Глава 10. Светлана

– Твою ж мать! – взвыл Кравцов, зажимая разбитый нос, а после разразился в еще нескольких непечатных высказываниях. Да красочно так, с воображением. Творчество Маяковского напомнило…

– Ты чего творишь?! – подхватила я, испуганно смотря на Смирного, и наклонилась перед Игорем, помогая ему подняться на ноги. Игоря шатнуло, но он устоял и грозно воззрился на причину своего головокружения, который стоял с нарочитым спокойствием и невозмутимостью. Только взгляд светлых глаз не обещал Кравцову ничего хорошего, если он вновь что-нибудь ляпнет.

– Пусть за словами следит, – мрачно подтвердил мои предположения Павел, недружелюбно посматривая на ошалевшего от неожиданности Игоря.

– Если бы следил, это был бы другой человек, – печально вздохнула я, а после сочувствующе спросила у Кравцова: – Ты как? Я сейчас холодного принесу, потерпи немного! И, пожалуйста, помолчи, пока не вернусь, – искренне взмолилась я.

Но кто ж меня послушает?

– Лан, это что за горилла? – осторожно ощупывая окровавленный нос, потребовал ответа Кравцов, с некой настороженностью посматривая на сложившего на груди руки Павла, пока я пыталась со своим животом протиснуться в гостиную, а там и к холодильнику в кухне. – Если ты себе уже хахаля нашла, уж потрудись нормально его выдрессировать, чтобы он на людей не бросался! – вызывающе произнес Кравцов, что вынудило меня сменить траекторию и быстро вернуться в прихожую, чтобы замереть между мужчинами, примирительно выставив руки перед собой.

– Игорь, тебе следовало бы помолчать! – выразительно и предостерегающе выпучила я на него глаза. – Не нагнетай. Давайте спокойно все обсудим и успокоимся!

– То есть, это я виноват, что мне ни за что, ни про что в морду прилетело от незнакомого мужика? – взбесился Игорь, обиженно переводя взгляд с меня на Смирного и обратно. – Это я тут жертва! – указал он на свою окровавленную физиономию пальцем. Насколько я могу судить, нос не сломан, что уже хорошо. Фингалы наверняка появятся – это плохо. Можно сказать, Смирнов Игоря пожалел, ударив чисто символично, учитывая прошлое Павла в боксе и его умения. Но попробуй это объяснить Кравцову! Особенно сейчас, когда он уверен в том, что не заслужил ничего подобного. – Отчитывай этого психопата, а не меня!

– «Жертва»? – с угрожающей вкрадчивостью переспросил Паша, словно ослышался. – Ты, сволота такая, заявился к будущей матери своего ребенка, после расставания из-за измены, как ни в чем ни бывало. И еще имел наглость заявлять ей о своих планах на новые свершения с другими женщинами? Я все правильно понял, а, кобелина?

– После измены? – слегка растерялся Кравцов, посмотрев на мою перекошенную физиономию. – Лан, а чего происходит? – впервые заподозрил Игорь нечто необычное… помимо того, что ему нос разбили, разумеется.

– Хочешь сказать, измены не было? – опередив меня на долю секунды, задал Паша вопрос, даже не шелохнувшись, но у меня натурально мороз по коже прошелся.

А вот у Кравцова ничего не ёкнуло. Похоже, с нюхом на ближайшую неделю, ему и чувство самосохранения отбило напрочь одним ударом по бестолковой головушке!

Потому он сказал то, что сказал, отчего мне захотелось прошибить себе лоб от отчаяния и чувства стыда за то, с кем собиралась связать себя узами брака.

– Нет, ну было дело, конечно! – нехотя признался Игорь, а после вновь взял не тот тон, снисходительно фыркнув, даже не подозревая, что по моей версии, измена случилась с неделю как. Нет, то, что отнекиваться не стал и признал свою вину – это хорошо. Даже положительно характеризуется Кравцова. Признавать ошибки он может. Плохо, что он за эти ошибки вины не ощущает… – Но когда это было! Пора бы уже и забыть, дело-то житейское. Я же мужик, с кем не бывает?! Вон, Ланка не даст соврать, она все понимает и уже не злиться наверняка! Она отходчи…

Договорить он не успел и уже через мгновение вновь выл на полу, но на этот раз уже громче. А я с прискорбием понимала, что послышавшийся хруст раздался не у меня в воображении, и одними гематомами Игорь не отделается.

– Да посади ты его уже на цепь! – взревел Игорь, со слезами на глазах смотря на меня, пока по подбородку стекала кровь из все же сломанного носа. – И это… «Скорую» вызовите, – простонал Кравцов.

– Паш, держи себя в руках! – потребовала я. – Хватит драк в моем доме!

– Да, конечно, пожалей его! – насупился Смирнов, расхаживая на безопасном расстоянии из стороны в сторону и сложив руки на груди. Но, как показала практика, у Павла была такая реакция и скорость, что ни безопасная поза, ни расстояние роли не сыграют, если ему еще что-то не понравится. – Тем более, что они уже знают куда ехать. Адрес-то знаком. Глядишь, та же бригада и приедет, – иронизировал он, пока я успокаивающе гладила Игоря по плечу. – Может они же и расскажут незадачливому папашке, что, вместо того, чтобы трахаться на стороне от беременной невесты, стоило бы позаботиться о ее благополучии. Быть может, тогда она бы не падала в обмороки, подвергая и себя и ребенка опасности.

– Лан, он о чем? – слегка отвлекшись от жалости к себе и боли, переспросил Игорь.

– Потом расскажу, – устало вздохнула я и неловко поднялась с пола, проигнорировав попытку Смирнова помочь мне. – Паш, тебе следует уехать. Дальше я разберусь сама, – холодно произнесла я, вспомнив свои былые выражения и интонации «строгого босса». С торчащим вперед пузом и после нашего поцелуя, полагаю, выглядела я не столь внушительно, но вот промелькнувшая обида во взгляде Павла меня неприятно кольнула виной.

За меня вступились! Впервые бескорыстно и искренне вступились. А я… даже поблагодарить нормально не могу. Вместо этого выпроваживаю, как провинившегося пса!

«Я же говорила, что ты невыносима! Смотри на Пашу внимательно и запоминай. Вероятно, это последний раз, когда ты его видишь…» – ерничал мой внутренний голос.

– Как скажешь, – после нескольких секунд молчания, раздраженно сказал, как отрезал, Паша и зашел в гостиную, где забрал свой смартфон, а после, даже не смотря на нас Игорем, обулся, сорвал с вешалки куртку и вышел из квартиры, хлопнув за собой дверью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Не то, чтобы я жаловался, но можно все же вызвать врача, если ты закончила гипнотизировать дверь? – жалобно уточнили из района пола. – Я тут кровью истекаю!

– А еще слезами и соплями, – поддакнула я раздраженно и тяжело вздохнула. – Идем в ванную, попробуем остановить кровь, пока неотложка не приедет.

* * *

– Перелома нет, – посмотрев рентген-снимок головы Кравцова, сообщил врач в травмпункте. – Но нос сильно поврежден, заживать будет долго и неприятно. Может быть незначительное сотрясение, потому будете пить то, что пропишу и лучше бы вам отлежаться пару-тройку дней. Уверены, что не хотите госпитализироваться? – перевел доктор взгляд на мрачного и молчаливого Игоря с заклеенным носом. Тот взирал на мир уже с меньшей ненавистью после укола обезболивающего, но вот уже образовывающаяся синева под глазами добавляла его образу некой скорбности и даже угрюмости.

– Уверен, – покосившись на молчаливую меня, ворчливо отозвался Игорь.

– Что же, как хотите. Вам нужно подождать немного. Дадите показание дежурному, нам нужно для отчета в полицию, и можете ехать домой. Все рекомендации будут в выписке.

– Спасибо вам, – поблагодарила я доктора, который кивнул мне на прощание и ушел дальше по своим делам, оставив нас в полупустом коридоре, что для травмпункта мне показалось странным. – Игорь, – позвала я мужчину, осторожно прикоснувшись к его локтю. – Прости, что так вышло. Мне очень жаль, правда.

– А у меня есть выбор? – холодно поинтересовался Игорь и, поморщившись, хотел было прикоснуться к повязке, но после передумал и раздраженно выпрямился на кушетке, не зная, куда деть руки, потому сложил их на груди и уставился на меня выразительным взглядом из-под заплывших от отека глаз. – Не ты же меня била. Чего тебя прощать?

– Не я, но по моей вине, – тяжело вздохнула я.

– В качестве извинений могла бы рассказать, в честь чего я получил по роже, и кто этот черт, вообще, такой?

– Даже не знаю, с чего начать… – мученически вздохнула я, с легким отчаянием посмотрев в потолок. Честное слово, волнуюсь как перед своим первым совещанием.

– Начни с того, почему его морда показалась мне знакомой? – любезно, но со злой иронией предложил Кравцов. – Это тот придурок, который тебя с корпоратива увез?

– Ага, – тоскливо призналась я, виновато пряча взгляд. – И… он не знал, что мы расстались с тобой давно, а не по «официальной версии»… но я случайно проболталась, что ты мне изменил, что и стало причиной расторжения свадьбы.

– Та-а-ак, – протянул он и нервно поправил волосы, упавшие ему на лоб. – И он, как и все, думает, что ребенок тоже мой? – уточнил Игорь.

– Я держу слово и никому пока не говорила, что ребенок к тебе не имеет отношения, – уклончиво ответила, пожав плечами, что в целом, дало исчерпывающий ответ. И от этого Игорь вдруг замолк, серьезно так задумавшись.

– Ну… – начал он, почесав висок пальцем, когда я уже отчаялась услышать от него еще хоть что-то сегодня. – Если вспомнить, что я там у тебя нес и имеющуюся у этого хрена информацию об измене беременной невесте… то в целом, я, наверное, еще легко отделался? – задал Кравцов вопрос, который можно было бы расценивать риторическим, если бы не выжидательное выражение глаз, которыми он сверлил меня. Я даже смутилась, подумав, что где-то здесь должен быть подвох.

– Наверное..? – неуверенно, потому с некой вопросительной ноткой протянула я, что мужчину удовлетворило.

– Ну, хоть в этом разобрались… – вздохнул он.

– Ты не сердишься? – не поверила я.

– Лана, мне морду разбили! – укоризненно напомнили мне, отчего я застыдилась. – Разумеется я в бешенстве! Но… теперь я, по крайней мере, понимаю за какие прегрешения.

– Сможешь меня простить? – неуверенно потянула я его за рукав испачканной кровью рубашки.

– Прощу, – фыркнул Игорь и ойкнул от слишком яркой мимики. – Но учти, что моя вина за измену тебе в прошлом, только что была аннулирована! В морду я получил и по твоей милости мне испортили уже второй костюм. Первый на корпоративе, когда тебя стошнило на меня, второй – этим вечером, – притянув меня к себе за плечи, предупредил Игорь.

– Согласна, – улыбнулась я, подумав, что больше не чувствую боли от предательства Кравцова. Возвращаться я к нему ни в коем случае не собираюсь. Признаться, теперь меня мысль спать с ним заставляет брезгливо скривиться, как от возможности поцеловаться со своим братом. – Квиты, – хмыкнула я, а после вздрогнула, когда возле нас остановился мужчина в костюме сотрудника полиции.

– Добрый день! Составим протокольчик? Как говорите, вы получили травму? – сухо поинтересовался мужчина в форме, заставив меня напрячься сильнее.

Меня-то Игорь простил, а вот как насчет Паши?

Бросила затравленный взгляд на бывшего, и тот, подозрительно прищурившись на мою реакцию, повернулся к сотруднику полиции и вежливо ответил:

– Упал. Неудачно.

* * *

Через полчаса мы ехали в такси ко мне домой с заездом в аптеку, а еще через полчаса поднялись в мою квартиру, где я тоскливо сложила ключи на тумбу в прихожей и в последний раз бросила взгляд на дисплей смартфона в надежде, что увижу хоть одно сообщение от Паши. Но ничего не было.

Я уже успела рассказать Игорю и про сегодняшнее происшествие в вестибюле и замечание врача о том, что я переутомляюсь. Тот послушал и согласился, заявив:

– А что, вполне разумно. Для той, кто собрался валить из нашей конторки, ты проводишь там непозволительно много времени.

– Отвали, – по привычке беззлобно огрызнулась я. – Мне нужно подготовиться к своему уходу, передать дела в должном виде…

– Скажешь это в следующий раз, когда грохнешься в обморок. Главное, меня предупреди, чтобы я в тот день возле тебя не отсвечивал. Рисковать лицом еще раз нет никакого желания, – ворчливо прогундел он из-за повязки на носу. А еще сопел. Премерзко так. Но, помня об имеющейся вине перед ним, я стоически терпела. – Ты раз двадцать посмотрела в свой мобильник. Возьми, да позвони ему сама, – проницательно заметил Игорь, нагло заваливаясь на мой диван с видом мученика. Хотя, действие обезболивающего уже могло закончиться, так что ничего не исключаю.

– Не понимаю, о чем ты, – нарочито безразлично фыркнула я, решив прикинуться ветошью.

– Брось, а то я не знаю, как выглядит баба, которая ждет весточки от мужика, – снисходительно проинформировали меня. – У меня все подружки так моих звоночков ждут.

– Слушай, после того, как мы перестали с тобой спать и больше общаемся, ты прямо открываешься мне с новой стороны. И не скажу, что с лучшей.

– Моя лучшая часть, это та, что ниже пояса, чем я очень горжусь! – в своей излюбленной манере пошлил Игорь. – Не удивительно, что на фоне расставания ты немного разочаровалась. Если решила вернуть ту часть, где мы трахаемся, тебе придется не только подождать, когда на моем лице образуется сексуальный шрам, но и похудеть. Без обид, но теперь, смотря на тебя, абстрагироваться от мысли, что в тебе сидит другой человек, уже не получится. И это не сексуально. Вообще, – пожаловался Игорь.

– Спасибо, буду знать. И помнить, как панацею, если вдруг мне взбредет в голову вновь лечь с тобой в койку. Сразу все глупые мысли, как серпом срезает на корню!

– Сейчас даже спорить не буду, – простонал Игорь.

– Ты же не у меня спать будешь? – насторожилась я.

– Мне требуется уход!

– Мне тоже, – сложила я руки над животом. – У тебя баб должно быть полно из тех, кто способен за тобой поухаживать. И тебя даже от их внешнего вида корежить не будет, – обиженно и ядовито прокомментировала я.

– Не дуйся. Я все забываю, что с беременностью ты стала обычной, психованной и эмоциональной бабой. Прежде меня грела мысль, что, по крайней мере, ты мне истериками докучать не будешь, а теперь и у тебя дома спасу нет.

– Ой, как я тебе сочувствую, – протянула я с нескрываемым сарказмом.

– Лан, – устало позвал Игорь. – Я свалю через пару часиков. Дай только отлежаться чутка. Ты же уколы ставить умеешь? Папочке нужна еще одна доза. Заодно и расскажешь, что у тебя за хрен новый нарисовался.

– Хрен у меня один, это – ты, – насупилась я, но поняла, что Игоря учить разговаривать нормально уже поздно, и чаще всего он мелет чушь не со зла, а от дурости. – А если ты про Пашу…

– «Паша», – пренебрежительно фыркнул Игорь, но заметив мой взгляд, пошел на попятную. – Ладно, молчу. Шприц и лекарства в пакете. И будь со мной нежной, пампушечка ты моя, – попытался он скривить рот в лихой улыбке, но вновь за это поплатился и ойкнул.

– Всенепременно, – скривилась я и пошла наполнять шприц.

– Так что там с этим Пашей? – вновь опомнился Игорь, зажимая ватку на ягодице. А задница у него шикарная, тут ничего не скажешь…

– Ничего, – проворчала я, но затем поняла, что это, вероятно, последняя возможность поговорить хоть с кем-то о происходящем и, если не получить дельного совета, то, хоть выговориться. – Мы всего несколько месяцев, как знакомы. Виделись дважды, а после встретились только на корпоративе, где он предложил подвести. Собственно, с тех пор прошло еще две встречи, одна из которых – сегодня.

– Он тебе нравится, не так ли?

– Нравится, – повинилась я.

– А ты уверена, что это не гормоны?

– Нет, – еще тоскливее ответила я. – Я в последнее время ни в чем не уверена. Но чувствую себя очень одинокой. И… мне самой страшно, что я просто пытаюсь поверить в то, чего нет. Ну как я могу ему нравиться? – в отчаянии спросила я. – Ты знаешь меня с детства, потому как никто должен понимать, что отношения со мной – это пытка. Сам же при первой возможности налево подался. А я ведь тогда хотя бы красоткой была. Не то, что сейчас…

– Так, – с видом уставшим, но серьезным, перевернулся Игорь ко мне лицом. – Во-первых, ты нас с ним не сравнивай. Я пошел налево, потому что иначе не обучен жить. Я с твоим Павлом знаком не так близко… А хотелось бы еще меньше, – добавил он, коснувшись лица. – Но могу с уверенностью сказать, что ты на себя наговариваешь. Ты – баба хоть куда. Прежде была немного мороженной, конечно, что, если по правде, бесило. Но в остальном, ты умная, справедливая, целеустремленная и добрая, хоть и пыталась это скрыть. Ну и красотка, разумеется. Твой живот – дело времени и фигуру ты себе вернешь… хотя грудь бы оставить… – ушел в свои мысли Кравцов, видимо почувствовав эффект от укола и слегка пьяно улыбнувшись.

– Игорь! – пристыдила я его.

– А? – опомнился. – Чего? А, вспомнил. Так вот, баба ты хоть куда, даже беременная, но я все же пас. Но тут дело даже не в тебе, а в моем не желании тревожить бэбика, ну… во время… ты понимаешь.

– Понимаю, – терпеливо кивнула.

– А я без секса не могу. Я усохну!

– Давай ближе к теме, – поторопила я, поняв, что если это не остановить, мы так и будем говорить на тему похождений Кравцова.

– Короче! Я на этого Павла обижен, ибо больно трындец… но его мотивы понимаю. Раз за тебя не побоялся вступиться, ты ему тоже не безразлична.

– А то, что я беременна чужим ребенком? Разве вас, мужиков, это не должно отпугивать?

– Меня – однозначно отпугнуло бы, – быстро признался Кравцов. – С тобой другое дело, – быстро добавил он. – Ты у нас, вроде как девы Марии с ее непорочным зачатием. В тебе в момент оплодотворения не присутствовала никакая чужая часть тела, потому с твоей беременностью и ребенком «не от меня» я бы смирился спокойно. Но отсутствие секса почти полгода… – жалобно надул он губы. – Это выше моих сил. А вот твой Пашка может быть и этим… терпуном. Ну, который умеет ждать и терпеть. А я так не умею, увы…

– Ты понимаешь, что это нужно лечить? – поинтересовалась я.

– Зачем? – не понял Игорь. – Меня пока все устраивает. Вот только верну себе возможность детей иметь, и буду вообще самым счастливым, – самодовольно хмыкнул он.

– Ты неисправим, – покачала я головой с улыбкой.

* * *

Утром вышла из подъезда и пораженно замерла. Рядом с моей машиной, водитель которой уже ждал моего появления, замер Смирнов с налетом нервозности в поведении. Заприметив меня, мужчина перестал расхаживать из стороны в сторону и остановился, дожидаясь, когда я приближусь.

– Привет, – неуверенно улыбнулся он.

– Привет, – ответила и с сомнением спросила: – Ты тут какими судьбами?

– Я запомнил, к какому времени ты сегодня записалась к врачу, и хотел подвезти. Если ты не против, конечно.

– Подвезти? – удивилась я такому странному порыву. – Ради этого ты приехал в такую рань? – переспросила, с намеком посмотрев на мой собственный автомобиль с личным водителем.

– Ну, быть может, еще хотел извиниться за вчерашнее. Я не должен был так реагировать, и уж точно можно было обойтись без мордобоя, – отвел он взгляд, что меня позабавило.

– Ты не выглядишь особенно раскаявшимся.

– Потому что не раскаиваюсь, – почесав затылок, признался Паша и скупо улыбнулся. – Мне совестно из-за того, что я мог тебя напугать. Перед твоим бывшем мне извиняться не за что. Он – козел и получил по заслугам, – упрямо произнес мужчина. – Но в целом, честно, я по натуре не буян и в драки первым никогда не лезу. Наоборот стараюсь их избегать…

– Кравцову будет приятно это знать, пока он будет восстанавливаться, – хохотнула я, заметив, как скривился Паша. – Ладно, я просто шучу, не принимай буквально. Игорь, конечно, тот еще фрукт, но в целом неплохой, и мы решили разойтись с ним по-дружески. К тому же, он не стал заявлять на тебя в полицию, что также говорит в его пользу.

– Какая доброта… – без особого энтузиазма отозвался Смирнов, засунув руки в карманы куртки. – Ну, так что там, насчет подвезти? Не побоишься ехать со мной в одной машине?

– Так ты серьезно? Я даже не могу с точностью сказать, сколько именно займет все обследование по времени. Ты согласен ждать? Ты не обязан идти на такие же…

– Приму, как ответ, что не боишься, – перебив, нетерпеливо кивнул Павел, а после взял у меня из рук сумку с медицинскими документами, после обхватил мою ладонь своей и повел в сторону своего автомобиля.

– Светлана Алексеевна… – видя, что я прохожу мимо, позвал меня мой водитель из машины.

– Вы на сегодня свободны! – вместо меня крикнул Паша.

– Петр Семенович, я вам позвоню через два часа с уточнениями! – вклинилась я, прежде чем меня уверенно, но аккуратно усадили на переднее сиденье и даже сами пристегнули ремнем.

* * *

– В целом я не вижу никаких тревожных признаков, но все же предлагаю сделать ультразвук, чтобы исключить любые риски, – сказал все тот же врач, который пять месяцев назад угрожал мне бесплодием. Теперь я знаю, как его зовут – Александр Васильевич. И именно он ведет мою беременность.

– Да, конечно, – с чувством облегчения, после первоначального осмотра, согласилась я и последовала на кушетку рядом с аппаратом УЗИ.

Стоило мне расположиться на кушетке, оголив живот, как шустрый доктор капнул мне ледяной желеобразной жидкостью на кожу и приложил сканер. От неожиданности я вскрикнула и тут же устыдилась, вызвав понимающую улыбку врача.

Чего мы оба не ожидали, что в кабинет ворвется мужчина, напугав уже медсестру своим появлением.

– Я слышал крик, тут все в порядке? – потребовал ответа Павел.

– Да, все хорошо, – прочистив горло, заверила я, стараясь прикрыть свой животик. Безуспешно, разумеется.

– Тогда прошу прощения, – начал он сдавать на попятный, смущенно и неотразимо улыбнувшись.

– О, я так понимаю, вы сегодня не одна, – понимающе улыбнулся Александр Васильевич.

– Да, я с ней, – подтвердил мужчина. – Простите еще раз и не буду мешать…

– Если Светлана Алексеевна не против, можете остаться. Вы не помешаете, заодно и сердцебиение ребеночка послушаете, – пожал плечами врач, как-то хитро покосившись на меня.

– А можно? Никогда прежде не видел ничего подобного, – со странной надеждой посмотрел Паша в тот момент, когда я хотела вежливо отказать. Но после пришлось ойкнуть от нового довольно чувствительного шевеления малыша… Не знаю, что именно на меня повлияло: надежда Паши или такой своевременный толчок от ребенка. Но отказать я не смогла.

– Хорошо, можешь остаться, – со смешанным чувством разрешила я, и без того переживая, чем это обернется.

С одной стороны я уже откровенно перехожу все границы, которые сама же и расставляла в общении с отцом ребенка. С другой… с другой рада, что в этот момент я не буду одна, потому что… каждый такой прием отдавался в душе потаенными страхами и неуверенностью. Каждый вердикт врача я ожидала с той же нервозностью, как преступник, боящийся смертельного приговора. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг, обнаружатся какие-то проблемы? Вдруг с малышом не все в порядке или он в опасности?

Все это кружилось в голове каждый мой прием у врача. А еще перед сном, когда прислушивалась к себе… да и днем бывало… Да кого я обманываю? Я только и делаю, что тревожусь!

Понимаю, что накручиваю сама себя, но у меня не было никого, кто мог бы вовремя притупить все тревоги и успокоить.

Хоть сейчас отвлекусь на Павла и не буду думать о совсем плохом…

Смирнов занял предложенный стул у кушетки, с которого было видно монитор, и опустил ладонь рядом с моей.

– Что же, приступим, – сказал врач и стал сосредоточенно водить сканером по животу, всматриваясь в монитор. Стараясь не задумываться о своих действиях, я слегка коснулась мизинцем пальцев Паши, и затем ощутила, как мои пальцы сжимает крепкая ладонь в жесте поддержки. Когда врач включил микрофон и кабинет заполнил звук энергичного сердцебиения, у меня на глаза почти навернулись слезы, но дышать стало чуть легче, когда мои пальцы сдавили еще чуть крепче. – Не вижу никаких проблем. С плодом все в порядке, не стоит переживать,– спустя минуту напряженного молчания, оповестил Александр Васильевич, вызвав у меня нервный смех от обрушившегося облегчения.

– Боже, какое облегчение, – призналась я и вновь едва не заревела от нахлынувших чувств.

– На первом скрининге вам не говорили пол ребенка? – меж тем уточнил врач.

– Нет, мне сказали, что было не видно… – покачала я головой.

– Ну, а теперь видно, – по-доброму улыбнулся врач и посмотрел на меня. – Если хотите, могу сказать, кто у вас будет. Вы решайте, а я пока снимки распечатаю.

Я пораженно сглотнула и даже нервно покосилась на Павла, забыв про то, что его это касаться не должно.

– Как думаешь, стоит узнать? – просила я, внезапно оказавшись в полном ступоре и нерешительности.

– Ну, если ты планируешь оборудовать детскую в нейтральных тонах, то пусть пол останется сюрпризом. Но, если есть предпочтения в цветовой гамме, то заранее узнать, кто родится, окажется не лишним. Решать тебе, – подвел Павел итог.

Колеблясь несколько секунд, я пересилила себя и решительно кивнула.

– Кто это, Александр Васильевич?

– У вас будет девочка, Светлана Алексеевна, – с отеческой улыбкой ответил врач, повергнув меня в очередной ступор. Который, впрочем, вскоре прошел, уступив место осознанию, которое появилось с глуповатой и безумно счастливой улыбкой на моем лице.

– Поздравляю с дочкой, Лана, – услышала я над ухом и слегка заторможено ответила:

– И я тебя тоже поздравляю с дочерью… – ляпнула я, поняв, что только что сделала. Судя по тому, как напряглась ладонь мужчины, поняла не только я.

– В каком это смысле, «тоже поздравляешь»? – спустя секунду напряженного молчания, переспросил Павел. – Ты… Это… Ты же говорила что не… – явно подбирая цензурные слова, пытался выговориться Павел. – Так ты беременна от меня?! – все же сформулировал Смирнов, смотря на меня безумными глазами, в которых читался целый коктейль из эмоций.

– Прости… – повинилась я, но не помогло. Мужчина пошатнулся, забрал свою руку, чтобы запустить пятерню в волосы и пораженно замереть на месте, осознавая новую реальность. – Паш, – позвала я, выводя Смирного из ступора. Но лучше не стало, потому что тот молча вышел из кабинета, оставив меня на кушетке в компании изумленного врача и медсестры.

– Впервые вижу подобную реакцию на новость, что ребенок не от чужого мужчины. Обычно все наоборот… – протянул врач, только повышая висящий в воздухе градус неловкости.

* * *

– Спасибо большое, Александр Васильевич. До встречи на следующей неделе, – махнула я рукой, в которой были зажаты УЗИ снимки моей… дочки. Дочки! У меня будет дочка!

И радость была бы безграничной… вот только все несколько омрачалось недавним происшествием с Пашей, который закономерно сбежал и, вероятно, уже не вернется. Если раньше я боялась, что его отпугнет мой поганый характер, то теперь к этому добавился и общий ребенок…

Дочка! Обалдеть!

«Вот надо было тебе ляпнуть так не вовремя, да?» – послышался внутренний голос. – «Тебя же с детства учили молчать, пока не спросят, а тут смотри-ка, с поздравлениями полезла!»

«Ой, да отвали!» – мысленно вздохнула, не желая спорить еще и со своим воображением.

Закрыла за собой дверь в кабинет и неловко полезла в сумочку, чтобы спрятать фотографии и вызвать водителя. Но если день начался погано, так таким и будет, потому сумка у меня упала и рассыпала по полу все содержимое своих кожаных недр.

– Да вы издеваетесь, – ну очень терпеливо процедила я сквозь зубы, и стала осторожно наклоняться к полу, чтобы собрать вещи. Но тут над ухом послышался угрюмый голос:

– Присядь, я этим займусь, – взяв меня за руку и отведя к ближайшему стулу, усадил меня Смирнов. При этом в лицо мне не смотрел и как будто намеренно отводил взгляд. Но когда убедился, что я уселась, присел на корточки и стал закидывать вещи в распахнутую сумочку. Задержался лишь на снимках, которые также рассыпались веером. Позволив себе рассмотреть каждую из пяти карточек со снимком дочки под разными углами, мужчина нехотя убрал и их, а после поднялся и подошел ко мне с моей сумкой, чтобы поставить ее на соседний стул.

Я боялась, что на этом доброта мужчины закончилась, и он сдержанно попрощается, но вместо этого Паша сел на третий стул и теперь нас с ним разделяла только моя сумка, которую мне почти физически захотелось выбросить подальше.

Вначале вытащить из нее документы, телефон и снимки дочки, а затем выбросить, но это уже капризы, конечно…

Молчание затягивалось, но ни один из нас не решался ни заговорить, ни, хотя бы, взглянуть друг другу в лицо.

Но, так как косяк считался за мной, потому первой голос подала я:

– Я думала, что ты уедешь сразу, как выбежишь…

– Я вышел. Быстро, но это был шаг, – перебил меня Павел.

– … сразу, как выйдешь из кабинета, – покладисто исправила я формулировку. От меня не убудет, но то все равно был побег, и мы оба это понимаем.

– Я тебя сюда привез и обещал отвезти обратно, – как-то совершенно безлико отозвался Паша, опустив взгляд на свои сцепленные руки.

– Ах, это… – отрывисто кивнула я и судорожно вздохнула, чтобы сдержать едва не брызнувшие слезы и сохранить остатки гордости. – Ты не переживай. Я вызову водителя. Я понимаю, что тебе должно быть неприятно со мной находиться…

– Ты должна была мне сказать правду раньше, – вновь перебил мои жалкие попытки сохранить лицо Смирнов.

Ну что за человек?!

– Прости… – единственное, что я смогла из себя выдавить, но меня как будто и не слушали.

Нет, он на самом деле хочет довести меня до истерики?

– Нет, я понимаю, почему ты не сказала мне после корпоратива или у меня в клубе. Ты мне не доверяла и, согласно контракту, меня это вообще касаться было не должно. Впрочем, как не должно было быть и меня в твоей жизни. Но я в ней все же оказался. И уж после того, как мы поцеловались… Ну, ладно, после поцелуя появился твой бывший и там не до откровений было. Но сегодня мы встретились вновь!

– Паш, – позвала я мужчину, начиная подозревать, что истерика скоро будет не у меня, а у него, судя по тону и голосу, который уже почти дрожал. – Ты бы это… успокоился, что ли?

– У меня дочь будет! – взвыл он, вцепившись пальцами в свою гриву волос. – Я же спрашивал! Ты хоть понимаешь, каково это несколько месяцев жить в неведении относительно того станешь ты отцом или нет, уже смириться с возможным отцовством и участью следить за «может быть своим» ребенком, как какой-то маньяк со стороны?

– Ты собирался сделать «что»? – нервно округлила я глаза.

– Да, знаешь ли, такие мысли у меня тоже проскальзывали, – дергано отозвался Смирнов. – Я не из тех людей, кто бросает своих детей, даже если мать против! Я же говорил, что не смогу нормально жить, зная, что у меня где-то там есть ребенок. Причем я буду знать: где и от кого! Четыре месяца это знание сводило меня с ума. Я стал параноиком и почти что Сталкером. Если порыться в истории моего браузера, так там отыщешь тысячи ссылок на тебя! – уже явно срываясь, открывался для меня Павел с новой стороны. – Меня даже совершенно не смущало знание, что ты вновь с этим своим Кравцовым. Наоборот! Понимание, что кто-то другой будет воспитывать моего ребенка, только сильнее бесило! Особенно твой Кравцов! – выделил мужчина с видом человека, которому может потребоваться бумажный пакетик, как при панической атаке.

– Да, я уже обратила внимание, что ты его недолюбливаешь, – кивнула я, с тоской понимая, что весь его «интерес» ко мне держался лишь на ребенке. Очевидно, ожидаемо и логично, но от этого не менее обидно.

– Но после корпоратива… когда ты сказала, что ребенок ко мне никак не относится.. мне бы следовало успокоиться! Следовало! – добавил он громче с видом, словно спрашивает и ждет, что с ним согласятся. Я даже кивнула. Так, на всякий случай. Хотя сама пыталась скрыть глупую радость, что и я сама имела отношение к некому помешательству Смирнова. – Но нет же! Вместо мыслей о моей потенциальном ребенке, я уже не мог выбросить из головы тебя! Совершенно незнакомая, эмоционально холодная, стервозная и беременная от другого женщина, которая меня шантажировала, еще и чуть мороженным не убила! – не скажу, что нахваливал, но перечислял одни из моих лучших качеств мужчина. С отцовством, конечно, промахнулся, но тут просто недостаток информации сказался.

– Ну, ты тихо-тихо, – призвала я его к порядку, воровато оглядываясь на других посетителей клиники, что стали прислушиваться к отдаленно сидящей парочке. То есть, к нам.. – Переживает, что у нас девочка будет, – с виноватой улыбкой пояснила я, но все почему-то успокоились и понимающе закивали. А кто-то еще добавил ворчливо: «Мужики! Им только сыновей подавай!». Но интерес к нам потеряли, что уже хорошо.

– Я ведь действительно был готов смириться с тем, что этот ребенок… девочка, эта девочка, – исправился он, а после испуганно расширил глаза и вновь немного истерично прошептал: – У меня дочка будет! Дочка! Маленькая, миленькая принцесса!

– Дыши, ты главное дыши, – посоветовала я, осмелившись успокаивающе погладить его по руке. – Все хорошо, да, у нас будет девочка. Так что там насчет «смирился»? – решила я перевести тему на более безопасную, потому что информация о том, что у нас будет дочь, как-то странно влияет на мужчину. И я ведь даже понять не могу, рад он этому или нет! Паша просто в панике!

– А?! – дернулся Павел. – Да, я был готов добиваться тебя и растить ребенка, как своего! – искренне сообщил мне Паша, и не подозревая, что за сутки я слышу нечто подобное уже во второй раз. И от двух различных мужчин, что примечательно. То ни одного на одну меня бездетную, то сразу двое, на меня и «пузо» в комплекте. Кто бы знал, что беременность – такой афродизиак для мужчин! – Но мы же поцеловались! Я думал, это значит, что ты стала мне доверять!

– Паш, дело не в том, что я тебе не доверяю, – устало вздохнула я. А затем ляпнула: – Дело не конкретно в тебе. Я вообще никому не доверяю!

Ляпнула и только после поняла, что именно. Потому растянула на физиономии самую дебильную улыбку из возможных, и стала гладить рукав мужчины с удвоенным рвением, надеясь, что жалобно заскрипевшую кожу куртки он обратит больше внимания, чем на мое высказывание.

– Меня это должно успокоить? – явно сдерживая гневную нецензурщину, посмотрел на меня Паша так, как смотрят на… ну на тех, под кого я сейчас активно косила. А может и не косила уже, а переквалифицировалась.

«Ваши профессиональные качества – первоклассная дебилка. Папочка будет гордиться такой характеристикой!» – язвило нечто мерзкое внутри меня. А если это демон? Может, причаститься сходить в церковь? Когда я там в последний раз была? Кажется на крестинах. Правда на моих и мне тогда было полгода…

– Слушай, я неправильно выразилась. Но суть в том… что я не могла тебе сказать правду. С меня также взяли обещание, и я не могла его нарушить! – тут же пошла я на попятный, скидывая ответственность на обстоятельства.

«Ага! Я – не я, и хата не моя!» – иронизировало чудовище в моих мыслях. – «К личным качествам можешь добавлять «стрелочница». Дебилка и стрелочница! Тебя на любую руководящую должность прямо с руками оторвут!»

«Сгинь!» – взвыла я мысленно.

– Как это понимать? – кажется, все же получилось сбить с толку Павла.

– Буквально. Я правда еще не уверена в наших с тобой отношениях, потому что мне для этого нужно узнать человека чуть больше, чем несколько месяцев и парочку личных встреч, – повинилась я. – Но я бы сказала. Но не сейчас… даже если бы не обещание, я не готова к такой откровенности. Все так… зыбко в наших отношениях, которых еще толком и нет, по большому счету. Мне непривычно открываться кому-то… К тому же я боялась, что такого мужчину, как ты, заинтересовать во мне может только общий ребенок. И пока эта тайна была лишь моей… мне нравилось думать, что тебя привлекаю именно я, а не малыш, – опустила я взгляд.

– Ты правда так думаешь о себе? Сколько же за этой напускной холодностью и броней «супер-стервы» кроет неуверенности в себе? – с недоверием переспросил Павел уже нормальным голосом, из которого исчезли истеричные нотки. Только непонимание и изумление.

– Я предпочитаю называть это – реалистичной оценкой своих возможностей, – пожала я плечами, предпочтя не упоминать, что этому правилу меня также учили с детства: «Сделай, пойми, что можно лучше, и сделай еще лучше, ибо нет пределов совершенству, а кто считает иначе – просто лентяи!». Да, папочка старался в воспитании, как мог. Зато никто не скажет, что он проводил со мной мало времени. Как по мне, так даже слишком много. – Подумай сам. Ты красив, добр, умен, у тебя много друзей и знакомых, которые тебя уважают и ценят, у тебя есть семья, которые тебя обожают. Ты – прямо как последняя зефирка, которая, как правило, самая желанная. И я – полная твоя противоположность, – поморщилась я, не берясь придумывать ассоциации с собой, так как подозревала, что внутреннее «чудовище» расстарается настолько, что доведет-таки меня до истерики.

– Я бы хотел сказать, о тебе то же самое, что ты обо мне, но, после услышанного от тебя, уже и сам не уверен, что ты так умна, как мне казалось, раз не видишь себя так, какой вижу тебя я.

– Даже думая, что ребенок от Кравцова? – всхлипнула я жалобно и неуверенно посмотрела на Павла.

– Вот давай без него, – поморщился он. – Просто думая, что ребенок – не мой. Но теперь… теперь к моей симпатии к тебе прибавилась еще… тревога! И радость… и волнение! Я, черт бы всех побрал, скоро буду отцом! У меня будет маленькая принцесса: чаепития, косички, классики, еще чаепития, лаки для ногтей и розовые боксерские перчатки, чтобы знала, как постоять за себя! И знаешь, что? – улыбнулся он, убирая сумку и придвигаясь ближе, чтобы обнять меня за плечи.

– Что? – рискнула я несмело улыбнуться, нежась в его объятьях.

– Я тебе обещаю… а может и угрожаю немного, это можно и так расценить… – добавил он как бы между делом. – Но что бы между нами ни произошло в будущем, я никогда тебя не брошу. Даже если у нас с тобой не сложится, я помогу тебе всегда и во всем. Ты можешь рассчитывать на меня всегда. Даже если дело не будет касаться дочки. Ее, мы, кстати, «Женей» назовем, – добавил он быстро и даже не дал возмутиться, продолжив: – В ее-то жизнь я влезу, раз и навсегда, как бы ты ни желала обратного.

– Да, история с твоим «сталкерством», как бы намекнуло мне на то, что ты довольно упрям, – поддакнула я, закивав для убедительности.

– Вот именно! Но я о другом.

– О чем? – прикусила я губу, подозревая, точнее надеясь на слова, которые он произнес дальше:

– Но я надеюсь, что ты позволишь «нам» все же случиться. Дай нам шанс.

– Ты меня прощаешь? – затаила я дыхание, мысленно призывая себя к порядку, чтобы не броситься на мужика и не заорать на всю поликлинику «Мое!».

– Если ты согласна забыть про мою склонность к «сталкерству», – засмеялся он негромко, прежде чем поцеловать мои улыбающиеся губы.