Глава 6. Светлана

Услышав, как в моей двери поворачивается ключ, я окончательно осознала, какая идиотка, раз не удосужилась забрать запасной комплект у Кравцова. Но хуже даже, что заявился бывший не один, а в компании моего отца.

Окинув меня взглядом, они довольными не остались. Собственно, я так и вовсе надеялась, что увидев мою кислую, зареванную физиономию, быстро попрощаются и вернутся туда, откуда прибыли. Но, увы, очевидное нерасположение для приема гостей одной беременной женщиной к вниманию принято не было.

– Уезжать вот так с праздника – было некрасиво и невежливо, Света, – в привычной ему манере, пожурил меня отец, а после, к моему удивлению, поставил на журнальный стол мои потерянные туфли. – Нам с Игорем пришлось постараться, чтобы объяснить твое поведение. Благо теперь все можно списать на твою беременность и гормональные капризы…

– Да твою же медь… – простонала я, спрятав лицо в ладонях, сидя на диване, где и встретила гостей. Подниматься и проявлять гостеприимство я была не расположена и плевать я хотела, как на это будут смотреть со стороны.

Ну, хоть туфли вернули: уже, какой-никакой – а плюс. Потому с матом, пожалуй, пока воздержусь.

– Я должен заметить, что если ты и дальше будешь выкидывать подобные выкрутасы, мне придется проявить озабоченность…

– Пап, – позвала я коротко, но не была услышана.

– Подумай, в каком свете ты выставила Игоря! Теперь вы все должны делать вместе…

– Отец, – уже громче попыталась я привлечь внимание родителя и мельком посмотрела на причину моего срыва – Игоря. Костюм тот почистить успел, но выглядел напряженным и взгляд отводил. Если ждет извинений за поруганную честь – облезет.

– Я, конечно, безумно рад, что вы решили одуматься. Но следовало предупредить об этом прежде. Быть может, тогда подобных конфузов можно было бы избежать и подготовить нормальное объявление о том, что вы ждете ребенка…

– Достаточно! – прикрикнула я, что, наконец, заставило отца посмотреть на меня и замолчать. Ощущая, как мое лицо пылает от гнева и обиды, а предательские слезы вновь защипали глаза, я неловко встала на ноги, в надежде не выглядеть более жалкой, чем ощущала себя. – Все это – чертов фарс! Игорь солгал! Не будет общего ребенка и свадьбы! Мы – не вместе! – сделала я резкий жест рукой и посмотрела в лицо бывшему жениху. По тому, как он сцепил челюсть и отвел взгляд, я поняла, что он… он соврал намеренно. Вначале я предполагала, что он мог неправильно понять мои слова, а разубедить того я просто не успела, но сейчас осознала, что та выходка на сцене была – намеренной.

– Как это понимать? – сменившись в лице, потребовал отец, посмотрев на нас с Игорем по очереди. – Ты же беременна! – указал он на мой живот, который, вероятно, теперь, зная на что смотреть, было уже не скрыть.

– Беременна. Но ребенок к Кравцову не относится никаким образом, что ему прекрасно известно! – выпрямила я плечи и задрала подбородок, клятвенно пообещав себе потерпеть, а пореветь чуть позже. Но не сейчас. Я должна выдержать этот раунд. – Прежде чем Игорь решил разыграть эту сцену, я говорила ему, что между нами все кончено.

– Игорь? – словно не удовлетворившись моими словами, посмотрел отец на несостоявшегося зятя. Тот, замявшись, все же кивнул:

– Так и есть. Я знал, что ребенок – не мой. Но мы с Ланой договорились попробовать вновь. А когда сегодня она попыталась меня бросить… я запаниковал.

– Если это не твой ребенок, то чей? – нахмурился отец и вновь обернулся ко мне, с укором во взоре, словно мне пятнадцать, и я сообщаю ему о своей беременности. Случайной, ага! Из серии: «Папа, извини, но я тут недавно поскользнулась и упала… значительно так. Потому вот, ты скоро станешь дедушкой». – Где ты успела его нагулять? – потребовал он ответа, сделав ко мне шаг и сцепив кулаки, пребывая в бешенстве.

– Не твоего ума дело! – рявкнула я в ответ, поражаясь собственной смелости. Кажется, подобное поставило в ступор всех присутствующих, потому что сейчас произошло невозможный феномен – моему отцу нагрубили! Где-то на всем известной горе в «Кудыкино» рак-скалолаз заливисто свистнул – не иначе. – Это мой ребенок, моя жизнь, потому не смей совать свой нос.

– Ты бы постыдилась Игоря! – возмутился отец. – Какого ему выслушивать о твоих похождениях и приплоде?

– «Приплоде»? – переспросила я, понизив голос до угрожающего шепота. Ну все, держите меня семеро! – А плевать я хотела на то, что думаете вы оба. С чего меня должно это волновать? Один – изменял у меня под носом и, наверняка, настрогал десяток-другой своих «приплодов». А тебе интересно происходящее в моей жизни лишь тогда, когда это выгодно для фирмы. Так что не надо меня стыдить! Ни один из вас этого не достоин!

– Да как ты смеешь? – оскорбился родитель, но тут неожиданно встрял Кравцов, положив руку на плечо несостоявшегося родственника.

– Алексей, – примирительно, но твердо позвал он. – Не стоит. Ни с кем Света мне не изменяла. Ребенок – плод искусственного оплодотворения. Она сразу мне в этом призналась, потому обмана в этом никакого не было. Вы же знаете Лану, она бы не опустилась до такого обмана и не стала бы выдавать чужого ребенка за моего.

– Что? «Искусственного оплодотворения»? – растерялся отец. – Но… зачем? – со странной, промелькнувшей на мгновение тревогой спросил у меня.

– Я больна, – после недолгого промедления, призналась я и поджала губы. – Это наследственное. Врачи прогнозировали мне серьезные проблемы, если не лечиться. Но лечение – сложное и может привести к бесплодию. Потому мне настоятельно советовали прежде забеременеть и родить. Тогда риски при лечении уменьшатся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Но искусственное оплодотворение… Как ты вообще до этого додумалась?

– А что мне оставалось? – психовала я. – Попросить об «услуге» того, кто изменил и унизил? – прищурила я глаза, в которых заблестели слезы, имея в виду Кравцова, чье предательство все же сделало больно. Да, я его не любила ни тогда, ни сейчас, но… он был близким человеком. Таким я его считала. – Или, как ты мило выразился, «нагулять» с первым попавшимся мужиком? Быть может, прийти обсудить это с тобой, чтобы ты нашел подходящего и удобного для твоих планов кандидата? – уперла я руки в бока, заметив, как отец смешался и нахмурился, явно не зная, что ответить. – Смысл? Я прекрасно знала, что ты мне посоветуешь и отправишь в объятья Игоря, чтобы выгадать очередную выгоду. Но класть себя на алтарь «фирмы» мне надоело! Я хочу жить самостоятельно!

– Ты не продумала последствий, – не отступал отец. – Я понимаю, что беременность – необходимость, но следовало рассуждать здраво и не поступать так импульсивно. Следовало посоветоваться, прежде чем принимать такое ответственное решение, которое повлечет последствия не только для тебя, но и для фирмы! Кто тебя поддержит? Это благородный поступок со стороны Игоря – назвать ребенка своим. Даже из желания замолить свои прежние прегрешения, но это – действенный выход. Зная, что ребенок ваш общий, Федор и другие акционеры делали бы поблажки. Были бы более снисходительны к тебе.

– Думаешь, мне нужна их снисходительность? – не поверила я ушам. – Серьезно?

– Думаю, она не была бы лишней. Скажи мне, как ты представляешь себе свое будущее? То время, когда уже просто физически не сможешь быть в офисе и управляться с делами? Далее роды и декрет. Считаешь, кто-то станет тебя ждать? Мы с Игорем бы тебя подстраховали, и даже его отец бы ничего против сказать не смог. Но если ты поставишь официальную точку в ваших отношениях и откроешь правду, Федька тебя живьем сожрет! Он добьется, чтобы тебя сместили с места директора. И даже я спасти не смогу.

– Ни черта ты не понимаешь! – прошипела я. – Прошло то время, папа, когда я была готова костьми лечь, чтобы выслужиться перед акционерами и заслужить крохи твоего одобрения, – зло произнесла я холодным тоном. – Но теперь я понимаю, что все зря. Что бы я ни делала – это никогда не будет достаточным. Ни для акционеров, ни для тебя, – пожала я плечами. – Но теперь… – вздохнув, сказала я негромко и положила руки на живот. – Теперь я хочу посветить свою жизнь себе и… ребенку. Даже если для этого придется покинуть пост… так тому и быть. Но сейчас я точно знаю, что для меня важнее. Я не готова пропадать на работе большую часть жизни, сбагрив ребенка нянькам или родственникам. Я буду хорошим родителем и ценить его просто за то, что он мой и будет меня любить! Ему не нужно будет доказывать, что он достоин моей любви, и требовать невозможного я не стану! Я буду лучше. Значительно лучше, чем… – распалилась я, но оборвала себя на полуслове, поняв, что увлеклась и стала… выговаривать личные обиды.

– Лучше, чем был я? – глухо поинтересовался отец. Я не ответила, но ответ был очевидным, так как отрицать не стала.

Мы замолчали, а папа неуверенно обернулся и отступил в сторону прихожей.

– Сколько ты еще планируешь проработать? – задал отец вопрос, прочистив горло.

– Сколько позволят обстоятельства. Но если желаешь, можешь уже подыскать мне замену. Я передам дела в кротчайшие сроки, – перешла я на деловой тон, отчего-то смутившись недавно сказанных слов.

– Нет. Работай. Я поддержу любое твое решение. Только предупреди заранее, – кашлянул он, а после, странно посмотрев на меня, развернулся и ушел. – Мне пора.

Проводив отца взглядом, дождалась, когда захлопнется входная дверь, и, выдохнув, села на диван, чувствуя, как наворачиваются слезы, а пораненная нога ноет. Стараясь спрятать от отца свой порез, пришлось задействовать ногу и встать на нее, отчего она, стоило немного расслабиться, неприятно токала.

– Кхм, должен признать, это было – круто! Я впечатлен, не ожидал от тебя такого, – услышала я сбоку и тут же передумала реветь. Слезы отменяются на неопределенное время. Повернула голову и мрачно посмотрела на Кравцова, который с уверенным видом жался к барной стойке, поглядывая на меня странным взглядом.

– Какого хрена? – помолчав, но, так и не дождавшись пояснений, решила я коротко уточнить, что он все еще делает в моей квартире.

– Я… наверное, должен извиниться, – почесал он затылок, но вышло скорее вопросительно, потому я перевела дух: снег на голову падать не собирается, а Кравцов в своем репертуаре.

– Думаешь? – не скрывая иронии, подняла я брови, чем, кажется, смутила мужика, потому что он с досадой поморщился. Ага, так и думала, что извинения откладываются, как и мои слезы. А то уж было испугалась, что Игоря кто-то подменил, или двинул по дурной, красиво уложенной башке. Горечь моя относилась к тому, что я при этой экзекуции не присутствовала и лично участия не принимала. А тяга к членовредительству, между прочим, у меня только растет с каждой минутой!

– Давай поговорим спокойно, хорошо? – предложил мужчина. – Помнится, прежде тебе это удавалось. Надеюсь, твои гормоны и сейчас позволят.

– Прежде давалось. Теперь многое поменялось, – кисло усмехнулась я, но помня, что от бывшего просто так не отделаться, нехотя кивнула и поджала под себя ноги: – Чего тебе?

– Я хочу понять.

– Понять что? – закатила я глаза. – Давай конкретнее, я не в настроении играть с тобой в пятнашки до утра.

– Почему ты решила расстаться? Что я делал не так? – вопросительно развел он руками и пристально всмотрелся в мое лицо. – Я из кожи вон лез, чтобы вымолить у тебя прощения: с друзьями толком не встречаюсь, на работу хожу практически ежедневно! Когда такое было?! Ко всему прочему, поддерживал тебя на каждом собрании! Все, как мы и договаривались! Да я так не старался, даже когда мы были действительно обручены! Я к тебе и пальцем не прикоснулся, даже когда ты была… без живота, – с легким пренебрежением подметил он, жестом указав на мои новые изменения. – Но несмотря на это, я что тогда, что сейчас женщин десятой дорогой обхожу, лишь бы не обидеть и не вызвать ревности! Я четыре месяца без секса, Лана! – раздраженно поправил он волосы, и злость, почему-то, меня отпустила. Даже слегка совестно стало от понимания, что Игорь, в его понимании, и правда был идеальным эти неполные четыре месяца. Своеобразно, конечно, но тут уж от человека зависит. И Игорь действительно старался.

Потому, набрав в грудь больше воздуха, я произнесла:

– Прости.

Видимо мужчина такого поворота событий не ожидал, потому что замер в растерянности, даже не моргая.

– Я понимаю, что для тебя мое решение не кажется честным, но… Все изменилось, Игорь. Мне этого недостаточно.

– Чего именно? – не понял бывший.

– Мне не достаточно рядом с собой видеть только потенциального мужа, – выдохнула я искренне. – Мне нужно больше. Мне нужен будущий отец моего ребенка, – посмотрела я на Игоря, который, кажется, совершенно не понял разницы. – Игорь, мне нужен тот, кто будет готов к моим перепадам настроения, кто не будет кривиться от того, что мой живот растет, и я выгляжу… иначе. Мне нужен тот, кто будет держать мне волосы, когда меня тошнит, а не просить прикрыть дверь в ванную, чтобы не смущать его, – напряженно напомнила я, отчего мужчина поджал губы и отвел взгляд, давая понять, что намек понят. – Тот, кто будет готов бросить дела или друзей, просто потому что мне стало нехорошо. Мне нужен тот, кто будет готов помочь мне, после того, как появится ребенок: сменить подгузники, укачать, покормить, покупать и вставать по ночам, когда малыша будут мучить зубки, – перечисляла я, заметив, как бывший передернул плечами уже после упоминания подгузников. – Но самое главное – этот мужчина должен быть малышу любящим отцом несмотря на то, что он – неродной, – негромко добавила я, грустно улыбнувшись на понимающий и смиренный взгляд бывшего. – Дело не в том, что ты – мне не нравишься. Просто ты – не готов к отцовству. В этом – главная причина.

– Думаешь, если не я, то ты найдешь себе идеального папашку, который будет соответствовать всем твоим требованиям? – мрачно уточнил Игорь.

– Я так не думаю и почти не надеюсь, – покачала головой, играя пальцами на ладонях, чтобы немного отвлечься. – Но соглашаться на меньшее – не хочу, – нашла я в себе силы посмотреть бывшему прямо в лицо. – Уж лучше совсем без отца, чем с подобием на оного, – невесело усмехнулась я, отведя взгляд и вновь окунаясь в нерадостное воспоминание из собственного детства.

– Что же… Значит, это все? – холодно заключил Игорь.

– Все, – кивнула я, посмотрев на мужчину, который что-то рассматривал у себя под ногами, словно собирался с мыслями, а после лениво произнес:

– Твое право. Но, раз уж так вышло… я вынужден просить тебя о помощи, – поморщился он и нехотя поднял лицо на меня.

– О чем ты? – не успела я обрадоваться, что, кажется, поставила точку в этих отношениях, как тут же почувствовала подвох.

Блондин помедлил, поджал губы, а после, словно через силы буквально вытолкал свою просьбу:

– Я прошу пока никому не говорить, что ребенок – не мой.

Воцарилась тишина, в которой я растерянно хлопала ресницами, пытаясь определиться, послышалось мне, или нет. На слуховую галлюцинацию было не похоже, потому я все же переспросила:

– Чего?

Было видно, что мужчина чувствует себя не в своей тарелке, и готов был просто развернуться и уйти, но все же, к его чести, не сбежал и пояснил свою просьбу:

– Ты в праве хоть завтра сообщить всем, что мы расстаемся. Судя по всему, тебя уже не шибко волнуют дела фирмы и репутация, что, вообще-то, даже возбуждает, – подметил тот, заставив меня закатить глаза. – Но я прошу пока не говорить, по крайней мере, открыто, что ребенок – не мой. Я хочу, чтобы мой отец думал, будто ты беременна от меня. По поводу Алексея не переживай, я договорюсь с твоим родителем.

– Зачем тебе это? – растерялась я окончательно, совершенно не понимая мотивов.

Мужчина терпеливо вздохнул, отлепился от барной стойки, на которую облокачивался, подошел и сел на диван рядом со мной, сцепив руки в замок перед собой.

– Я бесплоден, – собравшись с силами, выдал он, напряженно посмотрев мне в глаза. Кажется, я истерично хрюкнула, а мои брови были готовы запутаться в районе волос, от силы, с которой я их задрала на лоб.

– Че? – некрасиво так затупила я, а после тряхнула головой и стала соображать стремительнее. – Ты же недавно говорил, что спонсировал не один аборт прежних пассий!

– Ага, и было это в период моей бурной молодости, – проворчал Кравцов, смотря куда угодно, только не на меня. – После десятого, примерно, раза, когда отец выдавал мне деньги на устранение проблем, тот пригрозил, что следующий случай – станет решающим и вместо клиники, он поведет меня с беременной девушкой в ЗАГС. В то время становится отцом и мужем я даже не помышлял, потому решился на… вазэктомию. Так как делал я это тайком от отца, то сильно специалистов не выбирал, о чем сейчас сильно сожалею. Мне обещали, что при случае все можно будет вернуть назад, но как только мы с тобой обручились, выяснилось… что в прошлый раз что-то пошло не так. Со своей задачей тот муд…урод справился, и незапланированных детей я больше не плодил, но и назад уже ничего не вернуть.

– Твой не знает? – не зная, как реагировать, аккуратно уточнила я. Мужчина покачал головой.

– Надеюсь, и не узнает.

– Но как ты себе это представляешь? Мы не можем постоянно врать, что ребенок – твой. Он тебе даже не нужен! А вводить Федора в заблуждение и убеждать в том, что ребенок – его внук – просто слишком!

– Постоянно и не требуется, – мрачно усмехнулся Игорь. – Как только проблема выявилась, я стал искать решение. Кажется, в Германии есть тот, кто сможет исправить проблему… – мужчина не договорил и скосил взгляд на свой пах. – У меня запланирована поездка к нему в следующем месяце. Надеюсь, все пройдет успешно, и мы тут же расскажем правду, что ребенок – только твой и я больше тебя ни о чем не попрошу.

– Игорь… – растерянно начала я, подбирая слова. – Оно того не стоит.

На это Игорь только горько усмехнулся и посмотрел на меня со снисхождением.

– Не ты одна зависишь от мнения других, Лана. Зависела, – исправился он, припомнив мою недавнюю перепалку с отцом и угрозу бросить работу. – Как видишь, я также ищу одобрения родителей.

– Ты? – удивилась я, помня бунтарскую натуру бывшего жениха, который только и делал, что поступал назло отцу. – Смеешься?

– Одно дело намеренно отказываться неукоснительно следовать всем ожиданиям отца, в желании того побесить. Другое – доказать, что я – действительно ничего из себя не представляю. Не могу даже дать наследника, – развел он руками. – Это поражение – слишком сильно даже для меня.

– Мне жаль… – честно призналась я, положив ладонь на плечо мужчины в желании поддержать. Чтобы между нами прежде ни было, все же связывает нас многое. И Игорь – один из самых близких людей, которых я знаю очень давно. Достаточно, чтобы распознать неподдельную боль и отчаяние, которые наполняют его сейчас.

– Я знаю, что ты мне ничем не обязана, но я вынужден просить тебя помочь, –посмотрел он на меня едва ли ни с мольбой… А я сдалась.

– Хорошо, даю тебе два месяца, а после в любом случае откроем правду. Только придумаем, как делать это так, чтобы не выставить меня – потаскухой, – кивнула я, заставив мужчину улыбнуться. А вот я призадумалась, потому что, соглашаясь помогать бывшему, опять подставляюсь. Прежде бы я так не сделала, но теперь у меня новая реальность. Реальность, где гормоны делают меня сентиментальной и бесхребетной амебушкой, которой жаль всех и каждого. – Но, при условии, что завтра же дадим объявление о том, что больше не вместе! – указала я на него пальцем, что его радость слегка омрачило. Но тот пожал плечами и фыркнул:

– Тебе повезло, что меня не привлекает беременная фигура, и я слегка отвык от тебя в постели. Иначе так просто тебе бы от меня не отвязаться. Хотя грудь у тебя – шикарна, – в своей привычной манере обаятельного поддонка, улыбнулся он, выразительно посмотрев в мое декольте. – Может, гульнём напоследок? Я готов даже смириться с животом. Свет выключим, – предложил он и похабно подмигнул.

– Болван, – хмыкнула я, влепив ему шутливый подзатыльник.

* * *

Через десять минут я закрывала за бывшим входную дверь, предварительно потребовав, чтобы он вернул мне ключи. Тот артачился, но против моего напора не пошел и сдался.

Пришло время переодеться и вот тут возникла проблема. Серьезная такая. В моем случае, решаемая только с помощью ножниц. Все потому что это чертово многострадальное платье расстегивалось на спине и до застежки я категорически не доставала.

Тоскливо вздохнув, посмотрела на мобильный, уже решаясь позвонить Кравцову, чтобы тот вернулся и помог. Уйти далеко он не должен успеть потому…

Но тут раздался звонок в дверь, и я невольно улыбнулась от облегчения. Звонить не придется. Осталось только надеяться, что мою просьбу он не воспримет превратно. Игорь, конечно, по его заверениям, не любитель беременной фигуры, но я точно знаю, что он любитель секса. А уж если он посчитает, что желание обоюдное... вряд ли откажется, даже если его начать переубеждать. Он же уже решил, что его хотят! Помнится, меня это частенько бесило в наших отношениях и выработало у меня привычку отказаться вообще от любого проявления кокетства на работе. Потому что если не успеть сказать твердое «нет», все может кончится...сексом на рабочем месте или на парковке, в самое неподходящее время.

Открыла дверь, но вместо ожидаемого Кравцова увидела… Павла с каким-то фирменным пакетом в руках. Вот только прежде я уже успела выдать:

– Ты вовремя. Мне нужно помочь раздеться… – сообщила я, округлившему глаза мужику, пока сама вспоминала, как и что говорить и при этом не сгореть от стыда. – Вы что тут делаете? – потребовала я ответа, за неимением других идей. Даже появилось иррациональное желание прикрыться, несмотря на то, что была одета. От неожиданности вопрос вышел скорее грубым, потому мужчина смутился и принялся оправдываться:

– Охранник и вахтер меня запомнили, потому пропустили без доклада… А я… В общем, вот, – протянул он мне пакет, на который я уставилась с недоверием. – Здесь мороженное. Я подумал, что в таком расстроенном состоянии и в вашем положении, было бы неплохо… – начал он путано и пожал плечами.

Молча, я посторонилась и впустила мужчину в квартиру, чтобы не развлекать соседей разговорами на лестничной клетке. В это же время все еще соображала, как так вышло и что чувствую по данному поводу. Пока я ощущала, что мороженное – очень кстати.

Смирнов прошел в прихожую и поставил пакет на пуфик, добавив:

– Я не знал, какое именно мороженное вы любите. Не успел рассмотреть, пока ведерко пролетало мимо моей головы, – усмехнулся он, что заставило меня мучительно покраснеть и неловко отвести взгляд. – Потому взял обычное ванильное, и несколько сиропов в придачу. Там фруктовый, ягодный и шоколадный…

– Не стоило… – вспомнила я о приличиях и неловко обхватила себя за плечи, на деле же попыталась подавить голодный гул откликнувшегося на угощения желудка. – Но спасибо, – слабо поблагодарила я, мельком взглянув на Смирного, который улыбнулся приятной улыбкой и смолчал, делая вид, что не услышал, как мои органы пародируют кита. Но улыбка быстро сошла с лица, стоило мне только спросить: – Сколько с меня?

– Мне было несложно, – холодно оповестили меня с видом, словно я только что оскорбила чью-то бабушку: любимую и единственную. – Денег не нужно, я просто хотел сделать приятное. Вы были расстроены, а я надеялся, что это поднимет вам настроение. Вам же сейчас нельзя нервничать. И стоять, – бросил он взгляд на мою ступню, которую я поджимала. – Вам лучше присесть.

– Спасибо, – вновь кивнула я, не зная, куда деть руки и взгляд. – Она меня уже не беспокоит, спасибо за заботу.

– С платьем помочь? – услышала я и изумленно моргнула, посмотрев на серьезного мужчину, который, кажется, сам отчаянно сдерживал неловкость. – Вы упомянули, что нужно раздеться. Я подумал, что проблема с застежкой… Но, кажется, вы ждали кого-то другого, так что не настаиваю…

– Нет… – слегка дергано качнула я головой, вдруг испугавшись того, что сейчас, проявив гордость, придется все же прибегать к ножницам. А за это время Кравцов уже наверняка уехал со двора и возвращать того будет вдвойне неуместно. – Вы правы, я не могу дотянуться до застежки и… была бы благодарна, если бы вы мне помогли, – оповестила я, поправив волосы, надеясь, что они достаточно прикроют лицо, чтобы скрыть то, как я горю от стыда и неловкости.

Мужчина кивнул, а я медленно обернулась к нему спиной и убрала волосы со спины, открывая «молнию». Ощутила осторожное прикосновение к коже, а после услышала звук бегунка, который остановился в районе талии. И выдохнула с облегчением, от того, что мужчина не стал расстегивать молнию до поясницы. На поясе я уже и сама в силах дотянуться, потому быстро сбросила волосы на спину и обернулась, вновь кивнув и немного хрипло поблагодарив:

– Спасибо… за все. Вы меня сегодня выручили… во многом, – вынуждена я была признать и неловко переступила с ноги на ногу, не зная, что делать дальше. – Даже не знаю, как вас благодарить.

– Всегда рад, – добродушно кивнул Павел и уже, было, развернулся, чтобы уйти, но затормозил, словно в нерешительности. – Я хотел бы дать вам еще вот это… – вытащил он из пиджака какие-то цветастые бумажки. Я приняла, развернула и увидела… приглашения.

– Учитывая, что я побывал на празднике вашей фирмы, будет честно, если и вы посетите мой. На той неделе юбилей с момента открытия моего клуба. Это приглашения в VIP-зону на двоих: для вас и спутника. Буду рад видеть, – скромно улыбнулся он.

– Спасибо, – повторила я уже который раз, а после нахмурилась, подбирая слова. – Но не уверена, что получится. Я не любитель, да и в моем положении… – словно оправдываясь, посмотрела я на выпирающий живот, как доказательство и главный аргумент – против, словно побоялась, что обычного вежливого отказа будет недостаточно. Странно, прежде меня ничего не смущало и я даже не помышляла, чтобы перед кем-то оправдываться за отказ. А тут... Ну, быть может дело в том, что Смирнов меня сегодня действительно сильно выручил? Хотелось бы верить, что все дело в моей признательности.

– Я понимаю. Если не придете, не обижусь. К тому же, может, еще передумаете. Столик все равно будет забронирован за этими приглашениями, так что… – красноречиво заметил он и не договорил, но оно и не требовалось.

– Я подумаю, – пообещала я, слабо кивнув и улыбнувшись.

– Что же, всего доброго, – кивнул он с добрым блеском в светлых глазах, а после сам вышел из квартиры, которую я закрыла, все еще держа приглашения в руках, которые рассматривала несколько секунд.

– Ну, по крайней мере, можно будет заесть сегодняшнее приключение мороженным и подумать, – хмыкнула я, посмотрев на пакет, и радостно заковыляла вглубь квартиры, готовясь обожраться до состояния тюленя. А про фигуру подумаю потом... Может быть.