Глава 7. Павел
– Поздравляем, дружище! Что бы у тебя все было так же отлично, как твой клуб, – гаркнул мой лучший друг Тимофей Панфилов, который недавно женился. Собственно, свою молодую и миниатюрную жену он сейчас бережно, но уверенно прижимал к себе, словно боялся, что ее кто-то уведет. На фоне громадного тренера по боксу, бывшая гимнастка казалась просто игрушечной, но я точно знал, что девушка – не из робкого десятка и постоять за себя сможет и без помощи мужа. Вероятно, набралась опыта у свое лучшей подруги – Маргариты – которая является невестой моего второго друга – Дениса.
Даже забавно, учитывая, что когда-то я имел глупость покуситься на ледяную бизнес-леди в лице Риты. Сейчас они с Диней живут и работают в другом городе, а сюда приехали в гости к родителям девушки, ну и, по случаю, заглянули ко мне. Успев неплохо познакомиться с Маргаритой, я признал, что девушка – положительная во всех смыслах и изначальная холодность относилась только к первому знакомству с незнакомыми людьми. Но сейчас я был рад, что она все-таки выбрала Дениса. Карьеристки не в моем вкусе.
Не в моем ли?
Забавно, почему-то вспомнилась Аксенова. Должен признать, что Маргарита на ее фоне – просто агнец. И все же, я не перестаю вспоминать о той, о ком следовало бы забыть, как о страшном сне. Вот только с кошмаром, стервозная, наглая и беспринципная дамочка у меня более не ассоциировалась. Вероятно, тому виной стала наша последняя встреча, когда понял, что Светлана может быть другой. Не скажу, что был в восторге от мегеры, которая запустила в меня ведром из-под мороженного, поливая отборным матом, но то, как она смущалась, пребывая у меня на руках, как виновато отводила взгляд, и прятала слезы, которые не могла остановить, заставляло увериться, что чувства у нее есть. Даже более. Потому я больше не мог думать о ней исключительно как о непрошибаемой ледышке без чувств и эмоций.
– Я бы добавила к пожеланию, чтобы наш Паша, наконец, занялся не только бизнесом, но и личной жизнью, – появляясь как всегда неожиданно, язвительно произнесла Янка, которая, в только в отличие от Лики – самостоятельная и самодостаточная. Совмещая институт и модельный бизнес, сестренка удачно выскочила замуж, получила образование и продолжает успешную карьеру модели. Помнится, Лика хотела пойти по стопам старшей сестры, но… не сложилось. Предрасположенности у младшенькой к работе не было никогда, а в модельном бизнесе ей чудились лишь мишура и красивая жизнь. Но выяснилось, что быть просто красивой – недостаточно. Когда же реалии отрезвили девочку, та сама сбежала учиться, чтобы после работать в спокойном офисе.
Но после вышло… то, что вышло.
– Привет, братишка. Поздравляю с годовщиной твоего детища, – улыбнулась Яна и поцеловала меня в щеку, чтобы быстро отстраниться и поздороваться с присутствующими на празднике девушками. Я же поздоровался с Валеркой – мужем сестры и отличным мужиком, несмотря на мрачный вид и репутацию бабника, из-за того, что держит модельное агентство, где с Янкой и познакомился. Я и сам когда-то грешил на того, поддавшись стереотипам, но после лично убедился, что для него существует лишь одна женщина – моя сестра, которую он практически боготворит и сдувает с нее даже пушинки. – Так, я не поняла, – нахмурилась сестрица, осматривая собравшихся. – А где Лика?
– Ее сегодня не будет, – скупо улыбнулся я, заметив, что некоторые друзья расслабились после этого известия. Если Янку любили все без исключения за некапризный и легкий характер, то с младшенькой… все было иначе. В лицо мне никто такого не скажет, разумеется, хотя не раз слушал от друзей, что я непозволительно балую младшую. Но тут еще сказывалась серьезная разница в возрасте и интересах. Лика никогда не понимала наших увлечений и скучала на таких сборищах. Потому и сегодня, я получил от нее поздравительное СМС и… предупреждение, что не сможет появиться. Ожидаемо, но все равно неприятно, что я показывать не хотел. Не при друзьях.
– Ты опять? – зло прищурилась Яна, которая всегда открыто не одобряла то, как мы с мамой воспитываем Анжелику, из-за чего не раз ругалась и с матерью, и с самой Ликой. С младшенькой она так и не смогла найти общего языка, считая ту избалованной девчонкой. С чем я, наверное, вынужден согласиться. Вот только проблема в том, что она стала такой с моего попустительства, потому и моя вина в том, какой выросла Лика – есть. – Паша, сколько раз тебе говорить, что Лика – уже не ребенок. С этой паразиткой нужно вести себя жестче. Пока ты не заставишь себя уважать, она так и будет вытирать об тебя ноги, – понизила она голос, приблизившись к моему лицу.
– Невозможно заставить кого-то уважать тебя насильно, – пожал я плечами и приобнял сестру, поцеловав ее в висок. – Все хорошо, Ян. Я рад, что вы с Валерой приехали. Давай сегодня повеселимся. Все же, повод есть.
– Ну, раз ты так просишь, – лукаво улыбнулась сестра и подмигнула. – Только при условии, что разрешить дать твой номерок одной из моих знакомых. А то засиделся в женихах, – громко заявила она, а после весело и задорно засмеялась, наблюдая, как я закатываю глаза.
– Ты неисправима, – фыркнул я, обводя взглядом смеющихся в унисон друзей, а после замер и с недоверием всмотрелся в, еще совсем недавно, пустующий столик, который сейчас был занят.
– Паш? – почувствовав перемены во мне, позвала сестра, а я удивленно моргнул и выговорил:
– Вы… побудьте пока здесь. Мне нужно кое-что проверить. Скоро буду. Наверное…
* * *
– Признаться, я удивлен видеть вас здесь сегодня, – все еще до конца не веря глазам, прокомментировал я, остановившись у столика на четверых персон, где сиротливо сидела миниатюрная девушка, несмотря на ее попытки казаться внушительнее. Наверное, поэтому мне почудилось, что для подобной осанки она должна проглотить палку – не иначе.
– И вам доброго вечера, – подняла Светлана на меня серьезное лицо, которое в полумраке казалось… очаровательным. Все же, беременность ей к лицу. Несмотря на ее попытку, казаться такой грозной, какой была при нашей первой встрече, у нее не получается. Или просто я привык? – Почему же удивлены? Помнится, вы сами пригласили и даже сказали, что столик будет зарезервирован под приглашение. Или что-то поменялось? – отложила она меню и сложила руки под грудью в защитном жесте, словно пыталась закрыться, что мне не понравилось.
– Верно. Просто не до конца верил, что вы воспользуетесь приглашением, – примирительно улыбнулся я, смотря в большие глаза, в которых отражалась иллюминация, а еще неуверенность, из-за чего возникла ассоциации с загнанным в угол зверьком, готовым защищаться в любой момент. Или то, что очень походило на это чувство. Остается только гадать, это на меня такая реакция или на мой клуб?
– Мне стало любопытно, – повела она плечом и смущенно опустила взгляд, хотя осанка, уверенно задранный подбородок и тон говорили об обратном. – Мне не часто доводилось бывать в клубах, а теперь, может и не придется, – намекая на беременность и скорое появление ребенка, добавила девушка. Что же, логично, хотя по личному опыту знаю, что многих молодых мамаш такие «пустяки» не смущают. Чего я только за эти пять лет не насмотрелся… – Потому решила утолить любопытство, пока это еще возможно, – подвела она итог таким тоном, что было понятно – разговор окончен.
Следовало бы пожелать приятного вечера и убраться подобру-поздорову, но вместо этого я задал очередной вопрос:
– Ваш спутник куда-то отошел? – не унимался я, что удивило так же и Аксенову, которая подняла брови от моего интереса. Я уже приготовился, что меня пошлют, и если не по мату, то завуалировано и вежливо. Но:
– Я здесь одна. Но ненадолго.
– Опаздывает?
– Нет, совсем одна, – отвела она взгляд и вздохнула, а после напряглась и округлила глаза.
– Вот как, – протянул я, а после сел в кресло напротив Светланы. На это девушка лишь молча сопроводила взглядом, а после вопросительно вздернула бровь. – С вашего разрешения, я бы составил вам компанию, пока готовится ваш заказ. В клубе отличная кухня, которой я горжусь. У меня работает один из лучших поваров города. Очень советую, – нагло сообщил я, не давая даже рта открыть Аксеновой, которая поменялась в лице и страдальчески скривила брови. – До тех пор мне было бы интересно узнать ваше мнение о моем заведении, – подался я вперед, совершенно не понимая ни собственных мотивов, ни поступков. Какого хрена я творю?
Никогда не было привычки и даже необходимости навязываться женщинам, а тут! И ладно бы к кому-то другому, но Аксенова – беременная карьеристка, к тому же почти что замужняя! Да обо что я ударился, что веду себя, как последний кретин?
– Я… благодарю, но я не успела… – часто заморгала она и гулко сглотнула.
– Правда? Тогда я сейчас же подзову официанта…
– Нет! – излишне резко мотнула она головой, а после прислонила кулак ко рту и заговорила вновь с некоторым затруднением. – Не нужно. Я, наверное, уже пойду… Как раз собиралась. Мой приход был ошибкой… – завозилась она, забирая накидку и набрасывая ремешок сумочки на плечо с остервенением, словно за ней гонятся.
– Подождите, останьтесь. Я вас обидел? – в растерянности наблюдал я за ее спешными сборами и не мог понять, что сделал не так, раз она бежит, словно забыла утюг дома выключить. – Извините, если показался навязчивым. Я уберусь и больше не стану доставать… – пробормотал я, поднявшись и поймав ее за плечи. Посмотрел в страдальчески скошенное лицо с заметной даже при таком освещении белизной. Скосил взгляд на следующий столик, куда компании людей только что принесли кальян, и до меня стало доходить… – Тошнит? – догадался я. В ответ Светлана утвердительно кивнула, но рот предпочла не открывать, видимо, боясь повторения конфуза, что был на корпоративе. Теперь же становятся понятны и ее слова, что приход сюда был ошибкой, учитывая уже ранее упомянутую непереносимость запахов. Ну, я надеюсь, что дело в этом, а не в моем появлении. Может, одеколон сменить? – Идемте, я выведу вас на воздух, – заглянул я ей в лицо.
Встретившись со мной взглядом, Светлана без промедления кивнула и позволила за руку увести ее в сторону лестницы.
Почувствовав взгляд, обернулся на свою компанию и заметил очевидное – все собравшиеся друзья смотрели нам с Аксеновой вслед. И что-то мне подсказывает, что следили они за мной довольно давно. Черт, придется как-то объясниться. Хорошо еще, Лики сегодня нет. Тогда все только усложнилось бы.
Ну, вот и нашел положительную сторону в пренебрежении сестры.
Я поднялся со Светланой на третий, административный этаж, а после открыл дверь своего кабинета, и вывел девушку на балкон, ведущий во внутренний двор. Схватившись за перила, Светлана шумно и быстро дышала ртом, постепенно успокаиваясь, а цвет лица даже в сумерках, перестал отливать зеленым.
– Лучше? – спустя некоторое время спросил, стараясь держаться к ней поближе, помня опыт моей матери, которая так и норовила падать в обмороки без особых причин во время последней беременности. Как раз Ликой. Не хватало, чтобы Аксенова свалилась с третьего этажа.
– Да, благодарю. Мне было это необходимо, – втянув носом воздух, кивнула Светлана, а затем смущенно посмотрела на меня, поджав губы. В каком-то трогательном и защитном жесте она будто неосознанно положила ладонь на живот, который более не скрывала, и тоскливо отвела взгляд: – Мне лучше уйти, как бы там ни было. Мне здесь не место, – невесело усмехнулась она, констатируя, как факт. – Мое глупое любопытство могло обернуться… более заметными и неприятными последствиями. По крайней мере, для мебели. Вы могли бы проводить меня на выход?
– Ну, с тем, что в общем зале вам не место, я, пожалуй, соглашусь. Но уходить так скоро не обязательно, – заметил я, удивив этим девушку.
– Есть отдельный кабинет? – догадалась Светлана.
– Верно, – лихорадочно вспоминая, освободился ли хоть один из четырех таких кабинетов. Если память мне не изменяла – то до трех часов ночи включительно все было забронировано. И из всех свободных помещений только… – Вы можете оставаться здесь, – поражая себя подобным вывертом, предложил я, широким жестом указав на мой личный и, вообще-то, рабочий кабинет.
Светлана молча осмотрела предложенное помещение, которое прежде я считал вполне уютным даже для того, чтобы проводить в нем сутки напролет. Как делал в первый год после открытия клуба, когда я пахал, словно проклятый, для чего даже пришлось оборудовать полноценную душевую на этаже.
Теперь же я пытался посмотреть на мою «нору» ее глазами, отмечая, что ремонт не плохо было бы и обновить, почаще вытирать пыль и аккуратнее раскладывать документы, валяющиеся на столешницах. Я уже молчу о том, что висящие в углу комнаты турник и «груша» – совершенно не вписывались в понятие строгого и делового места. Диван, который я порой использовал, вместо постели, слегка поистрепался и промялся, на журнальном столе несколько кругов от вчерашних и сегодняшних чашек моего кофе. Потому и выходило, что единственное приличное место, для того, чтобы просто усадить девушку поесть – мой рабочий стол. В целом, если убрать со столешницы бумаги и отодвинуть компьютер, то место наиболее удобное…
Боже, какой бред я несу даже мысленно!
Встретившись с выразительным взглядом зеленых глаз, я смутился и признал свою не правоту:
– Простите, глупое предложение, – выдохнул я, нервно запустив пальцы в волосы на затылке. – Вы хотели посмотреть клуб, а не мое рабочее место. Просто я…
– «Просто вы», что? – негромко спросила Светлана.
– Я не хотел, что бы вы уходили, – сказал я полную правду, от которой глаза девушки вновь изумленно распахнулись, а пухлые губы раскрылись в нерешительности. – Простите, – осознав, что вновь ляпнул чушь, извинился я. – Я провожу вас, если еще хотите…
– Знаете, – перебила Светлана меня, слабо улыбнувшись. – Я бы не отказалась что-нибудь съесть. И этот кабинет… милый.
– Вы нагло врете, – хмыкнул я, ощутив странное облегчение от ее согласия остаться.
– Если только немного. Но я голодна, а здесь отличная звукоизоляция и вентиляция. Мне сейчас этого достаточно, – вполне мило улыбнулась она и с моей помощью вошла в кабинет с балкона. – Лучший повар же есть в действительности? – забеспокоилась она, но по лукаво прищуренному взгляду понял, что меня нагло дразнят.
– В этом можете не сомневаться, – кивнул я с улыбкой, а затем стал прибираться за своим рабочим местом. – Можете садиться в кресло. Оно должно быть удобным, – предложил я ей опробовать гордость моего кабинета
Светлана все еще колебалась, но, видимо, отступать от сказанного ею не хотела, потому неловко обошла стол и села в мое кресло, замерев на секунду. А после уже смелее улыбнулась и отметила:
– Просто шикарно! Я словно на облаке сижу! – восхитилась она, уже решительнее устраиваясь в кресле, которое стоило мне, как иномарка.
– Я рад, – довольно выдохнул я, а затем среди папок отыскал меню. – Если не против, я побуду вашим официантом сегодня. Скажите, что хотите, я передам.
– Это очень любезно с вашей стороны, Павел, – вновь вспомнила о приличиях девушка, принимая у меня из рук меню. – Но я не хочу утруждать вас. И без того уже доставила хлопот. А у вас сегодня праздник, где вы хозяин. Вам нужно праздновать с друзьями, а не обслуживать капризную и проблемную гостью…
– Пока что я свободен, за это не переживайте, – покачал головой, думая о том, что не плохо бы предупредить друзей и придумать причину, почему я так резко свалил. Прикидывая, как это сделать так, чтобы не вызвать лишних пересудов и избежать пояснений своих действий, который и сам не понимал, я искренне надеялся, что с момента нашего последнего сбора мои друзья не стали обидчивыми. – Но, вы правы, нужно кое-что уладить. Придется отлучиться на полчаса. Я пришлю сюда официанта, хорошо? Он придет через минуту…
– Спасибо, это будет замечательно, – позволив себе секунду, немного натянуто улыбнулась Светлана и с излишней готовностью кивнула. – Я пока изучу меню, – выразительно уставилась она в список, что позволило мне выйти из кабинета и, переведя дух, отправиться к лестничной клетке, где меня уже караулила Яна.
– Пожалуйста, не сейчас, – взмолился я и предпринял попытку просочиться мимо миниатюрной блондинки.
Куда там!
– Стоять! – строго потребовала сестренка, сама того не понимая, все больше становясь похожей на нашего отца. – Братец, ничего не хочешь мне рассказать? – с прищуром цапнула она меня за рукав, давая понять, что будет держать крепче клеща, пока не насосется моей кровью. В смысле, не получит информацию. – Это что за баба у тебя в кабинете?
– Она не «баба», – строго поправил я сестру, отчего она пораженно замерла. – И вообще, это не твое дело.
– Пашка! – взвилась Яна, преградив мне дорогу, когда я вновь попытался продолжить путь. – Она беременна. Я, что же, теткой, может, скоро стану, а ты, зараза такая, молчишь?! – шипела она.
– Не мели ерунды! – возмутился, но даже я понял, что возмущение было слабым. Хотя, с чего бы? Аксенова же сказала, что ребенок – не мой. Значит, я и не вру.
«Но мог быть и моим, не сойдись она со своим блондином…» – мелькнула мысль, которая испугала тем, что… не пугала. Да, путано, но данная мысль скорее вызывало что-то похожее на сожаление. И вот это как раз и смущало. Я, конечно, за эти месяцы слегка попривык, почти сроднился с мыслью, что, возможно, скоро стану отцом ребенка Аксеновой. И, видимо, так свыкся с этой мыслью, что теперь перестраиваться оказалось довольно сложно.
– Я, по-твоему, дура? Когда такое было, чтобы ты нас с ребятами на какую-то бабу променял? А эту аж под рученьки в свой кабинет увел и взвился весь, как только ее увидел. А еще она беременна! Паша, отвечай немедленно, кто эта женщина? Она что, пришла требовать с тебя алименты? Шантажирует?
– Яна, что б тебя! – не выдержал я. – Нет, это не моя женщина, не мой ребенок, и я с ней даже никогда не спал! – прошипел я сестре в лицо, смиренно приняв, что лучше выдать ей хоть какое-то объяснение. – Это моя знакомая. Я просто не ожидал ее увидеть. Подошел поздороваться, но ей стало дурно из-за токсикоза, и я предложил ей побыть в моем кабинете: там тихо и балкон можно открыть, чтобы воздух поступал.
– Так чего ты ее тогда не отправил домой? Она что, такая любительница клубов? – намного спокойнее спросила сестра.
– Нет. Не думаю. Дело не в этом, – судорожно втянул я воздух, чтобы призвать все свое терпение и удачу, которые должны помочь отделаться от сестры. – Я просто хотел быть вежливым. С этой женщиной меня ничего не связывает, но она беременна, а я пытаюсь быть порядочным… в смысле учтивым.
– То есть…– неуверенно протянула Яна, – все нормально, и теткой меня делать не собираешься?
– Нет… В смысле, пока не планировал, – опомнился я, зная, что Яна хуже моей матери в требовании того, чтобы я остепенился, женился и стал уже, наконец, отцом небольшой оравы детишек.
– Да? – обиженно спросила Яна. – Знаешь, даже жаль, что я ошиблась… Эта твоя знакомая… красивая. И лицо у нее знакомое… – нахмурилась сестра задумчиво.
– Мир тесен, – вздохнул я терпеливо. – Теперь мы можем спуститься вниз? Мне нужно официанта позвать.
– Зачем? – тут же насупилась сестра, но позволила увести ее на второй этаж.
– Надо, Яна. Надо! – почти взвыл я.
* * *
Поняв, что меня в очередной раз окрикивают, пришлось признать, что последние десять минут только и делаю, что нетерпеливо притопываю, вместо того, чтобы влиться в дружеский разговор. Но сконцентрироваться и расслабиться не получалось. Напротив, поймал себя на мысли, что вот уже некоторое время мысленно подыскиваю достойный повод, чтобы свалить, и, если не составить Светлане компанию, то, хоть проведать ее.
Себя я в который раз успокаивал тем, что просто переживал о незнакомке в моем личном кабинете, но на деле даже близко не допускал мысли, что Аксенова может что-то стащить или рыться в моих вещах. Разумеется, все ценное я держал в сейфе, а постыдного, за исключением завалявшегося грязного белья (моего) и припомнить не могу. Но, так как белье и носки я не разбрасываю, храня их в специально отведенном месте в санузле – то переживать по данному поводу было бессмысленно.
Вспомнилась пачка презервативов в ящике стола… с другой стороны, я взрослый мужик, и «резинки» упакованные, а не использованные.
– Смирнов, ептить твою за ногу! – гаркнули в ухо, словно медведь заревел, отчего исключительно на рефлексах выбросил руку в сторону того, кто решил подкрасться. Повезло, что этим «некто» оказался Панфилов, потому удар блокировал и увернулся.
– Твою ж мать, Тима! – возмутился я. – Я же и попасть мог. Просил же не подкрадываться!
– Да кто подкрадывался? – обиделся друг. – Мы до тебя уже минуту доораться не можем, ты на нас не реагируешь!
Я с вопросом посмотрел на друзей, те нестройно закивали, подтверждая слова Тимофея.
– Ты где витаешь? – задал вопрос Валера, пока стоящая с ним в обнимку Янка подозрительно щурила глаза, в ожидании моего ответа.
От необходимости отвечать, меня спасла официантка из моего персонала, которая, извинившись, зашептала мне на ухо:
– Павел Витальевич, там девушка, которая в вашем кабинете…
– Что с ней? – заволновался я. Официантка переступила с ноги на ногу и тихо ответила:
– Она плачет. Пока я принимала заказ – все было нормально, но когда сейчас поднялась к ней с закусками, она сразу в слезы… – почти с паникой в голосе поведали мне.
– Ребят… – начал я, обернувшись к притихшим друзьям, не став дослушивать подчиненную. – Ребят, извините, но мне нужно отойти на некоторое время. Вы побудьте здесь без меня, окей? Все за мой счет, разумеется. Развлекайтесь! – выкрикнул я уже буквально на бегу, а после в несколько секунд достиг третьего этажа и, постучав для проформы, вошел в помещение.
Как подчиненная и сказала, Аксенова сидела за моим столом в окружении шести тарелок с закусками и всхлипывала, роняя все новые и новые слезы, которые растирала по щекам.
– Светлан! – позвал я с тревогой и быстро подошел к вздрогнувшей и, кажется, испугавшейся моего появления, Аксеновой. Так испуганно икнула, пораженно распахнув мокрые глаза, а затем почти с ужасом наблюдала, как я развернул ее на кресле и опустился на корточки, чтобы взять девушку за руки и с тревогой спросить. – Что случилось? Болит что-то? Вас кто-то обидел? Что-то с малышом?
Шмыгнув мокрым носом, она попыталась отобрать у меня руки, для чего даже подергала их, но я держал крепко, опасаясь, что она может сейчас себе навредить. А в мягком и безопасном кресле все же как-то спокойнее.
– Н…ик…н-нет, – с трудом выдала она, заикаясь, а затем уже, было, успокоившись, неожиданно вновь жалобно скривилась, выдавая новую порцию слез. Очередная попытка забрать у меня свои руки, и вновь неудача, отчего она, собравшись с силами, маловнятно сказала: – Н…но-о-ос у-у-утереть… ик… надо.
Поняв смысл сказанного лишь спустя секунду, я все же отпустил ее, чем она воспользовалась и тут же потянулась за салфеткой. А затем с намеком на застенчивость промокнула нос. Но этим дело не ограничилось, промокнула снова… не помогло, и, жалобно хныкнув, смиренно сморкнулась, пряча от меня зареванное и смущенное лицо.
То, что она пыталась от меня закрыться, не понравилось сильнее, потому очередную попытку отвернуться в сторону я пресек, и крутанул ее обратно, отчего Светлана коленями почти упёрлась мне в грудь.
– Светлан, пожалуйста, скажите, что случилось? Почему вы плачете?
Ответом мне были задрожавшие губы и подбородок.
– Я не должен был оставлять вас, простите. Но вы обязаны сказать, что послужило причиной слез, иначе я не смогу помочь, – заглядывая ей в глаза, которые она от меня прятала, произнес я. – Вам больно?
Она отрицательно покачала головой.
– Вас обидели?
Очередной отказ, в который я почему-то не поверил.
– Вы… вы слышали мой разговор с сестрой? – мелькнула догадка. На меня подняли мокрый взгляд. Она промолчала, только вновь шмыгнула, что для меня стало ответом. – Я не хотел вас обидеть, поймите. Я просто пытался отвязаться от Яны. Она бывает очень навязчивой, потому я и сказал, что вы просто знакомая… беременная, – выдал я несколько суматошно, сам толком не зная, почему оправдываясь по большей части за… правду. Разве я мог сказать Яне что-то иное?
– Вы о чем, вообще? – сумев-таки перевести дыхание, задала вопрос Аксенова. – У вас что, еще сестра есть, помимо Анжелики?
– Да… блондинка… там, – неопределенно махнул я рукой себе за спину. – на лестничной клетке… была, – добавил я, осознав, что Аксенова даже не понимает, о чем я. – Так, если не это, то почему вы плачете? – попытался я перевести тему.
– Я… – судорожно вздохнула она, но реветь, вроде, больше не собиралась. Вместо этого медитативно гладила себя по округлому животу, словно пыталась успокоиться. Спустя примерно десять секунд, ей это удалось в достаточной мере, чтобы сказать: – Мне так стыдно за это… Я не думала, что так получится. Просто гормоны, перепады настроения, а тут эта официантка… И вы… я не думала, что вы вернетесь так быстро, и не хотела, чтобы вы… чтобы этот позор вообще хоть кто-то видел. Мне так стыдно…Это вам девушка наябедничала, да? – обиженно спросила Светлана, бросая на меня нерешительный и такой беззащитный взгляд.
– Отчасти, – перевел я дух и растерянно улыбнулся. – Я все равно планировал вас проведать. Но вы так и не ответили на вопрос, что стало причиной слез?
– Павел, честное слово, к вам или вашему заведению это никак не относится. Это все… беременность. Не придавайте этому значения. Вряд ли этот позор вы сможете забыть, но я была бы благодарна…
– Светлан, – позвал я уже требовательнее, посмотрев в заплаканное лицо женщины, которая хотела вернуть себе вид гордый и холодной, но с растекшейся тушью, сопливым носом и смазанной помадой это выходило так себе. Прежнего почти пугающего благоговения я перед Светланой не испытывал, что позволяло мне разговаривать с ней вполне по-человечески.
Аксенова упрямо вздернула подбородок и косо посмотрела на стоящие закуски и… и вновь заревела.
– Я буду плохой матерью! – взвыла она, пряча лицо в ладонях, сотрясаясь всем телом.
– С чего вы это взяли? Что за глупости вы говорите? – уже и сам запаниковал я. Когда не было особой определенности, оказалось как-то даже проще. А тут такое…
– Правда-а-а, – подвывала она негромко. – Вот что это такое? – указала она на соусницу со сметано-чесночным соусом.
– Соус, – не понял я вопроса, но ответил.
– Вроде бы фигня, но я даже такую фигню приготовить не смогу-у-у. Я готовить не умею! Мой ребенок будет питаться полуфабрика-а-атами. Меня засудят за жестокое обращение с ребенком и заберут малыша, потому что я даже не знаю, как готовится чертов соус! – совершенно сбивая меня с толку своей логикой, вывалила на меня причину своей истерики Светлана. Признаться, после такой причины плача… я и сам позволил себе истеричный смешок, на мгновение почувствовав потребность поплакать. Просто от абсурда ситуации.
– Па-а-аш, я хотела сказать, что мы с Вале… – словно решив добить, в дверях показалась Яна и, увидев меня едва ли ни на коленях перед ревущей беременной женщиной. – Ах ты, пакость такая, так и думала, что скрываешь от меня племянника! – в момент взвилась сестрица, проходя в кабинет.
– Че-чего? – опешила Аксенова и посмотрела уже куда строже. На меня. Прямо с укором и недовольством, словно на клятвопреступника. – Что вы там наговорили?!
– Так, тихо! – тут же поднялся я на ноги и прикрикнул, отчего женщины и правда притихли. Но затишье не могло длиться вечно, потому я решил действовать быстро. – Яна, последний раз повторяю: это не мой ребенок! – указал я на живот Аксеной пальцем, отчего она посмурнела и даже прикрыла от меня руками живот. – А вы, Светлана, – посмотрел я на Аксенову. – Не смейте говорить, что будете плохой матерью. Как такая мысль вам вообще в голову могла прийти? Ни у кого еще не забирали детей, лишь потому, что родители не умели готовить. Готовить можно научиться, но и без этого – такая проблема не смертельна!
– Так… – после секундного молчания, первая сдалась сестра и выставила руки вперед. – Я запуталась. Что тут происходит, и почему девушка плачет? Ты что, сказал ей, что она будет плохой матерью? – с угрозой потребовала сестра.
– Не он, – вступилась Аксенова. – Гормоны, – жалобно вздохнула она, а после несмело улыбнулась Яне. – Меня Светлана зовут. Вы на Павла не ругайтесь, он, напротив, помочь и успокоить хотел. Это у меня… это у меня поздняя и первая беременность, потому дается она мне непросто. Следовало бы самоизолироваться, чтобы людей не мучить, но… – начала она и вновь едва не заплакала. – Я просто ужасный человек!
– Светочка! – кинулась к Аксеновой сестра, едва не сбив меня с ног, так как стоял на пути. – Вы не понимаете, что говорите. У меня столько подруг родили – и не счесть. Чего я только не насмотрелась. И то, что происходит с вами – совершенно нормально. По крайней мере, вас не тянет погулять ночью, чтобы поохотиться на ежей, – хохотнула Янка.
После такого заявления у нас с Аксеновой округлились глаза, но только она спросила:
– Чтобы съесть?
– Чтобы понюхать, – залилась сестра смехом, вынуждая улыбнуться и Светлану. – У нее фетиш на запахи был. Один раз на восьмом месяце вот жуть как захотелось понюхать лесного ежа. Именно лесного. И еще чтобы ночью его поймать. Почему-то она решила, что ночной еж пахнет вкуснее и приятнее, чем дневной, или, хотя бы, утренний. Вот ее муж тогда натерпелся!
– Правда? – нерешительно усмехнулась Светлана, шмыгнув носом.
– Еще какая. У меня подруг полно, а историй про сложные беременности и токсикоз – еще больше, – важно кивнула Янка, обнимая мою гостью за плечи. – Хотите, расскажу?