Глава 9. Светлана
Прошло несколько дней, наступила рабочая неделя, но мысли о Смирнове не отпускали. Кажется, беременность вновь вернула меня в то короткое время подростковой закомплексованности и неуверенности, потому что все эти дни я гипнотизировала мобильный взглядом, а в голове у меня развивалось настоящее сражение из мыслей:
«Что он хотел этим сказать? Я ему нравлюсь?»
«Конечно, нравишься. Все же очевидно! Возьми и позвони.»
«Нет, не нравишься. Ты, вообще, мало кому нравишься. Ты с Кравцовым перестала воевать только после того, как уложила того в постель и смирилась с мыслью, что, по крайней мере, с ним приятно заниматься сексом. А со Смирновым вы даже не целовались. Да ты его шантажировала!»
«Но он же сказал, что просто хочет помочь. Он же не знает, что этот ребенок все же от него! Какая ему корысть от предложения своей помощи!»
«Вот именно! Он даже не знает, что ребенок его, но при этом как будто мог позариться на потолстевшую беременную «чужим» ребенком гусыню, которая только и делает, что ревет и жрет! Где это видано, чтобы мужик, к тому же такой шикарный, как Павел, в здравом уме мог позариться на такую, как ты? Да большинство мужиков убегут от тебя сверкая пятками, просто из-за поганого характера. А тут еще и беременность, что для мужского пола – все равно, что криптонит для Супермена. Тем более беременность от другого.»
«Но ребенок-то его!»
«Но он этого не знает! Ты же сама его убедила в том, что малыш от Кравцова.»
«Может отцовское сердце чувствует?»
«Ты сама-то слышишь, какой бред несешь?»
«Не такая я уж и невыносимая!»
«На прошлом совещании ты довела мужика до нервного тика, просто потому что тебе не понравился его галстук, узрев в этой вещи причину бездарности самого управленческого потенциала мужика, чьи показатели с каждым месяцем становились хуже.»
«Но вместе с показателями и галстуки скатывались в разряд «выколите мне глаза»!»
« …!»
«Черт!»
В общем, я не скучала, пребывая в своих мысленных дебатах, где паранойя и подозрительность победили и убедили меня держать себя в руках.
Я и держалась.
Ну, как «держалась»? Вот уже минут десять туплю со смартфоном в руках, на котором открыт пока что пустой чат с абонентом под именем «Павел».
Развлекалась в основном тем, что блокировала смартфон, после в порыве собственной дурости разблокировала и даже открывала клавиатуру, но в последний момент постоянно отказывалась от этой затеи. И этими «пятнашками» вновь едва не довела себя до истерики, но случилось то, отчего я едва испуганно не выбросила телефон в окно: появился значок, что абонент набирает мне сообщение.
«Привет!» – было написано в сообщении, но я увидела совсем другое: он наверняка со своей стороны видел то же уведомление «набора», когда я решала писать или не писать.
Хотела проигнорировать, но поняла, что приложение так же уведомило Павла о том, что сообщение прочитано.
Черт!
«Здравствуй.» – написала я в ответ и замерла в ожидании, так как почти сразу появилось оповещение о наборе Павлом ответа.
«Я боялся, что ты не объявишься больше. Как у тебя дела?»
«Спасибо. Все отлично. Ты как?» – краснея от банальности переписки, тем не менее с небольшим остервенением сжимала я корпус смартфона в руках, даже забыв о том, что меня минуту назад укачивало на заднем сиденье.
«Не жалуюсь. Чем занята? Не против, если я позвоню?»
Поймав себя на том, что закусила губу, чтобы победно не заулюкать на данное сообщение, с разочарованием посмотрела в окно автомобиля и написала:
«Сейчас не очень удобно. Я домой еду. Освобожусь минут через двадцать.»
«Возвращаешься так поздно? Рабочий день давно закончен, разве нет?» – с явно читающимся негодованием спросили у меня.
«Много работы. Ничего страшного, я привыкла. Я же начальница, как никак…» – попыталась я оправдаться, всматриваясь в экран телефона, который сейчас демонстрировал то, что творилось со мной совсем недавно: значок о наборе сообщения то появлялся, то пропадал. И так минуты две, намекая, что сообщение должно быть объемным и эмоциональным. Но пришло мне только:
«Ты уверена, что тебе можно так перетруждаться?»
«Все в порядке. Я всегда так работаю.» – заверила я и тут же затосковала, поняв, что со мной явно что-то не так, раз действительно не видела ничего странного в переработках. Да, из-за беременности приходилось иногда уходить пораньше… ну, как «пораньше»? Вообще-то вовремя, вместе с окончанием рабочего дня. Но для меня это уже считалось «пораньше».
Да что со мной не так?
«Хорошо, если ты в этом уверена. Тут Яна интересовалась, нужны ли тебе еще какие-нибудь необычные рецепты из кухни «для беременных»? Если что, она мне уже скинула документ объемом страниц на десять.» – со смеющимся смайликом в конце сообщили мне, что заставило улыбнуться.
«Спасибо, но я пока справляюсь своими силами. Хотя те маринованные огурчики из твоего меню мне периодически мерещатся. Буду благодарна просто за название марки, чтобы купить в магазине.»
«Я спрошу у наших поваров.» – пообещал Паша, а мне пришлось отвлечься, так как водитель въехал в мой двор, а после и остановился у подъезда.
– Светлана Алексеевна, я вам сегодня еще понадоблюсь? – спросил мой наемный водитель, когда помог мне выбраться из машины. Еще неделю назад я этим пренебрегала, стараясь справляться собственными силами, но теперь такой роскошью, как помощь – разбрасываться не могла, если не хотела остаться до родов в салоне автомобиля, или расшибить себе нос, из-за того, что не видела своих ног и куда встаю.
– Нет, Петр Семенович, спасибо. На сегодня вы свободны. Завтра утром, как обычно, – напомнила я с улыбкой, а после засеменила к подъезду, ощутив легкое головокружение. Но списала это на резкую смену положения и проигнорировала, решив, что все должно быстро пройти.
– Светочка, доброго вечера, – улыбнулся наш вахтер.
– Степан Николаевич, и вам доброго. Есть для меня что-нибудь из посылок? – улыбнулась я в ответ, но вышло натянуто, а меня слегка повело в сторону. Но смогла устоять и даже добраться до лифта, чтобы нажать кнопку вызова.
– Нет, ничего не передавали… Светочка, с вами все в порядке? – поднимаясь с места, поправил дядечка очки на носу, тревожно нахмурившись.
– Нет-нет, все хорошо… Просто… душно… – промямлила я, чувствуя, как в глазах потемнело, а пол стал приближаться…
* * *
– Итак, в целом, состояние стабильное, просто сильное переутомление. Но я бы посоветовал вам все же пройти обследование. Точно отказываетесь от госпитализации? – спросил меня врач «Скорой помощи».
– Точно, – тоскливо отозвалась я, позволяя второму фельдшеру снять с моей руки рукав тонометра.
– Как скажите, – неодобрительно нахмурился мужчина в белом халате, протягивая мне лист бумаги на подпись. – Здесь распишитесь. Это отказ от госпитализации, – устало выдохнул он. – Сегодня вам лучше сохранять полный покой, а еще лучше, соблюдать постельный режим. У вас есть тот, кому можно позвонить, присмотреть за вами? – смотря в мои данные, где уже записали «не замужем».
– Это так обязательно? – скривилась я.
– Учитывая ваш срок, первую беременность и ваш возраст – я бы настоятельно рекомендовал, – безжалостно ткнули меня носом в мой возраст и статус старородящей, отчего я затосковала почти так же, как от факта, что звонить и просить, мне решительно было некому. За исключением младшего Кравцова, разумеется. Но в нашей ситуации это было равносильно признанию, что даже такой, как он, все же лучше одиночества. И обнадеживать Игоря – было последним, чего я вообще хотела сейчас. После двух расставаний – уж точно.
– Спасибо за совет, так и сделаю, – нагло соврала я с благодарной улыбкой и, почему-то поняла, что врач мне не поверил.
– Лана? – из прихожей раздался голос того, кого я точно не ожидала услышать. Наверное, поэтому удивила врача выпученными глазами, когда в гостиной появился Смирнов с бумажным пакетом в руках и беспокойством на лице. – Что происходит? Ты пострадала? Что-то с ребенком? – смотря то на меня, то на фельдшеров, завалил он вопросами.
– Это отец ребенка? – уточнил врач. – Ему, как близкому человеку можно рассказывать о произошедшем и отдать предписания?
– Да! – утвердительно кивнул Павел.
– Нет! – одновременно со Смирновым покачала я головой, чем ввергла врача в очередной ступор. – Это не отец ребенка… – замявшись, вновь врала я с извиняющейся улыбкой, и вновь почувствовала на себе проницательный взгляд мужика в медицинском халате. Да ему только дознавателем работать!
– Но я близкий человек, так что можете рассказать, – воспользовавшись возникшей паузой, быстро сориентировался Смирнов, подходя ближе. – Что произошло?
– Пока ничего страшного, обычный обморок на фоне переутомления. Сегодня все обошлось, так как вахтер быстро среагировал, но в следующий раз может и не повезти. Потому беременной полный покой, избегать стрессов, не перетруждаться и в самое ближайшее время посетить ведущего беременность гинеколога, – отчитался доктор, которого, похоже, вся эта «Санта Барбара» достала. – На этом все, уходим, – кивнул он второму фельдшеру.
– Я провожу, – остановил мою попытку встать с дивана Павел и вышел в прихожую с врачами. Вернувшись, смотрел он на меня с большой укоризной и сдерживаемой злостью во взгляде. – «Привычная к переработкам», говоришь?
– Все в порядке. Ты же слышал врача, – поморщилась я, так как вину свою ощущала, но признавать ее вслух, разумеется, не могла. Я же сильная и независимая, как никак!
«Ага, сильная и независимая дура!» – мерзенько вторил мне мой внутренний голос, который решил меня сегодня извести, не иначе.
А, вообще, на самом деле, я сильно испугалась. Одно дело испытывать постоянную тошноту и изжогу, с которыми я уже свыклась, другое дело – бояться, что могу в любой момент упасть и навредить малышу! Эти мысли не давали покоя, приводя в настоящий ужас, потому вот уже минут пятнадцать только и делаю, что обнимаю свой живот, боясь, что малышу может грозить какая-то опасность, даже пока я лежала на диване, куда меня, несмотря на свою внешнюю тщедушность, поднял вахтер. Сильный дедушка…
– И вообще, как ты тут оказался? – за неимением других способов отвлечься от личных тараканов, я решила натравить их на другого. А что, я – как беременная женщина, имею полное право на истерику. Все беременные терроризируют отцов своих детей. Чем я хуже? Да, Смирнов правды не знает, потому буду истерить просто на правах беременной невротички.
– Я писал тебе в чате, даже звонил, но ты не отвечала. Тогда я решил завести тебе эти огурцы, о которых говорила. Подъезжаю к твоему дому, а тут «Скорая», я сразу испугался, что это к тебе. Охрана и твой вахтер запомнили меня с прошлых раз, когда я тебя подвозил, потому пропустили.
– Так просто пропустили? – удивилась я, помня, что Кравцова мне пришлось вводить в систему по паспорту, потому что его несколько месяцев с начала наших тесных отношений стопорили на входе.
Хотя, какая охрана, когда тут такие подробности! За меня переживали! И огурчики привезли. Интересно, а можно ли их есть с ананасами? И морковки. Хочу свежей морковки!
«Черт! У меня ни ананасов, ни морковки!»
– Ну, на охране, возможно, я немного и наорал на них, когда они до тебя не дозвонились и не хотели пропускать, – поморщился Паша, смущенно почесав затылок, но быстро перевел тему: – Сейчас речь о другом. Ты с малышом могла пострадать. Есть какие-то оправдания?! – наседал он, скроив суровое выражения на физиономии. Но суровость быстро сменилась смятением и испугом, когда мой подбородок самопроизвольно задрожал, а из глаз полились слезы пережитого испуга и обиды. – Ла-а-ан?
– Ты на меня кричи-и-ишь! – завыла я, шмыгая носом, а после ударилась в рев, поддавшись очередному скачку гормонов. – Почему ты на меня кричи-и-и-ишь? Мне сейчас и так плохо, еще и ты-ы-ы! Думаешь, я глупая? Думаешь, я не понимаю? А мне самой страшно-о-о!
– Не плачь! Пожалуйста, не плачь! – с видом, словно и сам сейчас заплачет, запричитал Паша, в секунду оказавшись рядом, и прижал к себе. То ли успокоить хотел, то ли заткнуть сирену в моем сопливом и одутловатом лице, но было приятно. И одеколоном не пахло совсем… – Я не хотел тебя огорчать, просто испугался за вас с малышом. Прости, – гладил он меня по волосам, как нерадивого ребенка.
Я вообще-то обычно не любила, когда со мной обращаются так снисходительно, особенно, когда волосы трогают, но сейчас противиться не хотелось. Вместо этого я всхлипывала на груди с черной водолазкой, которая пахла тонким ароматом кондиционера для белья. «Альпийский луг»?
Пока я принюхивалась и думала, нравится мне этот запах или нет, Паша вспомнил уловку, которую практиковала его сестра, и заманчивым тоном спросил, выкинув из моей головы вообще все мысли:
– Хочешь огурчик?
Ну, как все? Тревожные только. Для еды у меня теперь всегда оставалось время и внимание!
– А смальца нет? С чесночком? И хлебушком ржаным? – чувствуя, как во рту образуется небольшое озеро из слюней, взволнованно спросила я, отчаянно сглатывая. Просила я с такой надеждой во взоре, что замерший Павел протянул:
– Не-е-ет, – осторожно начал он, словно проверял возможную реакцию. И реакция была: влага у меня вместо рта, стала скапливаться в глазах, потому Смирнов быстро добавил, с вымученной улыбкой. – Но скоро будет! А пока ждем доставку, хочешь, я тебе ванну наберу? – нагло соблазнял он и опешил от моего вопроса, который я задала, несмотря на всю абсурдность:
– А ты мне водолазку свою дашь?
– Зачем? – не понял он.
– Лугом пахнет… – гнусаво ответила и жалобно вздохнула, понимая, насколько поехавшей стала всего за неполных пять месяцев!
* * *
Спустя полчаса вышла из ванной, прислушиваясь к странному звуку, который доносился с кухни: кто-то готовил. Такое случалось в моей кухне нечасто… почти никогда, потому и удивилась. Предположение о готовке подкреплял почти одуряющий запах вареной картошки, чего-то копченого и чеснока.
Плотнее запахнула халат и воровато заглянула на кухню, где в одной майке и джинсах, готовил Паша. В одной майке, так как водолазку он мне все же отдал. Принять-то я ее приняла, но когда слегка успокоилась, решила, что сидеть в ванной и нюхать чужие вещи – это уже слишком, потому оставила водолазку на диване в идеально сложенном состоянии.
Сглотнув уже не столько от запаха, сколько от зрелища широкой спины, узкой талии и мускулистых рук, я выдала свое появление. Вдобавок к уже имеющемуся зрелищу фигуры спортсмена, мне подарили мальчишескую обворожительную улыбку.
– Ты вовремя, – заметил мужчина, подходя ближе и помогая мне сесть за обеденный стол. – Все уже почти готово. Сейчас ужинать будем.
– Когда ты все это успел? – растерялась я, разглядывая сервированный стол, где стояла нарезка из соленой селедки с маринованным в уксусе луком, копченое сало с перьями зеленого лука и отдельно чеснок с черным хлебом.
– Еду доставили из супермаркета недалеко от твоего дома, а остальное – недолго, если приноровиться к готовке, – вернувшись к плите, пояснил Павел, беря кухонным полотенцем кастрюльку и сливая из нее кипяток. – Смальца, к сожалению, я найти в это время не смог, а топить сало долго. Потому рискнул обойтись полукопченным. Надеюсь, тебе такое нравится.
Я еще ответить не успела, как передо мной поставили здоровенное блюдо с круглым отварным картофелем с большим тающим куском сливочного масла сверху. Дальше я отвечать не смогла по причине того, что едва не захлебнулась слюной.
– Ты волшебник! – едва ли ни с детским восторгом схватилась я за нож и вилку, цепляя на свою тарелку самые большие картофелины. Опомнилась только тогда, когда у меня на тарелке образовалась небольшая горка, а внутреннее чутье подсказало, что за мной наблюдают. Подняв взгляд, с запоздалой стыдливостью уточнила: – Честное слово, я в нормальном состоянии столько не ем! – вздохнула я жалобно, интерпретировав заинтересованный взгляд Павла, как изумление моей прожорливостью.
– Чего? – словно опомнился Павел, а после усмехнулся. – Нет, прости. Я не по этому поводу. Просто раньше тебя без косметики не видел.
– Сильно страшная? – тоскливо уточнила я, но вот удивительно – аппетита не потеряла. Потому тосковала, активно работая ложкой, что впечатление, скорее всего, слегка смазывало. Либо я такая голодная, либо Паша и впрямь отлично готовит!
– Напротив. Почти не изменилась, – улыбнулся он, и вот тут я призадумалась:
«Это сейчас был комплимент или констатация, что я всегда страшная? Да, я в последнее время косметикой почти не пользуюсь, но все же, какая-никакая, а есть.»
«Конечно всегда!» – активировался второй голос. – «Если бы в одной косметике было дело! Чего, в зеркало что ли не смотрелась? Располнела, что жуть! Сколько ты там уже набрала? Пять, шесть кило? Все, можешь выписывать себе абонемент в магазин для больших людей»
«Семь.» – с отчаянием согласилась я.
– Лан, – позвал Павел. – Ты красивая. И совсем не толстая.
«Он читает мысли?!» – ужаснулась я со своим внутренним голосом в унисон.
– У тебя на лице все написано. К тому же у меня есть опыт общения с женщинами. Вы когда вот так задумываетесь, всенепременно придумываете себе недостатки, которых, как правило, нет.
– Я так не думала, – врала я, но подозрительность не исчезла.
– В таком случае, я просто искал повод сделать тебе комплимент, – легко согласился мужчина и, улыбнувшись напоследок, сам принялся ужинать.
– Спасибо, – неуверенно улыбнулась я в ответ, хотя мысленно сошлась на том, что все равно толстая.
«Но красивая же!» – по глупому радовалась я комплименту.
«Успокаивай себя этим, жируха!» – ехидно разрешил подлый голосок.
Некоторое время мы ели молча. Но после того, как передо мной поставили мою любимейшую полулитровую кружку с чаем с печеньем и конфетами на выбор, Паша не смолчал:
– Как дела? – произнес он с таким видом, словно только что пересилил себя и сделал то, чего не собирался. – Не надумала сойтись с бывшим?
– Все отлично, спасибо. Не надумала. Все кончено. Ты как? – прекрасно понимая, что вопрос не был данью обычной вежливости, решила притвориться дурочкой. Авось обойдется!
– Лан, – поморщился Паша.– Ты ведь понимаешь, что я не могу не поговорить с тобой о том, что сегодня произошло?
Я упрямо поджала губы и спрятала лицо в чашке с чаем, тем самым оттягивая момент. Но отвечать все равно пришлось бы.
– Паш, я все понимаю, правда. И, поверь, мне самой страшно и паршиво от мысли, что я была так халатна. Теперь этого не повториться. Спасибо за заботу, но я уже большая: умею признавать свои ошибки и делать соответствующие выводы.
– То есть, ты не станешь больше так перетруждаться? – уточнил он со странной интонацией, словно и сам не верил, что все оказалось так просто.
– Нет, – покачала я головой и неловко улыбнулась, положив ладонь на свой живот. – Я ни за что больше не стану рисковать здоровьем малыша.
– Я рад это слышать, – кивнул он с улыбкой. – Знаю, я – для тебя посторонний человек и отчитываться ты не обязана. Но я был бы рад, если бы ты позволила тебе помогать. Хотя бы изредка. Держи меня в курсе, хорошо?
– Ты ведь тоже понимаешь, что наши отношения – странные? – помолчав, все же спросила я.
– Могло быть и хуже, – подумав, заверил Смирнов, вызывая любопытство.
– У тебя были отношения с какой-то другой беременной сумасшедшей?
– Нет, беременные в моей жизни были, конечно, но не от меня. И я с ними не встречался. Однако у меня достаточный опыт, чтобы утверждать, что могло бы быть все значительно хуже. В конце концов, я – хозяин ночного клуба. Чего за время владения там только не видел, – легкомысленно фыркнул Павел.
– Ты понимаешь, о чем я. Если по-честному, у нас вообще никаких отношений быть не должно! Как так вышло, что ты готовишь мне ужины и вытираешь мои сопли в моей квартире?
– Ну, строго говоря, сопли я вытирал не только в квартире, но и в клубе. Там же, кстати, я тебя накормил и ужином. Не я лично, а мои повара и официанты…
– Паш! – призвала я того к порядку, заподозрив, что мне просто пудрят мозги.
– Слушай, я сам не знаю! Говорил же, что не могу выбросить из головы. Да, наше знакомство не назвать гладким или… традиционным. Но и кошмарным оно не было. Ты теперь свободна, я свободен. Смею надеяться, что тебе я нравлюсь так же, как ты мне, иначе погнала бы уже давно дранными тапками… – изъяснялся Смирнов, пока я пребывала в легкой прострации и начинала подозревать мужика в склонности к мазохизму. Иначе его тягу к такой занозе, как я – объяснить не могу. – Я не вижу особых оснований, почему бы мое нахождение в твоей жизни было таким уж невозможным.
– А вот у меня есть несколько догадок, – не скрывая иронии, указала я на свой живот. – Вот одна из них. Я беременна чужим ребенком. Может, тебе просто толстые неповоротливые тетки нравятся?
– Ты не толстая. Как по мне, так наоборот приятно округлилась, и фигура стала более женственной. Ну а живот… так он же не навсегда, а худой я тебя видел и успел оценить еще при первой встрече. Фигурка шикарная, но сейчас грудь и бедра красивее, – расписывали мне то, что я была тощей плоскодонкой… – Нет, ты не была слишком худой и выглядела потрясно. Просто сейчас формы пышнее, а мужчины такое любят. Я – не исключение, – устало вздохнул он и пояснил: – Ты опять задумалась с тем самым видом самобичевания, – а после вернулся к основной теме: – А по поводу того, что ребенок чужой… если подумать, этот ребенок мог бы быть и моим… – все же неуверенно протянул Павел, пока я пыталась не выдать, что только что затаила дыхание, готовясь к тому, что мою тайну раскроют. – Хоть я и знаю, что ты не воспользовалась моим… «биоматериалом», – кажется, смутился Смирнов. – Но даже это знание оставляет полет фантазии. То, что малыш еще не родился, облегчает задачу. С отцом ребенка ты рассталась, а к тому, что малыш будет не от меня я отношусь довольно ровно, – словно сам того не ожидал, признался он. – В любом случае, я не предлагаю тебе постель или чего-то серьезного сиюминутно. Я и сам не знаю, чем все это обернется. Но на данный момент ты мне нравишься, и я хочу узнать тебя получше. И помогать по мере сил, если позволишь. Потому что знаю, что даже самые сильные женщины иногда нуждаются в помощи. Пусть это просто сытный ужин.
– Скажи честно, тебя из пробирки вывели, как новый вид? – отказывалась я верить в то, что все может быть правдой. – Таких мужиков не бывает!
– Если тебе так будет удобнее, можешь считать меня уникумом. Но я довольно реален. Если хочешь, можешь даже прикоснуться и убедиться, – лукаво подмигнул он. – Допивай чай. Так же хорошо, как готовлю, я умею делать массаж ног. Хочешь? – хитро прищурился он.
– Нет, ты точно не человек! Признайся, с другой планеты, да? Прилетел захватить население Земли, а на мне просто тренируешься? – ёрничала я, стараясь не выдать, того, что мысленно все прокручивала его фразу «Ты мне нравишься», отчего на лицо наплывала глуповатая улыбка.
– Ты видела результаты моих анализов, – напомнили мне. – Кажется, тогда отклонений не наблюдалось.
– Точно, – повинилась я и сделала большой глоток. – Но от массажа уже не отвертишься. Сам вызвался!
* * *
– Скажи, какие у тебя планы? Теперь, когда ты порвала с отцом ребенка, – заглушив мою бдительность действительно волшебным массажем уставших ног, задал Паша вопрос.
– Те же, что и прежде, только за минусом отца ребенка, – ворчливо выдохнула я, поняв, что волшебство момента исчезло.
– Не сердись, – миролюбиво улыбнулся Паша, аккуратно отпуская мою ступню из своих ладоней. – Мне просто хотелось убедиться, что ты действительно с ним рассталась.
– Кажется, я уже не раз и не два об этом говорила, – напомнила я мрачно.
– Да, но первый раз был тогда, когда ты предлагала мне сделку, а после вы с Кравцовым назначили свадьбу… – многозначительно начал он, не закончив предложение. Собственно и без того было понятно, о чем Паша.
– Все сложно, – не выдержав выразительной паузы и испытующего взгляда Павла, нехотя произнесла я. – Но теперь это точно конец.
– Ты уверена? Прости за мое недоверие, но при нашей первой встрече ты казалась категоричной, когда говорила, что вы больше не вместе. И по срокам… Я мог бы подумать, что вы решили сойтись на фоне твоей беременности от него, но на момент нашего знакомства ты еще не была беременной. К тому же, не думаю, что, имея отношения с другим, ты стала бы предлагать постороннему мужику стать суррогатным отцом.
– Какая наблюдательность, – уважительно, но мрачно заметила я, думая о том, что нужно бояться своих желаний. Сетовала на то, что на моем пути попадаются одни тупицы, а теперь, встретившись с умником, гадаю, как ему так ответить, чтобы не взболтнуть лишнего. – Так вышло. Прости, но я не хочу об этом говорить, – решила я, что лучший вариант, чтобы не проболтаться – вообще ничего не говорить.
– Не хочешь рассказать о ваших отношениях с бывшим – хорошо. Но, я могу спросить о причине, почему потребовалось забеременеть так… спешно? – помрачнел и сам Павел. – Это же не месть бывшему, так? В прошлый раз ты сказала, что для тебя это важно.
Я помолчала, заметив, как мужчина напротив будто закрывается с каждой секундой моего молчания.
– Видимо я задаю слишком личные вопросы. Мы не настолько близкие люди… – низким голосом почти прохрипел Павел. – Прости, что отнял столько времени. Мне, наверное, лучше оставить тебя в покое. Надеюсь, ты позвонишь, если захочешь меня увидеть, – предпринял он попытку подняться с места, а я, в странном испуге от его возможного ухода, призналась:
– Мне необходимо родить в течение года, иначе я рисковую остаться бесплодной, – выпалила я и отвернулась, на этот раз не решаясь посмотреть на мужчину и увидеть – жалость. – Я узнала об этом в день нашего с тобой знакомства. Я только рассталась с Игорем, узнала о том, что почти бесплодна, еще и выходка твоей сестры давила на нервы. Я была в отчаянии, и мне хотелось решить хоть одну проблему. А тут ты… – добавила я и замолкла, приготовившись к тому, что меня назовут истеричкой.
– Что же, это многое объясняет, – выдохнул Паша. – Я знал, что у тебя найдется достойная и уважительная причина для такого шага. Спасибо, что призналась, – положил он ладонь на мое плечо, а после, улыбнулся на мой удивленный взгляд.
– То есть, ты не считаешь меня припадочной психопаткой? – не поверила я, даже когда он ненавязчиво притянул меня ближе и обнял за плечи, позволив разместиться на его плече.
– Считал бы, скажи ты мне, что просто хотела изобретательно отомстить бывшему, – фыркнул Паша. – Тем более, после ты все равно не воспользовалась возможностью. Хотя не скажу, что меня особо радует, что ты решила вернуться к Кравцову, вероятно посчитав, что необходимый ребенок лучше от кого-то знакомого… – рассуждал Паша, пока я радовалась, что мое лицо было от него скрыто, и он не видел, какие метаморфозы с ним происходят. – Я прав?
– Ага, – излишне поспешно кивнула я. – Так все и было, – заверила я с придурковатой улыбкой и выпученными глазами. – Ты – не отец ребенка, а я – не припадочная, которая беременеет от первых встречных, – нагло врала я и радовалась тому, что даже умники не могут знать всего.
– Какие планы на ближайшие дни? – слегка растерянно уточнил Паша, видимо, поразившись моему поведению. Но, спасибо, не стал на этом акцентировать внимание.
– Завтра с утра скатаюсь в больницу. Нужно показаться врачу, в остальном, планов почти нет. Работа, дом, поликлиника – вот мои основные маршруты, – пожала я плечами. – А у тебя?
– У меня примерно также. Дом, работа. Я живу довольно скучно…
– Если не считать того, что твоя работа – это ночной клуб, где люди отдыхают и выселятся, – поддела я его.
– Я слышу осуждение в твоем голосе? – негромко засмеялся Павел.
– Я просто завидую, что тебя окружают извивающиеся красотки, а меня в офисе – нет, – в тон ему фыркнула я. – Расскажи о себе, – попросила я, искренне пожелав узнать другого человека. Обычно я не люблю лезть к людям с личными вопросами и копошиться в их жизни, но с Пашей… было интересно.
Последующие полчаса мы много разговаривали. Паша расспрашивал о моей жизни, детстве, юности и родителях, попутно делясь байками из собственного прошлого, от которых я, порой, заливалась неконтролируемым хохотом. В какой-то момент я даже пожалела, что у меня не было ни братьев, ни сестер, настолько веселым казалось детство Павла и его сестер. В целом из-за сестер. А я заметила, что в основном он говорил о сестрах и их проделках. Говорил с любовью, нежностью и заботой. Что о Яне, что о Анжелике. Несмотря на очевидную разницу в возрасте, характерах и воспитании, Павел одинаково любил и ту и другую.
И это показалось мне таким… милым и благородным. Но одновременно с этим я поняла, что о себе или своих проделках он почти не говорил. И что-то мне подсказывало, что рассказывать особо было нечего. Яна упоминала, что Павел взвалил воспитание сестер на себя. Он их любил и заботился… но от этого своего детства паренек лишился слишком рано. И в той, новой жизни, возможностей на собственные шалости уже не было.
– Ты удивительный, – вырвалось у меня, пока я рассматривала красивое лицо мужчины. – Честно.
Тот удивленно моргнул и обворожительно улыбнулся:
– Значит, я тебе все-таки нравлюсь, – вместо положенной вежливостью благодарности, задал Паша вопрос.
– Я пыталась сохранить это в секрете, – кокетливо заметила я, улыбнувшись ему в ответ. – Больше никому не говори об этом. А то решат, что я человечна, – засмеялась я, но быстро прекратила, поняв, что мужчина не смеется. Вместо этого он смотрел мне в глаза, а после его взгляд сместился на мои губы и он пошевелился, поворачиваясь ко мне, а после наклонился.
Мне следовало бы остановить его, отвернуться… но вместо этого я заворожено подалась вперед, с судорожным вздохом почувствовав прикосновение чужих губ. Замерла, боясь, что это прекратиться, как только мужчина поймет, какую ошибку мы совершаем, но… он не остановился, прижимая меня плотнее, углубляя поцелуй, который оставался осторожным и нежным… таким нежным. И вот я сама обнимаю его за шею, прикрывая глаза от удовольствия и ловлю себя на мысли, что меня еще никто не целовал так трепетно и нежно, словно боялись вспугнуть и сломать одновременно. Будто я хрупкая, но драгоценная статуэтка.
И это было… неожиданно приятно.
Мы, кажется, начали увлекаться, но когда Павел спустился ладонью к моему животу, произошло то, чего я ждала… но точно не сейчас.
– Ой! – воскликнула я, оторвавшись от мужчины.
– Что? – с тревогой спросил Павел, не убирая руки и… – Ничего себе! – тут же поразился он, погладив то место, куда малыш только что довольно ощутимо пнул. – Это было сильно, – с умильной улыбкой заметил Павел, а после обратил внимание на мое выражение лица, и умиление вновь сменилось волнением: – Лан, ты чего? Тебе больно было?
– Он впервые шевельнулся, – выдавила я, готовясь разрыдаться от нежности и такого яркого чувства радости и счастья. – Впервые! Представляешь? – накрыла я руками ладонь Паши, потому что именно там ощущалось отчетливое шевеление.
– Кажется, кто-то очень ревнив, – засмеялся Смирнов, и второй ладонью прикоснулся к моему лицу. – Ты очень красивая, когда улыбаешься.
– А то я думаю, чего меня все грымзой на работе считают, – нервно хихикнула я, все еще переживая отголоски радостной неожиданности. – Надо было просто чаще улыбаться.
– А еще ты не умеешь принимать комплименты, – иронично заметил и погладил меня по щеке Паша.
– Возможно, – смущенно отвела я глаза, а затем вздрогнула, когда раздался дверной звонок. – Я посмотрю, кто там, – пытаясь скрыться от неловкости, быстро ускользнула я, насколько позволял живот, который мне хотелось трогать и трогать в надежде, что малыш опять даст о себе знать.
Подошла к двери и увидела в домофоне физиономию бывшего.
– А этому тут что нужно? – изумилась я, открывая дверь. – Какими судьбами?
– А где радостное приветствие? – не смог обойтись Кравцов без иронии и прошел в прихожую, чему я даже не успела воспрепятствовать.
– Игорь, сейчас не лучшее время. Давай встретимся в другой раз?
– Да я ненадолго, – отмахнулся он, остановившись посередине прихожей. – Просто пришел сказать, что уже на этой недельке уезжаю. Ты же меня подстрахуешь на работе, правда? Надеюсь, вернусь уже свободным и гордым жеребцом с болью в «шарах», – в своей нагловатой манере хвастался Игорь, когда у него за спиной неслышно появился Павел. И судя по выражению лица Смирного, он юмора Кравцова не оценил. – Наверное, парочку импортных девчат все же попробую. Протестирую, так сказать! Не слишком же рано? Как тебе мой план? – широко улыбался Игорь, совершенно не обращая внимания на то, как я подаю ему знаки, чтобы тот заткнулся. Но куда там! Если Кравцов завелся, не успокоиться, пока не выговорится, упиваясь своим голосом и придурковатыми шутками.
Идиот.
– Шикарный план! – вместо меня ответил Паша, испугав Игоря, отчего тот даже дернулся и обернулся… только чтобы наткнуться на чужой кулак лицом. – Но лучше бы тебе оставить его при себе! – с обжигающей холодностью сообщил Смирнов упавшему на пол Кравцову.