Глава 8. Светлана

– Как же это вкусно, – простонала я с набитым ртом, наслаждаясь той половиной меню, которую успела заказать. В итоге, часть из этого мне не понравилось, как выглядит, вторая – как пахнет, третья – на вкус, а четвертую я уже съела. Хоть мне и было стыдно за свое обжорство, насыщение не почувствовала. Особенно хорошо елось под действительно забавные, но местами шокирующие рассказы сестры Павла – Яны.

– Так вот, у нее уже схватки, прыгает она на гимнастическом шаре, чтобы ускорить процесс, а вокруг нее не хуже мяча прыгает муж и так тоненько, жалобно спрашивает: «Милая, любимая, ну чем тебе помочь?». То ли схватка была слишком сильной, то ли муж достал, и она пожалела, что вообще разрешила ему присутствовать в процессе, но на это роженица ответила саркастично, что хочет шаурму. Окушерка, конечно, посмеялась над шуткой, а вот муж юмора не понял и на очередной схватке уже вылетел из палаты. Не успела подруга обрадоваться, что хоть благоверный доставать не будет, как он вернулся с коробкой шаурмы из ближайшей забегаловки. Серьезно, там штук тридцать было! – засмеялась Яна, вынуждая засмеяться и меня. – Представляешь? Подруга в этого дурня «уткой» запустила и материлась так, что всех остальных рожениц умудрилась перекричать.

– Сколько же у тебя историй! – поразилась я, решив-таки рискнуть и, с одобрения Яны, совместить то, что не понравилось мне внешне с тем, что не устраивало по запаху. И я рискнула. Кто же мог подумать, что чизкейк так отлично зайдет с маринованными огурчиками, которые я предварительно макала в чесночно-сметанный соус?

– Ты кушай-кушай, – покивала Яна. – Тебе двоих кормить нужно, – наставительно заявила блондинка. – А относительно того, что много историй, так я того… припозднилась. Детей люблю, конечно, но пока к ним не готова. У меня детская травма: я стала нянькой малолетней заразе, когда мне самой было чуть больше пяти лет. Навоспитывалась, – кисло добавила Яна. – Впрочем, если на мне была только Анжелка, то Пашке втрое хуже было. Если не больше.

– Ян? – выразительно позвал никуда не девшийся Павел, который с ужасом во светлом взоре слушал каждую байку сестры и сейчас сидел с таким видом, словно и сам уже побывал в родильной как минимум парочку раз.

– Почему? – одновременно с ним заинтересовалась я, решив, что узнать что-то про, не подозревающего об этом, отца своего ребенка, будет не лишним. До этого я только из общих характеристик в основном отталкивалась, представляя Павла. Про его личную жизнь особо нигде и не было.

Благо, Яна, то ли не особо боялась брата, то ли просто не посчитала нужным что-то скрывать, потому призналась:

– Батька нас бросил, когда я подростком была, но это окончательно. А до этого стабильно бегал «за хлебом» раз в год-два и исчезал месяцев на пять-шесть, пока вновь «природа не позовет», – пренебрежительно, даже брезгливо скривилась Яна. – Мы были не богаты, а у мамы на шее помимо непутевого мужа, было три спиногрыза, которых следовало воспитать и прокормить. Пашке не повезло быть старшим, потому если я нянчилась только с Анжелкой, то братец мучился еще и со мной, пака мама в несколько смен пахала, чтобы свести концы с концами.

– Я даже не подозревала, что у вас было такое тяжелое детство, – тихо произнесла я, воровато посмотрев на Павла, который сверлил сестрицу недовольным взглядом.

– Нормальное у меня детство было, – не согласилась Яна. – Помимо того, что была вынуждена нянчиться с капризной сестрой, жертвуя только своими гулянками на улице, я ничего особо кошмарного не помню. Не шиковали, конечно, но в целом терпимо. Но это у меня. Все благодаря Маме с Пашкой, который еще мальчишкой был вынужден помогать матери и устраивался на любые подработки между учебой, делами по дому, утиранием наших с Анжелкой носов и секциями по боксу. И когда все успевал?

– Ян, – уже более выразительно позвал Павел, пока я судорожно сглатывала появившийся ком в горле, представив себе светлоглазого мальчишку, чье детство закончилось, так и не начавшись.

– Свет, ты чего это? Опять реветь вздумала? – забеспокоилась Яна и вытащила шоколадку каким-то жестом фокусника. – А хочешь вкусняшку? – помахала она передо мной плиткой шоколада, отчего я тут же забыла про слезы. – Можешь ее в гуакамоле макать. У меня так одна подруга делала, ей на седьмом месяце очень нравилось.

– Хочу, – вздохнула я печально, понимая всю плачевность своей ситуации и гормонов, заложником кого стала моя воля. Понимать-то понимала, но, как и с тем инцидентом с моей истерикой, ничего поделать не могла. Раз уж слезы потекли, остановить я их не могла, как ни пыталась. И от этого расстраивалась только сильнее.

– Добилась своего? – возмутился Павел. – Опять едва не довела ее до слез, – с тревогой поглядывал он на то, как я разворачиваю шоколадку и приглядываясь к четырем видам оставшихся на столе соусов.

– Павел, Яна не виновата… это все я, – попыталась я оправдать девушку, как только проглотила молочную шоколадку с терпким привкусом перченного авокадо… Няма! – Я в последний месяц реву по каждому поводу, совершенно утратив любой контроль над собственными эмоциями. Кажется, я компенсирую то, что прежде подавляла. И вот – расплата пришла, – тоскливо улыбнулась я, виновато опустив взгляд. – И приходить сегодня не следовало. Просто от мысли, что придется вновь сидеть за работой в пустой квартире стало… совсем паршиво. Хотела развеяться, и вот… только все испортила.

– Светлана, не говорите так. Вы ничего не портили. И поверьте, у меня не меньше знакомых с детьми, потому я с уверенностью могу сказать, что вы держитесь молодцом, – успокаивающе и добро улыбнулся мужчина, заглянув мне в глаза. – Я рад, что вы пришли.

– Я испортила вам вечер, – не поверила я. – Вместо того, чтобы отмечать годовщину своего детища и отдыхать с друзьями, вы вынуждены… нянчиться со мной и терпеть мои слезы, – чувствуя себя просто никчемной амебой, вздохнула я, признавая поражение, но, по крайней мере, была честна и благодарна. – Спасибо вам за это, но я не стою таких жертв.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Мое детище никуда от меня не денется, если я сегодня не буду пить в его честь, – фыркнул Павел и вновь взял меня за руку, удивив таким жестом. Прикосновение было теплым и сухим. Приятно… Потому малодушно сделала вид, что это в порядке вещей, и руку не отняла. – А друзья у меня хорошие, все отлично поймут и не осудят. По крайней мере – не заскучают без меня, – обезоруживающе улыбнулся он, отчего я зависла, мысленно умоляя малыша у меня в животе унаследовать эту улыбку.

Ты обязан, малыш! Слышишь там? Страдать, как страдаю сейчас, за меньшее я не согласна!

– Так, стоп! – вмешалась Яна, о которой я на мгновение даже забыла. – В каком смысле «снова в пустой квартире»? А где твой муж?

– Эм… я не замужем, – протянула я.

– Пока, – со странным видом мрачно добавил Павел и руку отнял сам, выпрямившись так, словно палку проглотил. – Но свадьба вскоре состоится, не так ли? – даже не смотря на меня, проронил мужчина.

– Тогда перефразирую, – не растерялась блондинка. – Где жених? Почему он тебя не холит и не лелеет? – возмутилась сестра Павла. Та сестра, которая мне нравилась все больше и больше. Люблю прямолинейный и нахальных, но умных и добрых. Младшенькая из этой семейки, похоже, унаследовала только наглость.

– Мы расстались. Свадьбы не будет, – коротко улыбнулась я, цыкнув языком, и смущенно развела руками.

– Расстались? – со странной оживленностью переспросил Павел.

– Да, – кивнула я. – Уже несколько дней, как объявили о расставании. Я думала, об этом все так или иначе причастные к фирме судачат. А учитывая то, что вы встречаетесь с одной из сотрудниц… – заметила, почувствовав укол раздражения, который решила заглушить консервацией.

– Я не знал, – нахмурился он. – И я не встречаюсь ни с кем. Мы просто пару раз сходили вместе пообедать, но после вашего корпоративна больше решили не видеться, – сказал мужчина то, что заставило передумать разрезать корнишон особо жестоким образом. – А почему расстались с женихом?

– Так, стоп! – еще громче завопила Яна. – У тебя что, девушка была? А ты? – посмотрела она на меня. – О какой фирме речь и что за корпоратив?

– Я бывшая начальница вашей младшей сестры, – слегка помолчав, нехотя призналась я.

– Ты? – изумленно подняла она брови, а я приготовилась к тому, что радушие девушки испарится в одну секунду. Даже подумалось, что если Яна не потребует выпроводить меня из клуба за то, что обидела их сестру, то у меня отнимут подаренную шоколадку. Потому, несмотря на очевидный абсурд этой возможности, шоколадку я быстро доела, и воровато кивнула. – Ну, надо же! Поражена твоей выдержкой! – с уважением улыбнулась Яна. – Как ты эту манерную занозу в заднице только вытерпела столько месяцев? Я бы погнала ее уже после первого дня, – восхитилась Яна, что ввергло меня в некий ступор, из-за чего я перевела взгляд полный молчаливого призыва помощи на Павла.

– Ян, пожалуйста, прекрати, – призвал он ее к порядку.

– А что я такого сказала, чего ты сам не знаешь? А Света ей начальницей была и выгнала только спустя полгода, потому наверняка должна быть с ней знакома и сама все про нашу сестру знает, – насупилась Яна, но быстро забыла про брата и перекинулась на меня. – Слу-у-ушай, Свет! А я все думаю, откуда мне твое лицо знакомо. Так твой бывший что же, этот… как его?

– Кравцов, – опередив меня, ответил Смирнов.

– Ну да, такой блондин, красавчик, – поморщившись, добавила Яна, словно все никак не могла перейти к главной мысли.

– Вы знакомы? – забеспокоилась я.

– Лично – нет, хотя и виделись. Но, так как я работаю в модельном агентстве, то знаю многих девок, кто с ним знаком и близко…– закивала она, выразительно подняв брови. – Но узнала я про него не там, как это ни странно…

– «Прелесть какая», – едва не скривилась я от брезгливости.

– Я удивлена, что такая, как ты, вообще с таким кобелем связалась. Ты кажешься… не знаю… бабой с мозгами. И вдруг Кравцов? И беременна от него? Ну, тебя и угораздило! – затараторила Яна. – Но ты молодец, что все же погнала его. Изменил, да? – с сочувствием вопросила сестра.

– Яна, тебя, кажется, уже муж заждался! – хлопнув в ладоши, привлек внимание Павел, спасая меня от необходимости отвечать.

– А чего я?

– Все нормально, – натянуто улыбнулась я. – С Игорем мы просто решили, что слишком разные и не подходим друг другу, – не стала я упоминать про причину первого расставания. – А теперь, я все же поеду домой. Поздно, я наелась, а спать меня тянет в последнее время даже больше, чем есть. Особенно на сытый желудок, – попыталась я пошутить и вежливо свалить, так как разговор перерос во что-то невообразимое.

Вообще не представляла, что вечер может закончиться так. Сидя дома, я жалела себя, смотря на виднеющееся на комоде приглашение в клуб. А после, сама не помню, как вышло, что я уже подъезжала на такси по адресу ночного заведения и в полной растерянности поднимаюсь на зарезервированное за приглашением место. Полагаю, если бы мне не попался Павел, я сбежала при первой возможности. Возможно, предварительно, испортив ковролин…

– Можно счет? – беря в руки сумку, чтобы достать карточку, попросила я.

– Я вас сюда пригласил, так что и оплачиваю заказ я, – улыбнулся мне Павел.

– Но… – хотела я не согласиться, напомнив, что такое работает только со свиданиями. А если учитывать, сколько я всего назаказывала и понадкусывала… в общем, приглашение меня на праздник может сказаться Павлу в кругленькую сумму.

– Это не обсуждается, – строго и твердо произнес он.

– Ой, а мы с Валерой как раз собирались уезжать! – обрадовалась Яна. – Мы можем тебя подвести…– предложила Яна.

– Не требуется, – заметил ее брат, вновь не дав мне рта открыть, и поднялся с места, чтобы достать из неприметного шкафа кожаную куртку. – Я сам отвезу ее, – подойдя вновь к столу, строго посмотрел он на сестру, которая странно улыбнувшись ему, отступила.

– Хорошо, – с легкостью согласилась Яна. – Как скажешь, братец.

– Я лучше вызову такси, – попыталась я развеять возникшую в воздухе неловкость. Очередную. Но прежние хотя бы были мне понятны, а тут чувствовался какой-то подтекст, понятный только этим двоим.

– Мне не сложно, – бескомпромиссно сообщил мужчина и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

Следовало бы отказаться, настоять на своем и дать отпор, напомнив про необходимую и вежливую дистанцию…

– Хорошо, – тихо согласилась я. – Спасибо, – улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ, сжимая мои пальцы в своей ладони.

Черт!

* * *

Я думала, что, как и в прошлый раз, сяду на заднее сиденье. Но у Смирнова было другое мнение по этому поводу, когда он демонстративно открыл дверь спереди и выразительно посмотрел в ожидании, галантно предлагая руку, чтобы помочь загрузиться в салон.

Уточнять, что я бы предпочла заднее сиденье, в такой ситуации посчитала неуместным и, втянув носом воздух, словно готовилась к прыжку в воду, неуклюже уселась на предложенное сиденье, пытаясь скрыть свое смущение собственной неповоротливостью. Вот когда я сбегала с корпоратива, у меня это как-то резвее вышло. Впрочем, в прошлый раз я забиралась в машину Смирнова на опустевший желудок, в отличие от сегодняшнего дня, когда впихнула в себя половину всех запасов кухни. Эх, а огурчики были просто потрясные… М-да…

Пока я пускала мысленную слюну на недавно продегустированную консервацию, мужчина самолично пристегнул меня ремнем безопасности, проверил его надежность, а затем закрыл дверь и под моим растерянным взглядом обошел машину, чтобы занять соседнее место и завести автомобиль. Сам пристегнулся, только выехав со стоянки, словно только тогда и опомнился.

В салоне повисло неловкое молчание, пока я нервно теребила ремешок своей сумки и старалась смотреть куда угодно, но не на водителя.

– Так… вы расстались с женихом? – как бы невзначай, уточнил Павел.

– Да, расстались, – подтвердила я, нервно улыбнувшись, и вновь отвернулась к окну.

– Мне жаль, что у вас не сложилось, – вежливо отметил мужчина, но особого участия в его голосе не заметила. – Вам, вероятно, сейчас очень непросто, после расставания? Могу я чем-то помочь?

– Спасибо, но я в порядке, – заверила я искренне, но мужчина бросил на меня оценивающий и недоверчивый взгляд, а я решила пояснить: – Все к этому шло. Мы были готовы к расставанию. Я – так точно.

– Но там, на празднике ваш… бывший, заявлял обратное, – справедливо заметил Смирнов, вызывая вновь чувство досады от выходки Краснова на том вечере. Оправдывайся теперь…

– У нас возникло недопонимание. Я хотела порвать с ним помолвку, а он решил, что я назначаю дату свадьбы, – проворчала я, заметив, как Павел смотрит меня в полном замешательстве. – Долго объяснять. Мы расстались. Точка.

– Как бы то ни было, он – отец вашего будущего ребенка. Удивительно, как он так просто согласился вас отпустить. Но, раз он совершил подобную оплошность, переживать вам действительно не о чем. Вы немного потеряли.

– Спасибо за поддержку, – сдержанно поблагодарила, прикусив губу. – А вы почему расстались с той девушкой? – с деланным безразличием поинтересовалась я осторожно, словно просто пыталась поддержать этот чрезвычайно неловкий разговор. На самом деле даже самой было стыдно признавать, как этот вопрос меня интересует.

– Просто мне с ней было некомфортно. Я не тот, кто ей нужен, а она – не та, кто нужен мне, – пожал он плечами безразлично и сдержанно.

– А вы вообще знаете, кто вам нужен? – не сдержала я иронии в голосе. О чем тут же пожалела, встретившись на секунду с серьезными голубыми глазами. Даже извиниться захотелось.

– Честно – не знаю. Четких критериев никогда не составлял. Мне хочется верить, что я просто пойму, когда встречу ту самую, – произнес он с загадочной улыбкой, которая дрогнула на губах.

– Звучит… многообещающе, – неловко улыбнулась я, пытаясь смягчить последствия своей былой грубости. – Надеюсь, вы ее найдете.

– Да, я тоже на это надеюсь. Благо, я никуда не тороплюсь, потому готов подождать, – уже теплее заметил Павел. Я улыбнулась в ответ. – А что же с вами? У вас есть представления об идеальном мужчине? – хитро прищурился мужчина.

Я фыркнула, а после призадумалась и невесело улыбнулась.

– Я слишком много общалась с людьми, чтобы знать, что идеальных не существует. Я даже сама себя бешу, что уж говорить про остальных людей, с кем у меня обоюдная непереносимость? – покачала я головой, негромко засмеявшись.

– Вы слишком строги к себе, – приободрил меня мой спутник. – Но должны же быть хоть какие-то представления? Красота, доброта, ум? Чтобы умел печь вкусные синнабоны? – с лукавством перечислял он, а после добродушно засмеялся. – Я, к примеру, отлично пеку.

– Правда? – удивилась я, тут же заинтересовавшись.

– Ну да. Вы же помните рассказ Яны. Мамы дома почти не было, как и времени у нее что-то готовить. А на мне мелкие сестры. Приходилось учиться. Потому кухню я освоил отлично. Еще умею шить. Не на машинке, но заплатку поставить или там шов, который разошелся заштопать – это запросто. Умею по одним только соплям и характеру кашля определять, чем это лечить на ранней стадии простуды. А еще, так как у меня две сестры и мама, я так же умею красить и ровнять кончики волос в домашних условиях.

– Да вы шутите! Быть такого не может! – засмеявшись, не могла я поверить в подобное, решив, что меня просто разыгрывают. – Даже я такого не умею!

– Полагаю, вы, Светлана – единственный ребенок в довольно обеспеченной семье, – пожал Павел плечами, удивив меня своей проницательностью. Или просто умением собирать доступную в интернете информацию, если тот решил разузнать о моей жизни. Я испугалась, что сказанное было с пренебрежением или укором, но тот, кажется, просто констатировал факт.

– Верно, – поджав губы, повинилась я. – Если подумать, я вообще мало чего умею, – грустно вздохнула я. – Хозяйки из меня не получится.

– Вы так говорите, словно это плохо, – нахмурился Павел, с тревогой посмотрев на меня, чтобы быстро вернуть внимание на дорогу.

– А чего в этом хорошего? – не поняла я.

– Светлана, то, что вы чего-то не умеете, говорит лишь о том, что прежде вам это было не нужно. Но это ни в коем разе не означает, что, при желании, вы это не освоите. Я, к примеру, совершенно не разбираюсь в машинах, – пожал он плечами и ободряюще улыбнулся мне. – Я умею управлять автомобилями, но категорически отказываюсь понимать, что происходит под капотом. Если мы сейчас проколем колесо, не уверен, что я даже смогу его правильно поменять. А если машина странным образом заглохнет на обочине трассы, полагаю, там я и помру в ожидании, что она сжалиться надо мной и оживет. И я не расстраиваюсь. Нет, конечно, будет обидно, если я помру от обезвоживания или обморожения, потому что не разобрался, как заменить свечу зажигания, или прочую белиберду, название которой я даже не помню. Но я знаю, что есть те, кто на этом специализируется. И если понадобится, мне легче вызвать знакомого механика, потому что, на мое счастье, подобные конфузы за всю практику вождения со мной случались всего парочку раз. Тратить нервы и время, чтобы разбираться еще и с машиной из-за одного случая раз в несколько лет – мне откровенно лень. Также и с вами. Вы наверняка знаете, как управляться ножом, холодильником, кофемашиной и микроволновкой, как и любой другой техникой в вашей квартире. Как только придет время, я уверен, вы и во всем остальном разберетесь.

– Спасибо, – выдохнула я. – Вы меня успокоили, – улыбнулась я, погладив живот, а после заметила, как это привлекло внимание Павла. Мне даже почудилось, что он улыбнулся, смотря на мою ладонь на животе.

– Вы станете отличной мамой, Светлана. Главное в это поверить самой. Не сомневайтесь и у вас все получится.

– Мне нужно было это услышать, – призналась я, чувствуя, как на глаза вновь набежали слезы, но в этот раз мне удалось их проконтролировать и быстро успокоиться. – Спасибо.

– Так что, значит, никакого идеала? – перевел он тему.

– Прежде я об этом особо не задумывалась. Хотелось бы, чтобы был порядочным, достаточно честным, чтобы не врать на серьезные темы, но хватало ума заверять меня в неземной красоте по утрам, пока я похожа на бабу Ягу. Я бы хотела, чтобы он был не глупым и чутким, – перечисляла я, а после, весело фыркнув, добавила: – Но вот теперь, когда вы заговорили про синнабоны, мне захотелось, чтобы избранник мог накормить. В моем нынешнем состоянии это сделать довольно сложно, но мне хочется верить, что это не навсегда, и после рождения малыша я вернусь в форму, – поделилась я. – А еще хочу, чтобы он был заботливым и терпеливым, потому что характер у меня не сахарный, – уже тише добавила я. – Я уже говорила, что даже сама себя раздражаю? – уточнила я.

– Да, всего-то пару десятков раз за сегодня, – сыронизировал Павел и по-доброму улыбнулся. – Но, позвольте заверить, вы на себя наговариваете. Поверьте, я знаю. Я вырос среди женщин, потому в свое время натерпелся.

– Мы просто с вами плохо знакомы, – не согласилась я. – Я невыносима: бескомпромиссная, упрямая, грубая, требовательная и излишне прямолинейная. А еще у меня комплекс босса. Ненавижу, когда мои поручения выполняются неправильно или слишком медленно. К сожалению, у меня не всегда выходит разделять личное и профессиональное, потому свои привычки из офиса тащу в дом… – резко переосмыслила я свою жизнь и пришла в почти натуральный ужас, который вынудил произнести вслух: – Может, зря я на Игоря так злилась за измену..? – вырвалось у меня произвольно.

– Измена?! – к моему несчастью услышал Павел и едва не вильнул на дороге, посмотрев на меня с шоком во взоре. – Так вот настоящая причина расставания?

– Я так сказала? – попыталась я изобразить непонимание. – Я имела в виду… имела…– силилась придумать достойное оправдание, но эта беременность лишила меня даже сообразительности, и в голову решительно ничего не шло, потому я сдалась: – Неважно. Это уже не имеет значения, – терпеливо и тяжело вздохнула я, запустив пальцы в волосы, чтобы убрать с лица выбившиеся пряди.

– Имеет, если вы всерьез начинаете задумываться, что такая подлость могла быть оправданной.

– Да не думаю я так… – поморщилась я, но под взглядом Павла сдулась и промямлила: – Это были просто мысли вслух.

– С этого все и начинается, – отчего-то раздраженно, даже излишне, на мой взгляд, заметил Павел и нервно потер подбородок пальцами, чтобы шумно выдохнуть и строго произнести: – Светлана, вы сейчас расстроены и, вероятно, подавленны расставанием и чувством одиночества. Но не смейте, слышите? Даже не смейте думать, что измену может оправдать хоть что-то. Это предательство. И нет ничего хуже предательства близкого человека, которому доверился. А вы, полагаю, своему жениху верили, раз согласились выйти за него.

– Все очень сложно, – была вынуждена я добавить, так как объяснять все с самого начала не могла. Потому что непременно вышли бы на тот факт, что измена была еще несколько месяцев назад, после чего я решилась на искусственное оплодотворение. И едва ли Павел поверит так же охотно, что после такого ребенок к нему никак не относится. – Давайте просто не будем об этом? – предложила я миролюбиво. – Тем более, мы уже приехали, – констатировала я, когда Павел подъехал к посту охраны.

Знакомые охранники увидели меня в лобовом стекле автомобиля Павла и, махнув в приветствии, тут же подняли шлагбаум. Смирнов помнил подъезд, потому машину остановил в полном молчании, без моих уточнений.

– Спасибо, что подвезли, – все еще ощущая неловкость, даже более сильную, чем в прошлый раз в аналогичной ситуации, выдохнула я и попыталась выбежать из машины. Ну как «выбежать»? Хотя бы нормально отстегнуться и не вывалиться на тротуар из-за того, что живот уже закрывал обзор, и я могла запросто оступиться.

Пока я пыхтела, пытаясь изобразить «гордую и независимую», сама себе напоминая неуклюжую утку, Павел успел выйти из машины, и даже обойти ее, чтобы, не спрашивая разрешения, подхватив за талию, поставить на тротуар. В качестве бонуса, мне даже всунули в руки сумочку, которую я чуть было не оставила на пассажирском сиденье.

– Светлан, – позвал меня мужчина, пока я делала вид, словно разглядываю что-то у себя под ногами. Я нерешительно подняла лицо на Смирнова. – Вы могли бы дать ваш мобильный? Позвонить нужно.

Удивленно подняла брови, растерявшись от его просьбы, но отказать не смогла и, порывшись в сумочке, послушно протянула свой смартфон, предварительно сняв с блокировки. Павел кивнул, ловко набрал вызов и, даже не прикладывая корпус к уху, стал чего-то ждать. Как оказалось, ждал заигравшую мелодию на его собственном смартфоне, который был в кармане кожаной куртки. Удовлетворенно кивнув, он сбросил вызов, а после протянул мой смартфон обратно.

– Вот, – скупо улыбнулся он, пока я в растерянности смотрела на дисплей своего мобильного, где на экране высветился новый добавленный контакт под именем «Павел».

– Я не понимаю, – призналась я.

– Теперь у вас есть мой личный номер мобильного.

– Зачем? – откровенно тупила я, чем ввергала уже мужчину в смущение, которое он испытывал, объясняясь со мной. Ну, если учитывать смиренный, ну очень тяжелый вздох, который совершил Смирнов.

– Просто на всякий случай. Если вам что-то понадобится, что угодно, только позвоните мне. Я буду рад помочь. Даже если просто станет грустно или тоскливо, – улыбнулся он и посмотрел со странной эмоцией во взгляде.

Я пораженно моргнула, вновь посмотрела на смартфон в своих руках и поджала губы.

– Почему? – прямо спросила я. – Почему вы так добры ко мне? Вы должны меня ненавидеть, но вместо этого проявляете только доброту, после всего, что я наделала, – задала я искренние вопросы, которые крутились в голове еще после нашей встречи на корпоративе.

– Мне не за что вас ненавидеть, Светлана, – спокойно не согласился он, но я только нервно хихикнула, глупо моргая.

– Я вас шантажировала, – напомнила я.

– Но возможностью не воспользовались, – легкомысленно пожал он плечами, но и сам понял, что аргумент был откровенно слабым. – Светлан, послушайте, у меня нет каких-то корыстных мыслей, если вы боитесь этого.

– Тогда почему? – едва не заголосила я, но вовремя опомнилась.

– Я не знаю, – слишком резко отозвался мужчина и развел руками, заставив меня пораженно заткнуться. Смирнов раздраженно выдохнул и запустил руки в волосы. – Я сам не знаю, что мной руководит. Просто… просто вас очень сложно выбросить из головы, – словно признавался в тяжком грехе, произнес он и посмотрел пристальным взглядом. – Я сам еще толком не разобрался, что происходит. Но, в чем уверен – я хочу помочь.

– Вам меня жалко? – расстроено констатировала я.

– Не думаю, что это – жалость, – хмыкнул он. – И не настаиваю на своей компании. Сам я вам звонить и донимать не стану, не беспокойтесь – пообещал он, отчего стало еще более грустно. – Но, если вы захотите позвонить и попросить о помощи – я буду рад. Даже если вам просто захочется поговорить.

– Почему я раньше не додумалась шантажировать шикарных мужчин, чтобы не выходить у них из головы? – решила я пошутить, чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу.

– Вы считаете меня шикарным? – улыбнулся Павел с лукавым прищуром.

– Глупо это отрицать, учитывая ваше умение красить женщинам волосы. Многие бы удавились, чтобы получить такого, как вы, Павел, – чувствуя то, как настроение улучшается, хохотнула я.

– Друзья называют меня просто Пашей, – произнес он и протянул руку.

– Меня – Ланой, – улыбнулась я ему в ответ и пожала крепкую мужскую ладонь. – Доброй ночи, Паша. Спасибо за все, – поблагодарила я и виновато отвела взгляд.

– Мы ведь еще увидимся? – со скрытой тревогой задал он вопрос, когда я размышляла, что все заходит слишком далеко и в мои планы не входило настолько сближаться с настоящим отцом ребенка.

Я замерла в нерешительности, а после подошла и поцеловала мужчину в слегка небритую щеку, напоследок послав ему извиняющийся взгляд. Мне даже почудилось, что этот молчаливый ответ его расстроил.

После этого я развернулась и вошла в подъезд, боясь обернуться и прислушиваясь, чтобы услышать, как автомобиль Павла уезжает из моего двора навсегда.

Понуро прошла мимо дремавшего вахтера, и по лестнице поднялась на свой этаж, лишь у двери поняв, что вновь реву, роняя горькие слезы разочарования и трусости на свои ключи, которые не могла вставить в замок. С трудом, но все же вошла в квартиру, жалобно всхлипывая, а после, не включая верхнего света, направилась на кухню за очередным ведерком мороженного, которыми в ассортименте забита моя морозилка. В этом ведерке я хотела утолить свои печали, за время беременности привыкнув ко вкусу мороженного смешанного со слезами.

Но тут замерла у окна, как вкопанная, и заторможено обернулась, вглядываясь во внутренний двор. Поняв, что его заметили, мужчина, все еще стоящий у своей машины, прислонившись к капоту, приветливо помахал мне рукой, давая понять, что видит меня.

Словно машинально махнула в ответ, а после отошла от окна, стремительно успокаиваясь и вытирая оставшиеся слезы по щекам. Будто сами собой пальцы нащупали в кармане пиджака тонкий корпус смартфона.

И, боясь, что утром пожалею об этом, трясущимися пальцами набрала сообщение:

«Я тоже надеюсь, что мы еще увидимся…»

Нажала «отправить» и замерла, вся напрягшись в ожидании. Почти сразу пришел ответ:

«Это то, что я хотел услышать. Можешь звонить в любое время. До встречи, Лана.»

Сообщение вызвало глуповатую улыбку, и вынудило подойти к окну еще раз, чтобы заметить, что мужчина, махнув мне рукой в последний раз, сел в машину и неторопливо выехал со двора.