мои сотрудницы, кто имеет доступ к крупным финансовым сделкам, дают полное согласие на обработку персональных данных. К тому же, чтобы ей не выдвинули обвинения, Анжелика написала мне расписку, где обещает всячески содействовать внутреннему расследованию и предоставлять ЛЮБУЮ информацию. Даже ту, которую удалила с телефона. Как она думала, – добавила я с выразительной улыбкой, намекая, что к удаленному мы так же получили доступ. И выглядела я, вероятно, очень красноречиво, раз мой несостоявшийся свекр едва не дернулся к папке в желании проверить правдивость моих слов. Не дернулся, сдержался, но глаза подозрительно прищурил. – Потому у меня были все права на то, чтобы проверить телефон моей сотрудницы, тем более после подобного происшествия. И вот там, как раз, оказалось достаточно информации, чтобы доказать ваше знакомство. Причем, довольно близкое, учитывая те сообщения интимного характера, коими вы обменивались с ней, прежде чем свести Анжелику с вашим сыном. Полагаю, ваша супруга не обрадуется подобному повороту событий, – скромно заметила я. – Для того, кто так любил упрекать моего отца за его отношения с моей мамой, вы оказались довольно… раскрепощены, – подобрала я более корректное слово, со значением посмотрев в папку, в которых эти переписки были в полном объеме. Просто удалить сообщения из чатов оказалось недостаточно, о чем теперь многим станет известно.

– Допустим, я не был примерным семьянином, и что с того? – зло уточнил мужчина, который понимал, что тут уже не отвертеться. Но в основном своем прегрешении сознаваться не желал. Будто меня сильно волновала его половая жизнь!

Что же, это я тоже предусмотрела. Вот жрала третью упаковку мороженного, запивая огуречным рассолом, и прямо предугадывала, пока перечитывала все эти переписки в компании Янки, которая ограничилась попкорном, словно не читала грязные подробности личной жизни своей младшей сестры, а была за просмотром блокбастера. И стонущего Игоря забыла упомянуть, у кого я рассол из-под огурцов и конфисковала. Мы за него почти подрались, но на моей стороне была Яна, потому Кравцов в итоге усиленно пил черный кофе.

Кстати, эти двое даже поладили… ну, почти.

Яна, узнав правду, едва не выцарапала Кравцову глаза, а тот облил ее водой из ледяного душа, чтобы остудить пыл блондинистой фурии, когда она его и в ванную и загнала. Но после, изредка переругиваясь, они оба помогали мне с проверкой отчета и с составлением примерного плана действий. Просидели мы так почти всю ночь, и первой сдалась Яна, уснув в моей постели, следом не выдержал Игорь, который побрел на уже облюбованный диван. А утром я самолично звонила отцу, чтобы рассказать ему все, что узнала и то, что собираюсь сделать. Тот, после пятиминутных проклятий в сторону бывшего партнера, нехотя, но одобрил мое предложение.

И вот, мы теперь сидим здесь, для чего пришлось экстренно и грубо будить Кравцова-младшего. Тот был такой побудкой недоволен, жаловался на боль в лице, на похмелье. Но стоило сказать, что у меня еще припрятана одна банка с солеными огурцами, как выполнил все, что я потребовала, всунув ему в руки его же телефон.

– В целом, может быть и ничего, но если рассматривать корень проблемы, то это, – указала я взглядом на папку. – станет отличным доказательством того, что вы, несмотря на ваше недавнее заявление, с Анжеликой более чем знакомы. А если верить обрывкам переписок, то вы обещали девушке «золотые горы» отнюдь не за красивые глаза и длинные ноги, которые в переписке часто упоминаются. Вы обещали ей награду, если она вам поможет. В чем заключалась помощь, не подскажете? – с деланным интересом прищурилась я.

– Без адвоката я больше ничего не скажу, – насупился мужчина, краснея от сдерживаемого бешенства.

– Пожалуйста-пожалуйста, – покладисто покивала я. – Правда, я думала, что у нас здесь не допрос, а дружеская, почти семейная встреча, где мы делимся друг с другом откровениями. Но дело ваше, конечно, – согласилась я. – Можете молчать, если так желаете. В суде ваши переписки станут приятным дополнением к показаниям самой Анжелики. Кстати, может, послушаем ее лично? Мне показалось, девушка на вас в некоторой обиде, – лукаво улыбнулась я, когда Игорь вошел в зал в компании Анжелики Смирновой. Именно ей, по моему приказу, позвонил Игорь и предложил сделку, от которой отказаться она не могла, рискуя остаться «козлом отпущения». Та, не веря своему счастью, согласилась на полное сотрудничество, лишь бы выгородить в этой истории себя. Симпатии моей это к ней не прибавило. Напротив, такая брезгливость пробирала, что в пору скривиться. Но беда в том, что она нам была нужна.

– Приветик, зая, – расплылась Анжелика в издевательской улыбке, завидев Федора Николаевича, который точно не ожидал подобного поворота событий и не обрадовался девушке.

– Зачем вы ее привели? – грубо потребовал он. – Что эта пигалица может рассказать? Что я ее трахал, пока не бросил, а она затаила на меня обиду, решив подставить? Да мой адвокат на раз закроет это дело!

– Ну почему же, малыш, – хищно усмехнулась девушка. – Я вообще о многом могу рассказать, – села она с помощью Игоря напротив бывшего любовника. – Например, о том, как ты, обещая развестись и жениться на мне, просил помочь дискредитировать одну выскочку – невесту твоего сыночка. Могу рассказать о том, как ты сказал его соблазнить, а после сделать так, чтобы невестке об измене стало известно, желая расстроить свадьбу. Или о том, что обещал, будто ничего криминального не будет, если я просто переведу деньги на твой счет. Ты же – соучредитель. Потому деньги буквально останутся в фирме, которые ты вернешь сразу же, как только о пропаже станет известно акционерам и Светлану Алексеевну погонят с места директора. А после я в красках поведаю, что все вышло иначе, и ты, под угрозой упечь меня в тюрьму, как соучастницу, приказал молчать, стоило твоей мозговитой невестке начать расследование самостоятельно. Поняв, что все пошло не по плану и увод денег огласки не поддался, боясь, что могут выйти на тебя, вернул деньги. А вот вступиться за меня – позабыл. Не развелся, как обещал, не помог с работой, с которой из-за тебя меня и выгнали, едва не доведя дело до тюряги. Потому да, милый, мне будет, что рассказать, если у меня спросят, – злобно засмеялась Анжелика, находиться с которой рядом мне было неприятно.

– Подведем итог, – перебила я всех, понимая, что мы находимся в шаге, от того, чтобы дело перешло в мордобой. – У меня есть неоспоримые доказательства того, что вы с Анжеликой были любовниками. Где Игорь станет свидетелем, что это именно с вашей подачи Смирнову устроили ко мне в отдел без моего ведома. А сама Анжелика подтвердит, что следуя вашему плану, она нарочно переправила деньги на ваш личный счет. Думаю, когда дойдет дело до официального расследования, прокуратура доберется и до официального запроса в тот оффшорный банк, где им, следуя закону, предоставят информацию о личности владельца счета.

Анжелика на это довольно хмыкнула, что взбесило Кравцова старшего.

– Чего ты-то радуешься, дура? Ты, как соучастница пойдешь! А ты, – посмотрел он на Игоря. – Иуда! Я же ради тебя, идиота, старался. Это место должно достаться тебе, а не ей. Думаешь, мне легко работать за нас двоих, пока Аксеновы поджимают под себя весь бизнес? Мне уже приходится вертеться из последних сил, чтобы фирма полностью не перешла к ним! Место директора – было твоим шансом!

– А вот я думаю иначе, – издевательски поморщился Игорь. – Думаешь, я не знаю, о том, что ты влез в долги? Твоя попытка организовать собственное предприятие – провалилась. Ты практически обанкротился. Поэтому тебе пришлось продать часть своих акций. Покрыл часть убытков, но считаться полноценным владельцем этой фирмы уже не можешь, что тебя бесило. И потому решил поднасрать Свете. Чего я не понимаю, почему ты был так против нашей с ней свадьбы, решив нас рассорить прямо накануне?

– А то я не знаю их хищную натуру! – не сдержавшись, взвыл Федор Николаевич, уличительно указывая на нас с папой. – Эта пиранья непременно подсуетилась бы, и прибрала к рукам и твои акции. А ты был бы тому только рад! Кретин!

– Что же, это все было познавательно, – тоскливо протянула я, поднимаясь с места. – Я выслушала достаточно, мне, пожалуй, пора.

– Ты уходишь? – отчего-то сильно удивился Кравцов-старший.

– Именно. Я решила уйти в декретный отпуск раньше срока. Мне, знаете ли, нервничать нельзя. Потому, дальше будете решать все непосредственно с моим отцом и… Игорем. Именно ваш сын будет замещать меня во время отсутствия. Вам должно быть приятно это узнать, – сыронизировала я, а после, махнув рукой, вышла из кабинета. Отец отправился меня проводить, пока за нами в зале для совещаний раздавались крики и оскорбления оставшихся.

– Ты уверена, что хочешь уйти так? – с сомнением посмотрел на меня отец, когда мы оказались в моем кабинете.

– Да, папа. Это то, чего я хочу. Очень. С меня хватит этих интриг, я должна заботиться о своей дочери. Для Игоря это отличная возможность влиться в рабочий процесс. Я его подстрахую первое время.

– Дочери? – переспросил отец.

– Да, папа, – поджав губы, кивнула, приготовившись к очередной шпильке, на тему, что в следующий раз повезет с мальчиком.

– У меня будет внучка, – неожиданно радостно улыбнулся отец, чем сильно удивил. Я даже замерла в нерешительности, думая, что мне это только мерещится.

– Ты рад? – не поверила я.

– Конечно! – согласился отец, а после увидел мое выражение физиономии, наполненное шоком и подозрительностью, и радость на морщинистом лице отца слегка померкла. А сам папа как-то странно замялся и произнес: – Света, вероятно, я должен извиниться перед тобой.

– За что? – совсем испугалась я.

– За то, что, вероятно, был никудышным отцом, раз ни разу не дал понять… как я люблю тебя и горжусь своей дочерью, Света. Знаю, я опоздал на… тридцать лет, и сейчас ты мне не поверишь… Но я безумно горжусь тобой. Всегда гордился. Да, я мог этого не показывать, как принято у других отцов, а за строгостью и врожденной требовательностью, ты считала, что просто придираюсь к тебе. Но меня таким воспитали мои родители. Меня это, разумеется, не оправдывает, я не должен был быть так жесток и требователен к тебе. Лишь недавно я понял, какую ошибку совершил, решив, что ты, как и я, обязана жить лишь фирмой. Ты заслуживала, чтобы тебя хвалили, с тобой проводили время и интересовались тем, что нравится и хочется именно тебе. Но я… я был слишком ослеплен и поглощен собственными делами, думая, что воспитанием дочери должна заниматься мать, совсем забыв, что воспитание ребенка – это обязанность обоих родителей. Мне очень жаль, что так редко говорил, как люблю и дорожу каждой минутой с тобой. Их было мало… непозволительно мало. Потому я прошу прощения. Но хочу, хотя бы сейчас сказать, что ты – лучшая дочь, которая могла мне достаться. Лучшая дочь и наследница. И никакой возможный сын не сможет заменить мне тебя. И с внучкой я постараюсь исправиться и буду лучшим дедушкой. Если позволишь….

– Правда? – со слезами на глазах, очень тихо переспросила я. – Ты правда мной гордишься?

– Всегда, – твердо кивнул отец, на чьих глазах я также увидела влагу. Впервые в жизни!

– Папочка! – всхлипнув, неловко засеменила я к отцу, который принял меня в свои объятья, а затем поцеловал в макушку, пока я шмыгала на его груди. – Я тоже тебя люблю!